[Аниме это жизнь]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » [Аниме это жизнь] » Блич » Нойтора/Нелл


Нойтора/Нелл

Сообщений 21 страница 26 из 26

21

Женщина на корабле - быть беде.
Персонажи: Ноитора, Нелиел, Кенпачи и 11 отряд, Хисаги, Чад, Ренджи... много их там, в общем XD
Пары: Ноитора/Нелиел, Кенпачи/Унохана упоминается
Жанр: AU, romance
Рейтинг: PG
Предупреждения: Кто не привык к моему укуру - не читайте, я вас прошу XD
Дисклеймер: Кубо - Кубово, Арт и вдохновение - Ведьма2102, "Песня" за авторством В.Крапивина, из книги "Острова и Капитаны".
Моё - укуренная фантазия и ООС, ибо АВ же:-D

- Капитан, я не совсем понимаю, что эта... гхм... леди делает на нашем судне? - старший помощник чуть ли не рычал, - Разве не вы сами говорили, что женщинам на корабле не место?
Капитан пиратской шхуны "Карамба" в ответ на возмущение старпома только звучно расхохотался.
- Будет тебе, Ноитора. Леди Нелиел не похожа на других женщин, зуб даю.
- На других женщин не похожа только ваша жена, капитан Кенпачи... А, и дочь, конечно.
- Ну, раз ты так восхищаешься Рецу и Ячиру, то к Нелиел у тебя тоже не должно быть претензий! Она ведь умудряется ладить с ними обеими, между прочим. А это и мне-то не всегда удаётся, - морской волк тепло улыбнулся, вспоминая семью, оставшуюся на берегу, - Кстати, на Рецу Нелиел действительно похожа.
- Она? Вы шутите, капитан. Эта леди Нелиел держится высокомерно и взирает на нас, как на прислугу!
- Ноитора, это твоё воображение, которое потакает твоей ненависти к противоположному полу, - Кенпачи хмыкнул. - Глянь-ка.

Молодой мужчина перевёл взгляд туда, куда ему указывал капитан и обомлел: "леди", успев из богатого алого платья, в котором она поднялась на борт, переодеться в более нейтральное и невзрачное, болтала с матросами и хлестала ром, не пьянея.
- Капитан, она сведёт с ума команду! Я говорю вам: женщина на корабле - быть беде! И вы мне так и не ответили, что она вообще тут делает, а?!
- Ей срочно нужно в Лас Ночес, а нам как раз по пути, так что я решил её захватить. Эй, не надо строить такую угрюмую рожу. Она не из тех, кто будет с придыханием рассказывать в светских кругах о том, как плавала с пиратами.
- Я всё равно не в восторге, - Ноитора хмуро взирал на царящее на палубе веселье единственным глазом.
- Парень, хорош занудствовать, а? Красивая барышня, между прочим, не замужем. Отцепись уже от штурвала и иди познакомься! - как Ноитора ни упирался, а всё же был выпихнут капитаном, сменившим его у штурвала, на нижнюю палубу.

Леди Нелиел действительно была ничего - пришлось, скрежеща зубами и кляня себя, на чём свет стоит, признать сий факт. Довольно высокая, не обделённая ни красивой фигурой, ни приятным лицом, ни шикарной гривой волос, напоминающих морские волны. И правда, не дурна. Вот же чёрт.

- Ооооо, а вот и старший помощник! - заулюлюкал боцман Иккаку, - Давай присоединяйся к веселью, Ноитора! - ему тут же сунули кружку с ромом, а потом, едва он успел отхлебнуть - и гитару. Мужчина обвёл команду хмурым взглядом.
- Я разве изъявлял желание играть?
- Ну Ноитора... - закатил глаза канонир Гриммджо, - Шухей на мачте, несёт вахту, а кроме вас двоих на гитаре толком и играть-то никто не умеет.
- А Ясу?
- Дрыхнет.
- Пёс с вами... Что сыграть-то? - Ноитора покосился на незванную пассажирку. Та уже совсем влилась в компанию: на щеках после нескольких кружек рома и танцев появился румянец, а в глазах - весёлый блеск. Кабы не платье, он бы, может, и решил, что она всегда здесь была. Чёрт... стоило хлебнуть рома - и его уже понесло не туда.
- Сыграй песню Бывалого моряка! - хмыкнул ехидный Юмичика.
- С нами леди, знаете ли, - сквозь зубы процедил Ноитора. Говорил же он капитану... не к добру женщина на корабле.
- Тогда Морскую Лирическую, она самая нейтральная, - предложил огненноволосый Ренджи.
Что ж... Лирическая так лирическая. Правда, её полагается играть-петь немного в иной обстановке и в другом настроении... А не такой вот развесёло-упившейся компании и случайно затесавшейся девице из высшего общества.
Ну да чёрт с ними. С Шухея - бутылка... и с Тигра Ясу - тоже, пожалуй.

Зазвучали первые аккорды, стихли смешки и разговоры. Снова подступила непонятная тоска - потому что столько всего было в этой старой мелодии...

Опускается ночь - всё чернее и злей, -
Но звезду в тучах выбрал секстан.
После жизни на твёрдой и грешной земле
Нас не может пугать океан.

Вообще-то, он не очень любил петь на публике, но со временем привык. Поэтому даже сейчас, при незнакомом человеке, голос звучал почти уверенно, становясь сильнее с каждым ударом по струнам, с каждой новой строкой песни. А потом вдруг что-то изменилось - заиграло, заискрилось: он не сразу понял, что в песню вплёлся ещё один голос, одновременно твёрдый и нежный, завораживающий.
Женский.
Он не успел даже удивиться, откуда эта леди может знать ИХ песню. Нет, порой её пели в тавернах, но чтобы она сунулась туда?
Смешно.

Мы останемся жить навсегда-навсегда
В этой лучшей из найденных стран.
А пока среди туч нам сияет звезда -
Та, которую выбрал секстан.

Послышались дружные хлопки и улюлюканье - новоявленный дуэт понравился всем. К компании присоединился проснувшийся Ясу - и Ноитора, воспользовавшись этим, спихнул ему гитару.
А сам прихватил бутылку рома и ушёл.

Морской бриз трепал иссиня чёрные волосы, кидая в лицо длинные пряди, но он не обращал внимание. Что ж это за чувство-то... казалось, уже давно позабытое за многочисленными сражениями и плаваниями?.. Прав, что ли, капитан, и пора ему уже жениться? Дьявол, да что ж за мысли сегодня лезут в голову! Ему каких-то двадцать восемь! И так бесславно заканчивать свою жизнь он точно не собирается. Да и вообще... к морскому царю всех этих баб, от них одни проблемы.

- Мистер Джируга, верно? - он резко обернулся и попал в плен тёплых медово-карих глаз.
Твою мааать...
- Просто Ноитора. Что хотели,.. леди Нелиел?
- Извиниться, если честно, - Ноитора даже рот приоткрыл.
- За что?!
- Мне показалось, вы и так не особенно рады моему присутствию на корабле. К тому же я ещё и бесцеремонно присоединилась к вашему исполнению песни.
Проклятье! Видимо, капитан Кенпачи был тысячу раз прав - эта молодая женщина действительно чем-то напоминала миссис Рецу. И ведь смотрит вроде доброжелательно, а в глазах - опасные искры.
Такой - не соврёшь.
Почему-то бесило.
- Вы угадали, - Ноитора потянулся, как кот, откупорил зелёную бутыль и сделал пару глотков, - Я действительно не в восторге, что нам приходиться играть роль пассажирского судна. Вы наверняка в курсе, что мы занимаемся не очень-то законной деятельностью, а потому ваше нахождение на корабле крайне нежелательно... Но вы под опекой Капитана, а я ему не указ. Что же до песни... я, скорее, удивился.
- И очень зря, - она ловко выхватила у него бутылку. Лучи заходящего солнца плясали на мутном зеленоватом стекле какие-то дикие огненные пляски, пока она, с каким-то особенным наслаждением запрокинув голову, сокращала стратегические запасы, его, между прочим, рома.
- Женщина, я не понял, - о приличиях Ноитора тут же забыл. Одно дело - скрипя зубами, изображать из себя эдакого джентельмена, пока дамочка изображает из себя леди, но когда она ведёт себя подобным образом... - Какого чёрта ты вытворяешь?! Кину за борт - и вся недолга! Ну получу от капитана нагоняй, так хоть порадуюсь!
- Жлоб, - констатировала Нелиел, небрежным движением отирая губы.
- Третьего предупреждения не будет! - Ноитора нехорошо прищурился, в аметистовом взгляде промелькнул стальной отблеск.
- Мой отец был пиратом, - он так и замер, только успев поднести бутыль к губам, но не сделав и глотка. - Морис Ту Одершванк... наверняка он тебе знаком.
Знаком. Ещё как. Бывший капитан Карамбы. Правда, сам Ноитора тогда был ещё совсем зелёным юнгой... Но и малейшего понятия не имел, что у Мориса была семья. И уж тем более - такая вздорная дочь.
- Замечательно. Я должен пасть ниц, женщина?
- Вовсе необязательно, хотя если хочешь протереть палубу - твоё дело. Но можно хотя бы не делать такую страшную рожу и не кривиться, глядя на меня, будто моё пребывание на корабле - величайшее наказание.
- О, вы даже не представляете себе, насколько вы правы, леди Нелиел, - вышло издевательски, несмотря на улыбку и формальную вежливость.
Зато ром он допил, поэтому с мрачным торжеством наблюдал, как дочь одного из самых легендарных пиратов столетия яростно пытается вытрясти из бутылки ещё хотя бы каплю.
- Вы алкоголичка, - заметил Ноитора, ухмыляясь. - Несколько кружек - а уже зависимость, - глаза девушки нехорошо блеснули, а уже в следующую минуту бутылка полетела в него. Ноитора, правда, успел увернуться - но по виску она всё-таки саданула.
- Мужчины - варвары, - констатировала эта ненормальная, буравя Ноитору пылающим взглядом.
- Женщины - истерички, - скучающим тоном выдал тот, разворачиваясь и уходя.

Это действительно было одно из самых памятных путешествий в его жизни - да и в жизни корабля, наверное, тоже. Они сцеплялись каждый день - из-за какой-нибудь мельчайшей ерунды, начиная с безобидного обмена колкостями и заканчивая чуть ли не драками. Команда разводила руками и не понимала поведения старпома, а капитан только посмеивался и просил парней не вмешиваться.
В том, что жена подобрала для его воспитанника самую подходящуюю партию, он даже не сомневался.

Предстояла последняя ночь плавания - уже завтра они должны были прибыть в порт Лас Ночеса, сгрузить товар и двинуться дальше, к Каракуре. Вода переливалась всеми оттенками синевы, впитывая и отражая лучи заходящего солнца. А они снова стояли на том же самом месте, на верхней палубе, по обе стороны от солнца, ныряющего в океан, и не сводили друг с друга взгляда.
- Заключим перемирие? - естественно, предложение поступает от неё. Она вообще достаточно спокойная и мирная - за эти пять дней он успел это понять: просто ей скучно, невыносимо скучно жить той жизнью, которой приходится, а выбора у неё почти и нет. А ссоры с ним - как глоток свежего воздуха после пыльной дороги.
Ноитора с какой-то внутренней досадой понимает, что им замечательно так воспользовались в своих личных целях.
Он, впрочем, тоже хорош.
- Дьявол с вами. Всё равно больше не увидимся, - он протягивает ей руку. Нелиел, хмыкнув, легко пожимает её. Ладонь у неё на холодная - даже хочется удержать на миг, чтобы согреть. Нет... точно пора наведаться в ближайший гостевой дом.
Она смотрит на него удивлённо.
- Горячо! Танцуешь на углях?
- Нет, просто не коченею на холодном ветру целыми днями, - хмыкает он и убирает руку. - Спокойной ночи вам, мисс Одершванк. И счастливых дальнейших приключений.

- Эгееееей, Ноитора! Ты что такой унылый?! - подвыпивший Гриммджо повис на друге мёртвым грузом. Ноитора поморщился - от канонира разило перегаром.
- Джагерджек, проваливай.
- Не понравились местные цыпочки? Зряяяааа, они прелесть, - Гриммджо коротко рыкнул. - Или ты всё-таки запал на эту холодную, хоть и симпатичную леди, с которой скандалил почти неделю?
Я слышал, она сюда к хахалю плыла... Досадно, да.
- Джагерджек, сейчас получишь - и не посмотрю, что ты мой друг.
- Тьфу на тебя, зануда. Ты стал как дохлая морская звезда, хотя раньше был похож на морского дьявола, - раздосадованный Гриммджо пошёл искать собутыльника дальше.
Ноитора чертыхнулся.
Да что с ним творится, и в самом-то деле? Не могла же какая-то девчонка, которой немногим больше двадцати, за каких-то пять жалких суток запасть ему в душу?
Бред. И так хочется ввязаться в очередную морскую потасовку, чтобы выбить эту ересь из головы.
Лас Ночес с корабля уже не видно... что ж - оно и к лучшему.

- Дьявол тебя раздери, Ноитора! На тебе живого места нет! Сколько раз я тебе говорил, идиот - не лезь безрассудно на передовую, будь внимательнее в бою! Ты смерти ищешь?
- Капитан, вспомните лучше себя лет семь назад, когда ещё не были женаты, а? Харэ читать мне морали. Я костлявой не боюсь.
- Марш к судовому врачу, придурок! Тебе ещё жить да жить! - впрочем, капитан уже успокаивался.
- У нас есть судовой врач? Старый Джон же, кажется... того... полгода назад как?
- Теперь - есть! Глядишь, вылечит твою дурную голову от идиотских поступков!
Старший помощник, улыбаясь окровавленными губами, побрёл в трюм.
Новый врач, значит...

В этой каюте почти ничего не изменилось. Всё так же пахло лекарственными травами, вызывая ассоциации с лесными лужайками, да к ним примешивался сладковатый запах каких-то микстур.
- Ну и кто теперь вместо старого хрыча? - Ноитора рухнул на койку и прикрыл глаз. Они возвращались домой, в Сейретей... в эти воды правительство даже не рисковало соваться - а потому можно было действительно позволить себе расслабиться хотя бы немного. Скоро порт родного белокаменного городка. Жена капитана, строгая Рецу наверняка уже начала готовить праздничный ужин - а мелкая егоза Ячиру таскает у неё только что испечённые пирожки с вишнёвым повидлом.
- До сих пор не догадался? - он не верит, очень долго не верит и даже не хочет открывать глаз. Зато когда открывает...
- ТЫ?!
- Я, - она чему-то улыбается, озорно закусив губу и глядя на него словно исподтишка. - Ученица Зараки Рецу, лекарь по специальности. Увы, но теперь я ваш судовой врач, нравится тебе это - или нет. И моя задача - позаботиться о том, чтобы никто из вас, охламонов, не отправился на корм рыбам раньше времени. Ну а поскольку ты - первый претендент, то тебе придётся уделять особенное внимание. Повышенное, стоит уточнить.
О чёрт. Он действительно влип. Только почему-то не получается даже разозлиться на себя за эти незванные и неожиданные чувства. И на неё, полоумную, вдруг променявшую балы и восторженных кавалеров на сомнительную пиратскую романтику - тоже не получается.
И пытаться утихомирить сердце, стук которого слышно даже в ушах, когда мягкие ладони касаются обнажённой, болезненно зудящей кожи, принося успокоительную прохладу, почему-то не хочется.
Проклятый капитан.
Если в этом мире и был человек, который знал, как усмирить дикого пса, живущего только морем и битвами - и готового в одной из них умереть - он этим знанием воспользовался на полную.
Нет, это воистину правда... Женщина на корабле - быть беде.

0

22

Название: Мысли о
Автор: Damonistic
Жанр: кусочек экшна с кусочком мыслей.
Пейринг: можно углядеть Ноитора/Нэриэль
Рейтинг: R
Дисклаймер: куда ж я денусь
Предупреждение: возможен ООС

Скажите, пожалуйста, а желание убивать – это нормально?
Увидев кого-то живого, рассечь его лезвием своей катаны, а затем вцепиться зубами в кожу и рвать, пока рот не заполнится горячей кровью. Одежда тоже пропитается, но плевать на это. Главное – раздирать эти связки мышц и сухожилий, глотая алую жидкость и разжевывая клыками мясо. Слушать болезненный стон жертвы и делать ей еще больнее – просто назло, чтобы прекратила издавать этот неприятный звук. А она, скотина, только сильнее стонет.
Это извращенное удовольствие, которое испытываешь, причиняя боль. Это чудесное чувство, когда инстинкты торжествуют над разумом. Что может быть лучше?..
Скажите, пожалуйста, вы поверите, что этот собранный человек (человек ли?) – тот самый, что только что убил кого-то? Причем убил жестоко, упиваясь болью убитого?
Не поверите ведь.
***
Примерно такие мысли и появлялись в голове Ноиторы, когда он видел шестого Эспаду. Он криво усмехался и смотрел ему вслед с мыслью, что жалеет о том, что у него нет своих клыков. Хотя, если подумать, Ноиторе хватало и занпакто.
Когда Джиругу охватывал голод, он шел драться. Он звал на бой Нэриэль, раз за разом бросаясь под ее удары и раз за разом пытаясь достать ее своим клинком.
Их занпакто сталкивались со звоном. И со звоном ударялась о чье-то тело цепь Санта-Терезы.
Скрещенные взгляды. В одном – животная ярость и всепоглощающая ненависть. В другом – спокойствие и жалость. Эта долбанная жалость, которую так и хотелось выдрать из сердца Третьей! Какого черта она так смотрит, а? За что жалеть Ноитору? Он же зверь, а зверье не стоит жалеть! Их нужно спокойно убивать, или же самим принимать смерть от их рук.
Так какого хрена эта жалость?
- Хватит, Ноитора, - одним движением она отбросила Джиругу далеко от себя и развернулась к нему спиной. Знала же, что при всем своем норове – не нападет. Да и не встанет он сейчас.
- Чтоб тебя, сучка…
Воткнув лезвие-полумесяц в песок, Ноитора поднялся, с ненавистью глядя на удаляющийся силуэт.
***
- Молись, Санта-Тереза! – и понеслась. Новая битва, новый круговорот эмоций.
Но каждая битва оканчивалась разочарованием – и Джируга брезгливо сплевывал на песок рядом с очередным побежденным. Скрещивал свои костлявые пальцы перед лицом и почему-то задумывался. Мысли в голову приходили самые идиотские.
Какого черта нет того, кто может дать ему ощутить радость сражения?..
Вернее нет. Такие есть. Казалось бы, все номера Эспады до пятого – в его распоряжении. Но почему-то Ноитора раз за разом вызывает на бой только одну из них – третью. Почему?
Ответ банален – он ненавидит эту жалостливую сучку! Все эти ее жесты милосердия и ее якобы забота о таком, как он. Что за глупый бред? Ноитора готов разорвать ее хотя бы за это. За каждый брошенный взгляд. За имя, произнесенное таким тоном.
Мать ее.
А вот если бы он наконец сделал это – лезвием-полумесяцем разрезал её тело, выплеснув на окружающий песок темную кровь. Наступил бы Нэриэль на грудь и хрипло рассмеялся, как умеет только он. И сказал бы, что наконец победил.
Возможно, Ноиторе хотелось этого.
Или же нет? Или же все наоборот? Может, он потому и скрещивает каждый раз их клинки, что хочет узнать, можно ли вывести Нэриэль до такой степени, что однажды она пронзит его насквозь? Как это – чувствовать в себе лезвие ее занпакто? Как это – умереть, видя, как дрожат напротив его лица ресницы Третьей и скатываются по щекам ее слезы?
Интересно?
Да бред. Не мог он желать такого. Но если умер бы, то только так. Только таким образом, и никак иначе. Другие варианты просто неприемлемы. И даже если эта чертова Третья умрет раньше него, он ее из-под земли достанет, чтобы…
Ноитора резко встал и встряхнулся.
- Тесла! – прокричал он. Фрасьон с опаской подошел к нему, преданно глядя в глаза. Он точно знал, что сейчас его накажут.
Накажут за бредовые мысли, роящиеся в голове Ноиторы.
***
Заэль Аполло Гранц так и сочился ядом. У него была ядовитая улыбка и ядовитые движения. Даже взгляд.
Ноиторе было противно смотреть на него. Жалкое создание, жалкий лабораторный жук, которого так и хочется раздавить. Вот так, одним движением, снести розоволосую башку с этих узких плеч. Однако нельзя. Придется сдерживать себя, потому что эта сволочь готова помочь. Помочь избавиться от всего того бреда, который накопился в мыслях Джируги.
Помочь избавиться от проклятой Нэриэль.
- Так что ты там хотел взамен?

0

23

Фанфик про Нноитору и телевизор.
Автор: helldogtiapa.
Персонажи: Нноитора, Нелл.
Жанор: юмор.
Рейтинг: детский.
Дисклеймер: мопед герои не мои.

Ичимару Гин и бытовой комфорт были созданы друг для друга. Там, где хотя бы на несколько дней воцарялся Ичимару, качество жизни немедленно подскакивало на невообразимую высоту, а все те неудобства, которые аборигенами воспринимались как нечто само собой разумеющееся, поспешно таяли, будто снег по весне.
Свидетели этого феномена сходились на том, что перед ними одно из непостижимых чудес Вселенной, ибо никакого рационального объяснения не существовало: никто и никогда не видел, чтобы Ичимару исправлял что-нибудь лично. Единственное, что он предпринимал, столкнувшись с очередной бытовой трудностью - с безошибочным звериным чутьем находил человека, способного как-то облагородить ситуацию, и высказывал ему свои пожелания. Метод этот, как известно, применяется повсеместно и в мире живых, и в мире мертвых, и результативность его стабильно держится возле нуля - если только за дело не берется Ичимару.
Стоило ему переехать в Лас Ночес - и там сразу исчезли сквозняки, из-за которых половина арранкаров перманентно утопала в соплях, а в местах общего пользования словно бы из ниоткуда материализовались удобные диваны. Затем появилась горячая вода - и не по расписанию с семи до девяти, а постоянно! Потом в столовой начали выдавать свежие фрукты и какао. А затем, словно всего этого было мало, Ичимару еще немного напряг свой талант, раздобыл где-то электрогенератор, протянул через маленькую гарганту кабель от антенны в мире живых, организовал набег на магазин электроники - и в Лас Ночес пришло телевидение. Каждый член Эспады получил "ящик" в личное пользование, и еще один телевизор поставили для нумеросов в общем зале.
Это нововведение было воспринято по-разному: кому-то оно понравилось, кому-то нет, а кто-то остался к нему равнодушен.
Вот Нелл, например, понравилось.
Особенно хороши, на ее взгляд, были сериалы про Пуаро и про доктора Хауса. Пуаро с восхитительным апломбом говорил, что не одобряет убийство. Доктор Хаус, судя по поступкам, против убийства как такового ничего не имел, но зато за внешней черствостью и хамством у него скрывалось доброе и чуткое сердце, и Нелл это очень импонировало. Да и вообще приятно было смотреть, как Хаус с криком: "Я все понял!" выхватывал пациента буквально из рук патологоанатомов, скармливал ему аскорбинку, и больной тут же оживал.
И сейчас, когда вечернее солнце одело Лас Ночес густыми тенями, Нелл спешила по переплетению коридоров в свою комнату, чтобы в должный час насладиться очередной серией. Предвкушение интеллектуального удовольствия грело ей душу, мысленно она была уже с Хаусом и его командой, и когда она вышла на финишную прямую и увидела, как Нноитора Джируга, восьмой Эспада, выносит из ее комнаты телевизор, это зрелище привело ее в полное замешательство.
- Эй! - сказала она в широкую спину похитителя.
Спина напряглась, но Нноитора не обернулся. И не остановился. Тогда Нелл прыгнула в сонидо и выскочила прямо перед ним.
- Дай пройти! - прошипел Нноитора.
- Не дам, - ответила она. - Куда ты тащишь мой телевизор?
- Он не твой, - возразил Нноитора.
От такой наглости Нелл даже растерялась.
- Мой! - сказала она. - Ты его вынес из моей комнаты, я видела!
- Он казенный, значит, общий.
- Он стоит у меня в комнате, - повторила Нелл. - А твой — у тебя. Его и смотри, ясно?
- Мой сломался, - объяснил Нноитора и попытался ее потеснить.
- Так почини, - предложила она, покрепче упершись пятками. - Ты же мужик!
Нноитора изменился в лице, и на мгновение ей показалось, что сейчас их беседа прервется, потому что он разобьет телевизор об ее голову. Но он сдержался.
- Я не могу его починить! - рявкнул он. - У него кинескоп лопнул.
- Ну и что? - Нелл не знала, что такое кинескоп, но интуитивно чувствовала, что ей предлагают типичную мужскую отмазку. - Не можешь починить - так иди и попроси у Ичимару другой. А мой отдай, я его сейчас сама смотреть буду.
- Плевал я! - ответил Нноитора. - Он мне нужен, поэтому я его забираю, поняла?
И с этими словами он пихнул ее телевизором в грудь.
Первым порывом Нелл было пробить одним ударом и корпус телевизора, и корпус собеседника. Но они все же были не в пустыне, напомнила она себе, а значит, следовало вести себя цивилизованно, как подобает людям.
- Я тебе дам телевизор только в одном случае, - сказала она цивилизованно. - Если ты согласен сейчас смотреть вместе со мной "Доктора Хауса".
- Твой доктор Хаус - хамоватый упырь! - отрезал Нноитора.
- Кто бы говорил! - оскорбилась Нелл за гениального диагноста. - Доктор Хаус добрый и телевизоры не ворует!
- Ты откуда знаешь? Ты что, уже весь сериал посмотрела?
"Цивилизованно", - напомнила себе Нелл. Кулаки у нее чесались.
- А что ты такое собрался посмотреть? - спросила она, пытаясь взять себя в руки.
Но Нноитора на этот невинный, в сущности, вопрос отреагировал странно.
- Не твое собачье дело! - рявкнул он. - Что хочу, то и буду смотреть, ясно? Уйди с дороги, женщина!
- Отдай телевизор! - процедила Нелл.
- Не отдам! Что, драться со мной из-за него будешь?
И, глядя в его ухмыляющееся лицо, Нелл внезапно поняла, что сила сейчас на его стороне. Начни они драться — и, кто бы ни вышел победителем, первой жертвой в этом поединке неизбежно падет телевизор. И страшно даже вообразить, как она будет потом объяснять владыке, из-за чего она, Терсера Эспада, вступила в бой.
Выхода не было.
- Да пошел ты! - сказала она — это было самое цивилизованное, что она могла сказать в данный момент — и посторонилось.
- Сама дура! - откликнулся Нноитора, протискиваясь мимо нее.
Некоторое время Нелл смотрела, как он, двумя руками прижимая телевизор к животу, локтем пытается нажать на ручку своей двери. Для этого ему приходилось изгибаться, он не видел, куда жать, и промахивался. Нелл слабо надеялась, что он сейчас уронит телевизор.
- Козел! - пробормотала она, когда верный Тесла открыл дверь изнутри, едва не задев хозяина по носу.
Нноитора услышал и обернулся.
- А «Доктор Хаус», наверное, уже вовсю идет, - сообщил он сладким голосом и скрылся за дверью.
- Козел, - повторила Нелл ему вслед.
Ну пусть только попробует еще раз вызвать ее на поединок. Больше она не станет с ним миндальничать, о нет! Арранкар, ворующий у коллег телевизоры и не уважающий доктора Хауса, не заслуживает снисхождения.
Она фыркнула, развернулась на каблуках и быстро зашагала в сторону общего зала.
Путь ее лежал в покои Улькиорры Шиффера. Улькиорра, насколько ей было известно, к телевидению относился равнодушно, и, значит, можно будет, во-первых, воспользоваться его телевизором, и, во-вторых, попробовать и его подсадить на «Хауса». Сложно представить передачу, которая лучше сможет рассказать Улькиорре о людях и особенно о тех удивительных и разнообразных болезнях, которые они способны подцепить...
«Интересно все-таки, - думала она на ходу, - что там этому придурку так приспичило посмотреть? Наверняка какую-нибудь гадость: футбол, скажем...»

- Вы его добыли, господин Нноитора! - просиял Тесла, когда хозяин в обнимку с телевизором ввалился в комнату.
- А ты думал? - хмыкнул Нноитора, водружая свою драгоценную ношу на тумбочку. - Не забудь дверь запереть... Эй, куда Санта-Терезу потащил?
- Просто отставлю ее подальше, господин Нноитора. На случай, если сюжет вас огорчит, как э... как с предыдущим телевизором.
- Ага, - воткнув штепсель в розетку, а кабель от антенны — в штекер, Нноиотра с довольным вздохом опустился в пододвинутое фраксьеном кресло и щелкнул пультом.
- ...Вечер, девочки и мальчики! - оглушительно гаркнул телевизор.
Нноитора выругался и убавил звук. Не хватало еще, чтоб в коридоре кто-нибудь услышал...
- Каркуша, - продолжил телевизор уже значительно сдержанней, - что случилось, почему ты плачешь?
- Тетя Ва-аля, а Хрюша отнял у меня игру-ушку...
«Вот свинья!» - мысленно вознегодовал Нноитора и привычно потянулся за Санта-Терезой. Но пальцы его нащупали лишь пустоту, и он вспомнил, что Тесла предусмотрительно отставил его занпакто подальше.
«Кругом свиньи!» - подумал он.

0

24

Фанфик, AU
Название: Это правильно
Автор: Ugarnaya_uno
Бета и идейный вдохновитель: _bitch
Пейринг: Ноитора/Нэриэл. Мимо пробегают Тесла, Старк, Заэль, Айзен, Пеше. Упоминаются Улькиорра и Гин.
Рейтинг: R общий
Жанр: Ангст, немного романса
Отказ от прав: Просто шалю=)
Саммари: Ноитора Джируга - исполнительный директор крупной строительной компании. Он вот-вот должен получить повышение, но... Предназначенный ему пост приказом президента Айзена-сама занимает Нэриэл Ту Одершванк. Женщина. Иностранка. Какого, простите, черта?! И почему сквозь ненависть пробивается нечто... совсем иное?!
Условия размещения: Только с моего разрешения
Предупреждения: Это AU, полное AU. вследствие его небольшой ООС.
Огромное спасибо: Верному другу _bitch за его помощь и идею, за то, что тратил время на этот бред, за посиделки до двух часов ночи за обсуждением деталей. спасибо тебе большое=)))) я тебя очень люблю=))
Отдельное спасибо: хозяину сообщества, что разрешил выложить здесь гет=))

Глава первая
Звонок по местной линии раздается совершенно неожиданно и от того раздражает.
Джируга терпеть не может, когда его отрывают от важных дел.
- Тесла, какого черта, - рявкает в трубку Ноитора. – Я же сказал, что занят.
- Прошу прощения, Ноитора-сама, - невозмутимо, словно не замечая тона босса, отзывается секретарь, - но только что звонил секретарь госпожи Ту Одершванк. Она желает Вас видеть. И говорит, что дело не терпит отлагательств.
При упоминании имени генерального директора компании Ноитора замирает. Откладывает в сторону документы, чувствуя, как внутри начинает ворочаться ком злости…
И снова, как всегда бывает в таких случаях вот уже на протяжении двух лет, в голове обрывками проносятся воспоминания…

Просторный светлый кабинет, располагающийся на последнем этаже многоэтажного здания, принадлежащего одной из лучших строительных компаний Японии.
Президент и владелец этой компании Айзен Соуске, устроившийся на широком кожаном диване. И сидящая рядом с ним молодая, слишком молодая, красивая пепельно-золотистая блондинка со спокойным взглядом глаз цвета темного янтаря.
Когда Джируга входит в кабинет, оба поднимаются ему навстречу.
- Ноитора-сан, Вы вовремя, - в голосе Айзена проскальзывают медовые нотки, и Джируга моментально настораживается. – Позвольте представить Вам госпожу Нэриэл Ту Одершванк. Нэриэл-сан, это исполнительный директор нашей компании – Ноитора Джируга.
Ноитора машинально кивает, не отрывая взгляда от новой знакомой.
Они пожимают друг другу руки.
А нехорошее предчувствие начинает перерастать в беспокойство.
А потом Соуске добивает его словами:
- Со следующей недели госпожа Ту Одершванк будет занимать пост генерального директора нашей компании.
Он помнит охватившие его изумление, гнев, разочарование, унижение и… ненависть.
Ненависть к той, что заняла его место…

- Ноитора-сама?
Голос Теслы обрывает непрошеные и не слишком радостные воспоминания.
- Что? – раздраженно отзывается он.
- Вам нужно пойти, - мягко, но настойчиво произносит секретарь.
Черт, вот еще не хватает, чтобы этот щенок читал ему нотации.
- И без тебя знаю, - огрызается Джируга и бросает трубку.
В тонких пальцах продолжает дымиться прикуренная несколько минут назад сигарета, и Ноитора с остервенением раздавливает ее в пепельнице…

- Рада знакомству, Ноитора-сан. Надеюсь, сработаемся.
Ее голос спокойный, как и весь внешний облик.
Она невозмутима, а глаза смотрят почти с любопытством. Но не более.
Ему хочется послать ее к черту. Раздавить. Уничтожить.
- Посмотрим, - отвечает он вместо этого, стараясь сдержать рвущийся наружу скептицизм.
Но она чувствует. Замечает. Во взгляде мелькает понимание и легкое разочарование.
- Посмотрим, - эхом отзывается она, принимая правила игры.

Он поднимается с кресла, неохотно идет к двери.
Начальство не просит. Оно ставит в известность или приказывает. И ты обязан подчиняться, если хочешь продолжать работать там, где тебе нравится. Даже если тебе не нравится само начальство.
Это бесит. Это раздражает. Но это приходится принимать.
Только вот не…

- Айзен, какого черта?
Джируга взбешен донельзя.
Еле удерживается от того, чтобы не начать метаться по кабинету президента.
Это же немыслимо. Это просто невероятно.
Женщина. Европейка. Генеральный директор.
Айзен совсем спятил? О чем он думает?
- Сбавь обороты, Ноитора, - советует Соуске. Голос мягкий, но под этой мягкостью проскальзывают стальные нотки. – Я так решил. Она – отличный профессионал.
Исполнительный директор щурит свой единственный глаз.
- А меня, значит, в расход? Так, Айзен?
- Ноитора, - начинает Соуске, откинувшись в кресле. На его лице играет легкая, почти доброжелательная улыбка. – Ты отличный специалист. И ты устраиваешь меня на той должности, что сейчас занимаешь. И я бы хотел видеть тебя на ней еще очень долгое время. Но если тебя что-то не устраивает…
- Она – баба!
О том, что Нэриэл немка, Джируга предпочитает не упоминать. Айзен сам европеец по отцовской линии, хоть родился и провел всю жизнь в Японии. И воспитывался в уважении к обоим народам и культурам. Его национальной гордостью не прошибешь. В этом вопросе он мыслит шире и лояльней.
- Когда речь идет о процветании моей компании, я не склонен давать волю даже собственному шовинизму, - отвечает Соуске. – А твоему не позволю тем более. Ты ведь понимаешь, да?
- Да, - цедит Джируга сквозь стиснутые зубы, борясь с желанием встряхнуть босса, как следует. Чтобы мозги на место встали…
Уходить не хочется. Совершенно не хочется.
Он угробил на эту компанию восемь лет. Ему нравится здесь работать.
Поэтому приходиться принять, но…

Не смириться.
Он до сих пор с этим не смирился. И этого никогда не будет.
- Ноитора-сама, Вы в порядке? – спрашивает секретарь, отрывая взгляд от экрана монитора и переводя его на стоящего в дверях босса.
Этот мальчишка все знает и понимает.
Не дай Бог, если еще и жалеет...
- Отвали, Тесла, - сухо бросает Ноитора, раздражаясь еще больше, и направляется в сторону кабинета генерального директора.
Он находится на этом же этаже, буквально в паре минут ходьбы от его собственного.
Какая ирония судьбы…
- Добрый день, Ноитора-сама, - кивает ему светловолосый молодой человек по имени Пеше – секретарь Нэриэл. – Госпожа ту Одершванк ждет Вас.
- Я рад до одурения, - ядовито бросает Джируга и толкает дверь кабинета.
И сразу же натыкается взглядом на его хозяйку, сидящую за большим дубовым столом.
Строгий деловой костюм. Идеальная прическа. Спокойный взгляд.
Нэриэл Ту Одершванк воплощает собой образец хладнокровия и собранности.
И прошибить ее чем-то просто невозможно. Нереально.
А еще она действительно отличный специалист, в чем Джируга вынужден был признаться себе еще два года назад, когда увидел результаты ее работы.
Она никогда не ошибается. Она просто не умеет этого делать.

- Это… несерьезно, - усмехается Ноитора, глядя на предложенный ею вариант проекта.
Под скептическим «несерьезно», подразумевается «бредово».
Джируга почти не скрывает сарказма, своего отношения к этой затее, но Нэриэл спокойна. И, что самое главное, настойчива.
- А Вы попробуйте, Ноитора-сан. И если не получится, я с удовольствием выслушаю Ваше предложение.
Его предложение не понадобилось. Она оказалась права.
Права, черт ее дери…

И это бесит еще больше.
- Прошу Вас, Ноитора-сан, присаживайтесь, - говорит Нэриэл, указывая на свободное кресло. Оно, как назло, совсем рядом с ней. По правую руку.
Снова насмешка судьбы какая-то.
В одном из кресел сидит главный архитектор проектного отдела Заэль Аполло Гранц – молодой, эксцентричный и, без сомнения, иначе его бы здесь не держали, талантливый художник компании. Второе занимает финансовый директор Старк Койот – местная флегма, но, бесспорно, один из лучших в своем деле. Айзен никогда не берет на работу кого попало. Да…
Ноитора косится в сторону Нэриэл.
Даже эта стерва настоящий профессионал. К сожалению.
Ту Одершванк перехватывает его насмешливый взгляд, отвечает, как всегда, полным спокойствия.
Ничем не прошибить…
- Нэриэл-сан, мы можем начать, раз все в сборе? – спрашивает Старк, когда пауза слишком затягивается.
- Разумеется, - кивает она, отводя глаза и поднимаясь из-за стола. – Итак. Следующие четыре месяца мы будем заниматься вот этим.
В руки каждого присутствующего она вкладывает по тонкой папке с бумажками, затем возвращается на свое место.
- Прошу, господа, ознакомьтесь.
- Очередной бизнес- центр? – морщится Заэль, листая папку. – Примитивизм какой-то.
- Это приглашение на конкурс от администрации города, - поясняет Ту Одершванк. – А строительство самого здания курирует мэрия Токио.
- Хороший заказ, выгодный, - меланхолично отзывается Старк, пробегая глазами строчки.
- Очень выгодный, - снова кивает Нэриэл. – Выиграв конкурс, наша компания получит не только солидную прибыль.
- Рейтинг и новые заказы, - понимающе вставляет свое слово Старк. – Этим стоит заняться.
- Заэль Аполло-сан, нужно что-то новое, оригинальное, но не вычурное, - обращается Ту Одершванк к Гранцу, и тот снова кривится.
- Никакого простора для фантазии.
- А Вы поэкспериментируйте с простотой линий, - чуть улыбается Нэриэл. – Я на Вас рассчитываю. Старк-сан, что Вы скажете?
- Думаю, с этой работой справится Шиффер, если Вы не возражаете, - задумчиво отвечает Койот, закрывая папку и сдерживая подступающий зевок. – Сметно-договорной отдел в его ведомстве. Мое участие, в принципе, не нужно.
- Согласна, - кивает Нэриэл.- Введите его в курс дела, пожалуйста.
- Разумеется.
- Ноитора-сан…
Джируга, слушавший весь разговор краем уха, отрывается от бумаг и смотрит на генерального директора. Взгляд единственного фиолетового глаза излучает вежливый интерес, за которым кроется неприязнь.
- Да?
Его голос спокоен, несмотря на бушующую внутри ненависть к этой особе. Но он научился сдерживать свои чувства. Частично.
Тот ураган эмоций, что вырывался наружу со времен юности, с каждым годом подавлялся и усмирялся. Возможно, точка была поставлена, когда ему было восемнадцать лет. Когда в одной из очередных драк он потерял глаз. Именно тогда Ноитора усвоил урок – ненавидь, но не позволяй этой ненависти завладеть тобой. Ни к чему хорошему она не приведет.
Поэтому в отношении с Нэриэл он позволял себе только чуть язвительные, порой саркастичные замечания. Но не более.
Субординацию еще никто не отменял, даже если он с этим и не согласен.
– На Вас я тоже рассчитываю, – говорит генеральный директор. - Не подведите Айзена-сама, пожалуйста.
Вовремя она вспомнила Соуске. Очень вовремя.
Нэриэл знает, что скрывается за вежливым тоном. Она прекрасно понимает причину его неприязни. Ненависти. Но она умеет закрывать на это глаза, лишь изредка напоминая о том, кто здесь хозяин. Именно в тот момент, когда это необходимо больше всего.
Айзен. Мы работаем на благо его компании. Нам платят за это более чем достойную зарплату. И поэтому мы обязаны выполнять его распоряжения.
Вы работаете не на меня, Ноитора-сан, но со мной. Во имя процветания империи Айзена Соуске.
- Надеюсь, Ваши слова – это не выражение сомнения в моей компетенции, - позволяет себе удовольствие уколоть ее Джируга.
- Ваши компетенция и профессионализм никогда не вызывали во мне сомнения, Ноитора-сан, - спокойно отвечает она. – Я просто высказываю пожелание направить их в нужное русло. Компании нужен этот заказ.
С минуту они смотрят друг на друга.
Джируга буравит ее почти злым взглядом, она отвечает спокойным, почти… снисходительным?
Чертова баба…
Заэль хмыкает, Старк чуть слышно вздыхает. И если первый развлекается, глядя на перепалки генерального и исполнительного, то второй считает их пустой тратой времени.
- На сегодня все, - говорит Нэриэл, отворачиваясь первой. - Предварительные итоги подведем через две недели, я назначу дату и время совещания. А теперь за работу.
- Она тебя ненавидит, Ноитора, - усмехается Гранц, когда они покидают кабинет Нэриэл. – Просто не переваривает.
- Не беспокойся, Заэль, это взаимно, - отрезает Джируга.
- Какое ребячество, - произносит Старк, сдерживая зевок. – Мой тебе совет, Джируга, смирись. Это кресло не будет твоим, пока на нем сидит Нэриэл-сан.
Это правда. Самая настоящая.
Ноитора это понимает. Ноитора это знает. Но как же его это бесит.
- Может, работать пойдем, а не сопли разводить будем? – говорит он раздраженно.
- Простота линий… это ужасно скучно, - тянет Заэль, вспоминая о заказе. – И работать будет скучно.
- Зато выгодно в финансовом плане, - возражает Старк. – Это и дураку ясно. И даже ты, Джируга, это знаешь. И вообще, Нэриэл-сан никогда не ошибается.
Вот именно это и раздражает больше всего.

Глава вторая
- Я бы хотел поблагодарить всех, кто принимал участие в подготовке этого проекта. Вы замечательно потрудились, спасибо.
Речь президента компании никогда не бывает долгой. Айзен всегда говорит коротко, исключительно по делу. А этот банкет в ресторане одного из лучших отелей города вкупе с внушительной премией к обычной зарплате по случаю выигранного ими конкурса – значительнее любых слов.
Соуске умеет вспоминать своих героев, когда это нужно.
VIP-зал, изысканные еда и вино. Это нравится многим. Почти всем собравшимся.
Но только не Джируге. Он бы предпочел сейчас выпить сакэ в любимом барчике на окраине города, а не сидеть в этом великолепии центра Токио. Весь пафос и официоз мероприятия раздражают и угнетают. Только вот если тебя приглашает сам президент компании, и даже если ты с ним почти на короткой ноге… нельзя отказать, хоть ты убейся. Поэтому придется сидеть здесь еще как минимум два часа и только потом, сославшись на что-нибудь важное, свалить.
- Ноитора, сделай лицо попроще, - советует сидящий рядом Заэль. – У тебя вид объевшейся лимонами мартышки.
Еще одна заноза в заднице…
- А не пойти бы тебе куда подальше, Гранц? – огрызается Джируга вполголоса. – Слишком много берешь на себя.
Заэль тихонько фыркает, делает глоток Шато Марго и довольно жмурится.
- Потрясающий вкус. Ноитора, знаешь, что ответил Фридрих Энгельс на вопрос: «Что, по Вашему мнению, счастье?»
Еще и паузу выдерживает, засранец.
- Он сказал, что это Шато Марго 1848 года, - наконец отвечает Заэль. – Нам, конечно, его уже не попробовать, но и этот урожай совсем неплох.
- Ты можешь, наконец, заткнуться, Гранц? – бросает Ноитора, начиная раздражаться. – С Энгельсом к Старку и его подчиненным. А меня это не интересует.
- Ты просто невежественное животное, - снова фыркает Заэль, но замолкает.
Чувствуя, что еще немного - и он свернет гениальному архитектору шею, Ноитора поднимается из-за стола и идет в сторону курилки. Еще один недостаток фешенебельных ресторанов – запрет на курение в зале. Только в местах, специально отведенных для этого. Почему-то сразу возникают ассоциации с сортиром…
А обстановка в курилке знатная, ничего не скажешь. Пепельницы бронзовые, столики, низкие диваны. Все для дорогих VIP гостей, мать его.
Ноитора плюхается на один из таких диванов, щелкает зажигалкой. Выкуривает сигарету до половины, как вдруг слышит что-то, что выбивается из общего фона. Непривычное и незнакомое. Режущее слух.
Немецкий?
Сначала он даже не понимает, где, откуда и что, но потом в арочном проеме появляется тонкая фигура, и Джируга замирает, с прищуром смотрит в ее сторону.
Нэриэл стоит боком, ему виден только ее профиль, но и этого хватает для всплеска глухого раздражения в груди. Даже здесь от нее нет покоя. Чертова стерва…
Она его не замечает, что-то жизнерадостно лопоча в трубку. У нее высокий голос, что невольно создает резонанс с резким, почти грубым немецким языком. Японский идет ей больше, внезапно думает Ноитора. На нем она говорит почти без акцента и присущая ему мелодичность лучше сочетается с интонациями ее голоса.
Поймав себя на этой мысли, Ноитора мысленно чертыхается.
Мать твою, о чем я думаю?
Джируга подносит к губам сигарету, и в это время Нэриэл вдруг смеется, поворачивается на каблуках. Словно в замедленной съемке он видит это движение, звонкий смех отдается где-то в области живота, и Ноитора невольно вздрагивает и тут же ошеломленно замирает.
Какого…? Что за…?
Она, наконец, замечает его, смотрит чуть удивленно, не переставая что-то говорить в трубку. А на лице по-прежнему эта гребаная улыбка, красивая улыбка, и Джируга понимает, что пялится на нее, не в силах оторвать взгляд…
Его обдает злостью. На нее. На самого себя.
Какого хрена? Что происходит, черт возьми? С каких это пор его интересует улыбка Нэриэл Ту Одершванк?
- Auf wiedersehen.
Она отключает связь и смотрит на Ноитору. А он на нее. И ситуация глупее не придумаешь. И снова злость, гнев и непонятные, непривычные эмоции. И это злит еще больше…
Как злит тугой узел, скрутивший низ живота. Ни с того, ни с сего. Просто от ее улыбки и смеха.
Твою ж то мать…
- Ноитора-сан, - говорит она, обрывая паузу, делая нерешительный шаг в его сторону.
Что ей нужно? Или пресловутые принципы и вежливость не дают уйти, сделать вид, что она его не замечает? Это ведь совсем просто. Он бы поступил именно так.
- Я хотела поблагодарить Вас за отлично проделанную работу, - продолжает она, подходя еще ближе.
Голос снова спокойный, почти холодный. Именно тот, к которому он привык. Но слова… они только для проформы. И они совершенно лишние. И оба знают это.
Тогда какого черта она ломает эту комедию?
Или педантичная немецкая натура действительно не позволяет просто развернуться и уйти?
- Я не нуждаюсь в Вашей благодарности, - цедит он, раздавливая сигарету в пепельнице, расставляя точки над «i». Стараясь заглушить рвущееся наружу раздражение. – И Вы это знаете.
- Разумеется, - кивает она совершенно невозмутимо. - Прошу прощения, если побеспокоила.
Уходит? Уходит. Почему его это волнует?
И почему узел затягивается все сильнее?
И зачем он…
- Ты же знаешь, как я к тебе отношусь, - вырывается у него помимо воли.
Резкий переход с официального тона на панибратский тормозит ее у самого выхода.
Он же хотел, чтобы она ушла. Он ясно дал ей это понять, и она поняла.
А теперь…
Нэриэл поворачивается, медленно идет обратно к нему.
- Знаю, Ноитора-сан, - кивает она. – Только, на мой взгляд, это ребячество. Тем более что мы все-таки вместе работаем.
Джируга усмехается, прикуривает новую сигарету, кидает на нее взгляд, в котором сквозит все, что он о ней думает. Она ведь понимает, да?
- Так будет не всегда, - говорит он, озвучивая свои мысли. - И ты это знаешь. Рано или поздно кому-то придется уйти.
Нэриэл вдруг подходит совсем близко, садится рядом с ним.
Ноитора машинально отодвигается, но до него успевает долететь исходящий от нее тонкий аромат жасмина. И узел затягивается слишком туго. Невыносимо туго.
И это злит, раздражает, выводит из себя.
Просто отвратительно. Это же Нэриэл, мать ее. Та, которую он ненавидит. Та, что заняла его место.
И он никогда не смотрел на нее, как на женщину.
Красивая, да. Но какое это имеет значение? Это же Нэриэл Ту Одершванк.
- Возможно, Вы правы, - произносит она после паузы, не замечая его реакции. – Но мне бы не хотелось, чтобы этим человеком была я. Мне нравится здесь работать.
Она просто охренела, думает Ноитора, совсем зарвалась.
Что возомнила о себе эта баба?
- Это что, мать твою, попытка сказать: вали, Джируга, не мешай мне работать? – чуть ли не шипит он, глядя на нее.
Нэриэл поворачивается к нему, слегка улыбается.
Бля, она прекратит улыбаться или нет? Это уже слишком…
- Нет, Ноитора-сан, - спокойно отвечает она, - я только хотела сказать, что, может, мы все же придем к какому-то консенсусу? Тогда никому не понадобится уходить.
Предлагает мировую? Она просто дурра.
- Рассчитываешь, что я соглашусь?
- Я рассчитываю на Ваш здравый смысл.
- Тогда ты попусту тратишь мое время, - почти отрезает он.
Несколько секунд она смотрит в его ехидно скалящееся лицо, затем, видимо что-то решив для себя, качает головой и отворачивается.
- Жаль, Ноитора-сан, очень жаль.
Она встает, и его снова обдает ароматом жасмина, и что-то рвется там, внутри, и тело, не спрашивая разрешения мозга, действует молниеносно, решительно и… глупо. Очень глупо.
Джируга хватает ее за руку, сжимает, чувствует, как косточки тонкого запястья вдавливаются в ладонь. И надо бы отпустить, но он не может. И это действительно глупо. И совершенно недопустимо, но тело не хочет слушать предупреждающий крик разума…
Нэриэл поворачивается, смотрит недоуменно на свою руку в крепкой хватке мужской ладони, переводит взгляд на лицо Ноиторы.
- У меня к тебе встречное предложение, - говорит он чуть отрывисто, злясь на себя за то, что не может контролировать голос. И это чертово внезапно взявшееся желание…
Твою мать…
Во взгляде Нэриэл недоумение и… смятение?
Джируге хочется рассмеяться, потому что впервые за все это время он видит растерянную Нэриэл Ту Одершванк, но он молчит и выжидающе смотрит. И невозможно не понять, не прочесть в этом взгляде то самое, что жжет его изнутри.
И она понимает, она всегда все понимает, и в глазах - недоверие, изумление, почти испуг.
- Ноитора-сан...
Да, черт возьми, все так. Мне это самому не нравится, меня это бесит, потому что меня бесишь ты, сам факт твоего существования здесь, на этой планете, в этом мире. Но я ничего не могу поделать, это случилось, это есть и этого уже не изменить.
И поэтому…
- Что скажете, Нэриэл-сан? – зачем-то переходит он на официальный тон.
- Это… неприемлемо, Ноитора-сан, - отвечает она с запинкой. – Отпустите меня.
Джируга знает, что иного ответа не будет, и быть не может, но именно это ошпаривает его новой волной гнева и злобы.
- Пошла вон, - вырывается у него шипением, уязвленным самолюбием и разочарованием.
Он отбрасывает ее руку. И снова злится на себя, на нее, на то, что позволил этому случиться, что поддался этому дурному, нелогичному порыву.
Увидев в его взгляде все невысказанные вслух эмоции, Нэриэл разворачивается и быстро-быстро идет к выходу. Джируга смотрит ей вслед, пока она не скрывается из виду, затем нащупывает пачку и прикуривает сигарету.
Пальцы дрожат от еле сдерживаемой злости, в животе туже и туже скручивается узел.
Чертова баба. Что она с ним делает?

***
- Ноитора, подбросить тебя? – предлагает Койот, глядя на не совсем трезвого Джиругу.
Тот машет рукой, доставая сигарету.
- Отвали, Старк, я в состоянии сам доехать.
- Я бы на твоем месте этого не делал, - меланхолично тянет Старк. - Сколько ты выпил сегодня?
- Не так много, чтобы перестать соображать. Так что, повторяю, хватит изображать из себя заботливую мамашу и отвали.
- Ну, как знаешь…
Спорить с Джиругой, особенно если он что-то вбил себе в голову – дело неблагодарное и бесполезное.

Сигарета ни черта не помогает, и Ноитора возвращается за стол во взвинченном состоянии. Хочется рвать и метать, но вместо этого он хватает бокал с вином и залпом его осушает.
- Ноитора, Шато Марго не вливают в себя, - тянет Заэль, наблюдая за этим, по его мнению, варварством. - Его медленно пьют, наслаждаясь каждым глотком. Это тебе не саке.
- Иди в задницу, Гранц, - рычит на него Ноитора.
- Понятно, - усмехается Заэль, никак не реагируя на злобный тон. – Был в плохом настроении, а теперь просто в отвратительном. Кто ж тебе его так основательно подпортил? Хочешь, угадаю?
- Заэль, - предупреждающе произносит одноглазый.
Архитектор усмехается, но, к его чести, молчит. Ему прекрасно известны границы, которые ни в коем случае нельзя переходить, когда имеешь дело с Ноиторой. Да и что говорить? В компании всем известно об отношениях исполнительного и генерального.
А Ноитора переводит взгляд на сидящую за соседним столиком Нэриэл, на ее сосредоточенное и задумчивое лицо, вспоминает их разговор и…
Ненавижу, думает он, осушая залпом очередной бокал с вином.
- Жалкое зрелище, - с усмешкой констатирует Гранц и отворачивается.
А Ноитора даже не реагирует на слова Заэля, снова бросая взгляд на нее…

Айзен наконец покидает близящийся к завершению банкет, следом за ним уходит вице-президент компании Ичимару Гин и теперь можно свалить самому, не боясь вызвать неудовольствие руководства.
Ноитора идет к выходу, и именно там его ловит Старк со своим предложением подбросить до дома, но Джируга отказывается, почти посылает. Мать твою, он, конечно, хватанул лишка, пришлось хватануть, чтобы хоть как-то успокоиться, даже если и не получилось, но не настолько, чтобы не доехать до дома. А ехать-то всего пять минут.
Койот только качает головой, но уходит. И Ноитора тоже собирается уходить, он даже достает сигарету, зажимает ее зубами, но поворачивается, сам не знает зачем, и взгляд выхватывает стоящую неподалеку знакомую, слишком знакомую, фигуру. Она не говорит по телефону, просто роется в сумочке, что-то ищет и чертыхается под нос.
В голове щелкает, мелькает воспоминаниями…

Улыбка, голос, запах жасмина.
Тонкое запястье, теплая кожа.
Недоверчивый, изумленный взгляд, растерянность на красивом, холеном лице.
Злость и гнев на нее, на себя и тугой узел, стянувший низ живота.
Холодный безразличный взгляд, брошенный на него через весь зал после унизительного отказа. Три бокала вина, не остудившие, но распалившие еще больше.
Осознание того, что эта женщина - его персональный яд, его слабость…
Что она ему нужна…

Ярость, вино, ненависть, желание ударяют в кровь, она течет по венам густым, горячим сиропом, глушит голос здравого смысла, и Джируга посылает все к черту. Будь, что будет, потом разберемся, подсчитаем потери. А пока гнев и похоть гонят туда, где теплая кожа и запах жасмина. И незнакомый, но будоражащий звук чужого языка.
Туда, где его персональный яд…
Он сокращает разделяющее их с Нэриэл расстояние, приближается почти вплотную.
Она слышит шаги и вскидывает голову. В янтарных глазах уже знакомое выражение смятения и растерянности, но теперь оно нисколько не смешит. Джируге просто хочется стереть его с ее лица. Оставить лишь похоть, что ест его самого…
- Ноитора-сан?
- На пару слов, - бросает он, стискивает ее запястье и тащит подальше от взглядов других - знакомых и незнакомых - людей. Они смотрят с интересом, с насмешкой, но Джируге плевать. Ему всегда на всех плевать.
Нэриэл идет неохотно, но не вырывается. В отличие от него, ей не все равно, что о ней подумают, она не хочет устраивать сцену на публике…
Дура, мрачно думает Джируга, но не озвучивает это вслух, потому, что ее покорность его устраивает, она ему просто на руку…
- Ноитора-сан, - начинает Нэриэл, когда они оказываются в каком-то маленьком, скрытом от любопытных глаз закутке, но Ноитора не дает ей закончить, притягивая к себе, с яростью впиваясь в ее рот.
Она изумленно мычит, пытается вырваться, но он сильнее. Сильнее. И это здорово, мать ее...
Джируга сжимает ее еще крепче, вдавливает спиной в стену, не позволяя отстраниться, убежать. Только не сегодня, думает он лихорадочно, чувствуя ее тепло, запах, всю ее. Сегодня ему нужен этот яд, эта слабость, этот сумасшедший, неправильный порыв. Взять сегодня, чтобы потом не было даже желания прикоснуться…
Нэриэл вдруг перестает сопротивляться - увлеченный собственными ощущениями он даже не помнит, когда наступил этот момент - и отвечает, подставляет его рту шею, позволяет его рукам задрать подол вечернего платья, а ладоням сомкнуться на тугих, гладких бедрах. Его пальцы скользят туда, под тонкую ткань ее трусиков, чувствуют жар влажной, податливой плоти… Нэриэл содрогается, чуть слышно стонет, и он понимает, что можно брать ее прямо здесь, прямо сейчас, но знает, что не место. Совсем не место. Ему нужна кровать и обнаженное тело этой женщины на ней. И много, очень много времени.
- Наверх? – хрипит он, сумев оторваться от нее, заглянуть в глаза цвета темного янтаря.
Сейчас они мутные, почти черные, полные почти животной похоти. Ноитора понимает, что она скажет «да», обязательно скажет, и пусть только попробует не сказать, он все равно возьмет. Возьмет, потому, что это нужно ему. Нужно выгнать этот тягучий яд из крови, победить эту слабость.
- Наверх, - еле слышно, эхом отзывается она.
Портье за стойкой не задает лишних вопросов, протягивает ключи по первому требованию.
И когда захлопывается дверь номера, Ноитора нетерпеливо тянет Нэриэл к себе, сдирает с нее платье, попутно пытаясь развязать узел проклятого галстука, кое-как справляется и стаскивает с себя мешающие шмотки.
А потом берет ее на большой мягкой кровати, и она принимает его охотно и жадно, и это просто охренительно хорошо, здорово и уже почему-то совсем не кажется неправильным или нелогичным. Словно должно быть именно так, а не иначе…

Глава третья
Рабочий день всегда начинается привычно и знакомо. И сегодняшний - не исключение.
Ноитора приезжает в офис, поднимается на этаж, где располагается его кабинет. В приемной Тесла уже разбирает утреннюю почту.
- Доброе утро, Ноитора-сама.
Все, как обычно, вот уже на протяжении почти десяти лет. Только последние два он неизменно является на работу с чувством легкого раздражения. И все из-за того, что знает, что обязательно наткнется на Нэриэл. В коридорах офиса или в местном ресторанчике, где обедает большинство сотрудников. А если еще она вызовет его к себе… а ведь непременно вызовет, потому что многие дела решаются в согласовании генерального и исполнительного директоров. А его это бесит. Просто невыносимо находиться рядом с той, которая тебя раздражает. Которую ты ненавидишь… о которой ты слишком много думаешь. Каждый день.
Чертова баба…
- Тесла, кофе, - бросает Ноитора перед тем, как скрыться у себя в кабинете.
- Да, Ноитора-сама, - долетает до него голос секретаря, а через минуту он уже появляется на пороге с подносом, на котором стоит чашка с ароматным дымящимся кофе. Черным, без сахара. Именно такой любит Джируга.
- Сегодня много почты, Ноитора-сама, - говорит Тесла, выжидающе замерев у стола.
- Потом, - отмахивается Джируга, делая глоток изумительного напитка. – Она у себя?
Он сам не знает, зачем спрашивает. Ведь, по идее, ему совсем неинтересно, на работе госпожа гендиректор или нет. Тем более, он видел ее машину на привычном месте. Он знает, что она здесь. И лучше бы ее не было.
Тогда почему его это беспокоит? Зачем он снова и снова ковыряет больную рану?
Чертова баба, вечно из-за нее настроение хуже некуда. И хрень всякая в голову лезет.
Прямо как в то утро, две недели назад…

Он просыпается с непонятным и непривычным чувством умиротворения. И воспоминаниями о том, что случилось накануне. Ему не стыдно, ему не совестно. Ему просто хочется повторить. И он протягивает руку к соседней половине кровати, пытаясь нащупать, притянуть к себе стройное, гибкое тело, но вместо этого его ладонь ложится на холодный шелк простыни.
Ни черта не понимая, Джируга садится в постели и смотрит туда, где должна находиться Ту Одершванк.. Вот только ее нет. И в номере тихо, и из душа не доносится звук льющейся воды, который бы говорил о том, что она в ванной.
Смоталась, понимает он, и ухмыляется. Смоталась втихую, пока он спал.
С минуту он осознает этот факт, а потом отмахивается от него, как от назойливого комара.
Это к лучшему, думает он. Свалила, и слава Богу.
И нет места уязвленному самолюбию, потому что нахлынуло чувство облегчения, что не нужно устраивать разбор полетов, говорить ненужные и лишние слова. Он получил, что хотел, она не была против. На этом можно поставить точку.
И только спустя какое-то время он понимает, что к этому облегчению примешивается что-то странное и непонятное. Что-то новое, что раздражающе свербит там, внутри.
И это что-то… сожаление?
Он жалеет о том, что она ушла?
Это же просто бред какой-то…

- Госпожа Ту Одершванк у себя в кабинете, - спокойно отвечает Тесла, отвлекая его от мыслей. - Думаю, она собирает вещи.
- Вещи? – непонимающе переспрашивает Ноитора, еще не до конца стряхнув непрошенные воспоминания. – Куда это она намылилась?
- Вы еще не знаете? – чуть удивленно произносит секретарь.
- Чего я не знаю? – начинает раздражаться Ноитора.
Его охватывает нехорошее предчувствие. Как в тот день, когда Айзен сообщил о назначении Нэриэл на должность генерального директора.
- Тесла, я вопрос задал! – рявкает Джируга, заметив колебание секретаря.
- Госпожа Ту Одершванк подала заявление об отставке. Айзен-сама подписал его еще вчера, и с сегодняшнего дня она больше не является генеральным директором компании, - говорит Тесла и, помедлив, продолжает: – Это очень хорошо для Вас, Ноитора-сама, теперь уж точно Вас назначат и…
- Свободен, - чуть ли не шипит тот.
Тесла колеблется буквально секунду, но потом все же покидает кабинет.
А Ноитора прикуривает сигарету, задумчиво смотрит на остатки кофе в чашке.
Замечательно. Все просто великолепно. Она уходит. Это самая потрясающая новость за всю его жизнь. Неожиданная, но хорошая. Тесла прав, теперь кресло гендиректора точно достанется ему, вне всякого сомнения. И нехорошее предчувствие совершенно необоснованно.
Он должен радоваться. И он рад. Очень рад.
Катитесь, госпожа Ту Одершванк, к себе в Германию, Ваше место именно там, а не в японской компании. И точно не в кресле генерального директора. Теперь оно мое.
Только вот…
- Не видать тебе этого места, пока на нем сидит Нэриэл-сан.
Старк прав. Захоти Ту Одершванк остаться здесь работать навсегда, Джируга бы так и провел всю оставшуюся жизнь в исполнительных. И гендиректором он будет только потому, что она уходит.
Это реально болезненный удар по самолюбию, да? И не просто удар, а самый настоящий пинок.
И это снова бесит и раздражает, и Ноитора готов придушить ее голыми руками за то, что в любом случае он - проигравшая сторона. Даже если она уходит.
А почему уходит?
Вопрос неожиданный и совершенно ненужный.
И опять это гребаное сожаление. Опять непонятное свербящее чувство внутри.
И глухое раздражение от царящего внутри раздрая.
- Как же ты меня задрала! – цедит Ноитора, раздавливая сигарету в пепельнице. – И как же я тебя ненавижу!
Звонок по местной линии выводит из себя окончательно.
- Что еще?
- И тебе доброго утра, Ноитора, - это Гранц. И он очень жизнерадостный, мать его. – Слышал новость? Нэриэл уходит…
Нет, он не будет это слушать.
- Да пошел ты.
И вешает трубку. Они сговорились, что ли? Кто еще позвонит и сообщит ему об этой сенсационной новости? И что они все хотят услышать? Что он в восторге? Разумеется, он в восторге. Только вот расшаркиваться со всеми и каждым он по этому поводу не собирается.
Ноитора откидывается на спинку кресла, прикуривает новую сигарету.
Почему она уходит? Нет, почему его волнует, что она уходит? И какого черта он так много думает об этом?
Ему должно быть все равно. Он должен готовиться к новой должности. А вместо этого разводит непонятные сопли…
- Ты просто слизняк, Джируга, - говорит он, содрогаясь от отвращения к самому себе. – Она делает тебя слизняком.
Ноитора гасит сигарету, поднимается из-за стола.
Нужно прогуляться. Он не сможет сидеть здесь, ломая голову над тем, что ему непонятно.
- Меня нет, Тесла, - говорит Джируга, выходя из кабинета.
Секретарь растерянно смотрит на босса.
- Но, Ноитора-сама, работа…
- Подождет, - обрубает тот.
Ноги несут к лифту, но для этого нужно пройти мимо ее кабинета. И он не хочет, а только все равно тормозит рядом с ним. Останавливается и пялится на дверь приемной. А потом толкает ее, заходит внутрь… Идиотизм, бред, просто дурдом. Джируга, ты спятил, свихнулся.
Какого черта тебе все это нужно?
Приемная пуста, а дверь кабинета приоткрыта. И он видит стоящую на столе коробку и тонкий силуэт у окна. Она смотрит в него и разговаривает по телефону. На немецком.
Уже знакомое звучание чужого языка, только интонации совсем непривычные. В них нет тех задора и веселья, с которыми она общалась с невидимым собеседником на банкете. Теперь в них… безысходность?
Джируга не знает, он не умеет подбирать объяснения тому, что не понятно. И это беспокоит и, как следствие, раздражает еще больше. Он не может понять причину своего переживания, как и то, почему стоит под этой чертовой дверью и вслушивается в звук ее голоса…
Твою ж то мать… Почему, когда дело касается ее, все так сложно? И как было просто раньше, еще пару недель назад, когда внутри царила только чистая, ничем не замутненная ненависть? И почему это изменилось?
Почему теперь его беспокоит ее уход с должности, эта чертова непонятная безысходность в ее голосе, она вся?
- Ноитора-сан, Вы так и будете там стоять? Может, зайдете, раз уж пришли?
Он не сразу понимает, что она обращается к нему, вздрагивает от неожиданности, и сразу хочется послать ее к чертям собачьим и уйти. Но вместо этого он делает шаг, другой, закрывает дверь кабинета. Изнутри.
Нэриэл слышит этот тихий звук, поворачивается.
- Я Вас слушаю, - говорит она, и теперь ее голос звучит спокойно, без тех ноток, что он слышал всего минуту назад. – Что Вы хотели?
Он не знает, что ответить, на ум не приходит ни единого слова, даже язвительного, он просто смотрит на нее, мысленно проклиная тот день, когда объявилась эта чертова баба и внесла в его жизнь весь этот хаос, раздрай, съедающую его изнутри ненависть и что-то еще, что совсем непонятно. Проклинает себя за слабость, за беспомощность перед этими чувствами и ее… ее - больше всего, потому что именно она виновата в том, что он стоит сейчас здесь и пялится на нее, как записной идиот, пялится и не может ни оторваться, ни сказать хоть слово…
- Ноитора-сан, - произносит Нэриэл, когда молчание совсем затягивается. – У меня совсем мало времени. Через два часа мне нужно быть в аэропорту. Так что, если у Вас есть, что сказать, говорите это сейчас. Готова выслушать все, что Вы скажете.
- Это зависит от того, на какие именно слова Вы настроены, - ляпает его язык прежде, чем он успевает подумать.
- На любые, - невозмутимо отвечает она.- Теперь я не Ваш начальник, поэтому в субординации нет нужды. Хотя, их смысл мне и так известен. В общих чертах уж точно.
Нет, упрека в голосе нет. Совсем нет. Просто констатация факта.
Но бесит именно это. Отсутствие подначек, высокомерия, упреков. Она всегда, каким бы ядовитым и саркастичным он не был, реагирует одинаково. С безразличным спокойствием. Словно ее совсем не задевает его отношение к ней. И только один раз, на том треклятом банкете она сделала попытку наладить отношения. Эдакое исключение из правил. Только вот закончилось это не тем, чего она ожидала. Черт возьми, даже он этого не ожидал, не мог и предположить, что такое случится. И это… просто немыслимо.
- Но с другой стороны, теперь Вам нет нужды беспокоиться, Ноитора-сан, - продолжает она, убирая в коробку какую-то книгу. - Теперь это кресло Ваше.
- А мне не нужны подачки, - говорит он чистую правду и слова звучат ядовито, привычно. Так, как должно быть.
- Очередное ребячество, Ноитора-сан, - тихонько вздыхает она. - Я не могу понять, что Вам не нравится. Вы же хотели именно этого, разве нет? Не Вы ли говорили, что однажды кому-то придется уйти?
Говорил. И это правда, хоть ты убейся, но только он не думал, что это произойдет так скоро. И что его это будет волновать, беспокоить.
- Насколько я помню, Вы были против этого, - говорит Ноитора исключительно потому, что хочет прояснить ситуацию до конца. Ведь так, да? – И совсем не собирались уходить.
Зачем он все это говорит? И говорит так, словно пытается уговорить остаться?
Ему ведь все равно. Нет, он чертовски рад, что она сваливает.
- Теперь обстоятельства изменились, - чуть качает она головой и почему-то опускает взгляд. – Мне нужно вернуться в Германию. Скорее всего, насовсем.
Насовсем? Почему ему это не нравится?
Твою мать, одни вопросы. Вопросы, на которые нет ответов.
- Скатертью дорога, госпожа Ту Одершванк, - произносит он, желая поскорее закончить этот бессмысленный разговор и убраться отсюда.
Она смотрит на его недовольное и злое лицо и вдруг улыбается. Как тогда, на том банкете. И как и в тот раз в животе что-то тяжело бухает, стягивается. И тягучий яд снова расползается по всему телу, одурманивая, мешая здраво и трезво мыслить.
Это уже слишком. Действительно слишком. Если он теперь так на нее реагирует, то действительно лучше вырвать, уничтожить, забыть… забыть?
- Извините, Ноитора-сан, но у меня и правда мало времени, - говорит она, продолжая улыбаться. – Так что, если Вы сказали все, что хотели, то я бы попросила Вас меня оставить. Мне нужно собираться.
Она в открытую выставляет его вон, чем вызывает новую волну злости, но он понимает, что это разумно и правильно. Нечего ему здесь делать, а тем более смотреть на нее, снова и снова вспоминая ее запах, вкус, сумасшедший, безумный секс и горечь сожаления, когда она ушла. Сейчас уходит…
Джируга бросает на нее последний взгляд, затем поворачивается, открывает дверь, делает шаг вперед…
- Ноитора-сан.
Тихий оклик застает тогда, когда он уже пересекает порог и готов закрыть дверь с другой стороны. Застает внезапно, гулко отдается в висках.
Он не оборачивается, просто замирает в дверях, ожидая… чего-то. Он сам не знает, чего.
- Ноитора-сан, Вы когда-нибудь были в Берлине? Очень занимательный город.
Долгая пауза, звенящая тишина, частый стук сердца.
Твою мать, почему все так сложно? И почему он не может просто послать ее к черту?
- Я не привык верить на слово, госпожа Ту Одершванк, - отзывается он, не поворачивая головы. – Предпочитаю полагаться лишь на свой собственный опыт.
И уходит, тихо закрыв за собой дверь.

Послесловие
Должность генерального директора? Да, это хорошо. Просто замечательно. То, чего так давно ждал. Пройти от лифта до кабинета, где в приемной вежливо поздоровается верный Тесла, коротко кивнуть в ответ, бросить привычное:
- Кофе.
Зайти в сам кабинет, усесться за рабочий стол, кинуть мимолетный взгляд на раскинувшуюся за окном панораму Токио. И хорош, чертовски хорош вид из окна именно этого кабинета.
И нет вечного раздражителя, того компонента, что бесит и выводит из себя.
Именно так, все правильно.
- Ноитора-сама, Ваш кофе.
Черный, крепкий, без сахара. Тесла всегда варит идеальный кофе.
- Ноитора-сама, документы подпишете?
Подпишет. У него отличное настроение, у него отличная должность в этой гребаной компании, у него с сегодняшнего дня отпуск.
- Давай сюда, - кивает Джируга, отставляя в сторону чашку с кофе.
Тесла кладет на стол бумаги, Ноитора пробегает взглядом строчки, ставит подпись.
- Звонил Айзен-сама, просил Вас зайти к нему, - говорит Тесла, забирая уже подписанные документы.
- Я помню, - отмахивается Джируга, возвращаясь к кофе.
Подождет этот сладкоголосый лицемер, есть дела важнее, чем сидеть в его кабинете.
- Кстати, Ваш билет, - продолжает секретарь, кладя перед боссом прямоугольный конверт. - Рейс в восемь часов.
Ноитора смотрит на билет, но не берет в руки, кивает Тесле.
- Хорошо. Ты свободен.
Секретарь уже идет к выходу, но вдруг останавливается, оборачивается.
- Чуть не забыл, Ноитора-сама, простите.
- Ну, что еще?
Нет, он не злится.
Как можно злиться, когда у тебя такая должность, роскошный вид из окна, отпуск и билет на самолет. Он не злится, он просто слегка раздражается.
- В чем дело?
- Звонила госпожа Ту Одершванк, просила передать Вам, чтобы Вы не забыли зонт. В Берлине сейчас дождливо.
И уходит.
А Ноитора вновь поворачивается к окну, смотрит в него задумчиво и долго.
Должность, отпуск, билет на самолет…
И дождливый Берлин.
Правильно. Это все, мать твою, правильно…

0

25

Название: Ненавижу
Автор: Хана_Вишнёвая
Бета: Я,любимая.И Ворд.
Фэндом: Bleach
Персонажи: Нелл/Нноитора
Рейтинг: G
Жанры: Ангст, Драма, Гет, POV
Предупреждения: Смерть персонажа, OOC
Размер: Драббл 
Статус: закончен
Посвящение: Посвящается...тем сопливым идиотам,которые только ненавидеть и могут.Полудурки,запомните...это к вам вернётся.
Публикация на других ресурсах: С моим именем.Хотя бы.
Примечания автора: Я люблю этот фанф.Честно,люблю.

Ненавижу её. Всегда ненавидел.
Это грёбаное высокомерие, эту походку. Эту манеру снисходительно ронять слова, эти жесты, движения. Ненавижу её зелёные волосы и серовато-карие глаза. Ненавижу её всю. Ненавижу за то, что она сильнее. Не разделяю её понятий. Она просто бесит, это она на самом деле слабая, но… Почему она всегда выигрывает?

— Ненависть – это гнев слабых… — доносит до меня ветер её тихий голос.

Ненавижу её суждения. Ненавижу её взгляд. Ненавижу. А она… Она меня презирает.

— Не замечать кого-то – это не презрение. Это равнодушие. Мы живём в разных вселенных, Нноитора. Тебе не достать меня.

Ненавижу её. Просто ненавижу, и не могу сказать, за что. Ненавижу за то, что она есть. Ненавижу, потому что она меня не воспринимает. А я опасен.
Но она этого не признаёт.

— Ненавидят лишь тех, к кому можно испытывать сильную любовь.
— Заткнись!
— От ненависти до любви – один шаг.
— Закрой свой грязный рот!
— Я бы боялась.

Ненавижу за то, что она никогда не поймёт меня. Ненавижу ей равнодушие и показное миролюбие. Её ледяную стену спокойствия, которую я не могу пробить.
Ненавижу так, как мог бы ненавидеть только раз в жизни.

— Больше всего мы ненавидим то, к чему тянемся, что мы так тщательно копируем, чему завидуем и чем хотим обладать.
— Закрой рот!
— Ты бесишься – значит, я права.
— Нет!
— Ты мне надоел, Нноитора. Я не буду с тобой сражаться. Тебе не победить.
— Я заставлю тебя признать, что я сильнее.
— Скорее смерть.

Я победил тебя. Сломал твою маску, ты больше не будешь смотреть на меня с высокомерием. Я победил тебя, тебя больше нет. Нет больше Неллиэл – только маленькая дура Нелл. Я сделал то, чего хотел, тогда… тогда почему же так больно?

— Страдание порождает ненависть. А ненависть даёт возможность познать настоящую боль.

Умирая, я ненавидел себя. Потому что умирал с твоим именем на устах.
Ненавижу за то… что ты просто не смогла меня любить.

0

26

Название: Душевно больной
Автор: Kenza
Бета: \\\\
Фэндом: Bleach
Персонажи: Ноитора/Нелл
Рейтинг: G
Жанры: Ангст, Гет
Размер: Мини
Статус: закончен

Ноитора был неуправляемым, жаждущим крови душевно больным. В нём всегда были эта отвратительная буйствующая жажда крови. Кровавая резня была его любимой забавой. А когда не было возможности кого-то замочить, снеся бошку, у него была другая забава — Нелиель Ту Одершвак. Забавная игрушка, но постоянна бесящая и раздражающая его. Его бесило в ней многое. Первое и основное он был слабее и самое худшее в этой ситуации то, что он сам это осознавал. Их разница в силе была слишком заметна. Ведь она всего лишь женщина, ей не место в рядах Эспады. Но Джируга всё оттачивал своё мастерство на несметном количестве Пустых, позже они просто становились горой трупов разлагающихся на духовные частицы, »мусором», как говорил Улькиорра про живых и про мертвых. Боевые навыки его развивались и при каждом удобном случае он вызывал её на бой, после чего валялся на пустынных песках Хуэко Мундо . Вкус поражения был отвратителен его сознанию… Много чего бесило его в зелёноволосой. Например, то, как она читал ему »проповеди», то, как подавала ему опрокинутому на лопатки руку. Его выводило из себя, как она унижала этим побеждённого Октаву Эспады – это же равносильно полнейшему его уничтожению, как мужчины и арранкара , а в последствии и уничтожения её самой. Но и этого она не боялась, и это раздражало его ещё больше. В её глазах никогда не было страха, по крайней мере, он его никогда не видел. Бесстрашная… Но в них всегда была видна боль. Бесстрашная пускай тебе будет хотя бы больно, пускай… Это станет такой отдушиной для дыры пустого, Ноиторы . И ей было больно, было, а его дыру переполняло торжествующее чувство победителя, только недолго оно радовало, оставался лишь горький осадок. И почему он оставался Ноитора ответить не мог, лишь каждый раз понимал, что глаза Ту Одершвак переполненные болью, совсем не то чего он хотел. Глаза, в которых жила боль он видел не раз, но они его совсем не волновали. А вот зелёные с золотистым отливом глаза Нелл… от её взгляда всегда щемило где-то ,где должно было быть сердце. Он делал ей больно? Нет причиняя боль ей он пытался найти ответы на мучающие его вопросы и не находя доводил себя до отчаяния, он причинял боль себе. Она знала об этом и всего лишь пыталась спасти его от этой разрухи, от этого хаоса.

Кровожадная ухмылка снова зияет на его лице. В её глазах снова печаль и где-то там, в области сердца снова щемит ,так неприятно, так навязчиво… Он плачет? Смеётся? Да у него просто истерика. Просто от того, что он не понимает сам себя и это разрывает его на части. Не понимает, почему от её Зелёно-золотистых глаз мурашки по коже начинают бегать. Почему так неприятно принимать от неё помощь. Просто, таким образом, ущемлена его гордость? Да нет же! Нет! Просто когда её нет рядом, хочется лезть на стену, Без долбанных моралей , не хочется поступать против правил. А что ещё может себе Эспада от человеческой жизни, а ничего…Даже если очень захочется ничего… Чем можно заполнить пустоту и так уже пустой души?

Нелиель осторожно ладонью дотронулась до его щеки. Неприязненный вид адресован именно ей. Сейчас он, наверное, её оттолкнёт, но даже не понимая, не веря в происходящие он не отталкивает. Он что-то ищет в её глазах— ответы на свои вопросы, беспокойно, надрывно, даже ещё сам не осознавая, что именно ищет. Но видимо находит. Покой и умиротворение совсем не про него, но именно они видны по выражению, до сих пор отталкивающего лица. Его рука, окровавленная с налипшими песчинками, резко, но совсем ещё неуверенно поднимается и обхватывает её подбородок без намёка на нежность. Он вновь смотрит её в глаза , чтоб удостоверится, ни тени страха, ни тени лжи, а теперь и боль их покинула. Хватка ослабляется , он уверенно и властно требует, притягивая её к себе за подбородок, нежности. А она и не против. Она ненавязчиво обнимает его, чтоб и в её объятьях он чувствовал себя свободным и независимым. Теперь и он не против. Она легко целует его в щёку, а потом улыбается и целует губы.

Любовью— вот чем можно заполнить даже пустую душу.

0


Вы здесь » [Аниме это жизнь] » Блич » Нойтора/Нелл


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC