[Аниме это жизнь]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » [Аниме это жизнь] » Другие фанфики » Фанфики по Тетради смерти


Фанфики по Тетради смерти

Сообщений 1 страница 20 из 24

1

Здесь будут собраны фанфики по аниме Тетрадь смерти

увеличить

0

2

Название: Kill'em all V1.0.6 Final Release
Автор: Bakemono Daiken
Бета: EVA CATO
Дисклэймер: все права на персонажей принаджежат их правообладателям, бла-бла-бла, остальное моё. При копировании обязательно указание копирайта ==> ©пёрто deathnote.ru/fa­n/tag/Bakemono/
Жанр: Юмор, Стёб, Экшен, Дезфик(Deathfic)
Рейтинг:P­G-13
Фэндом: Death Note
Предупреждение: грубые OOC
От автора: опять финал альтернатива
Нигде ранее не публиковался.

Пуля взвизгнула об трубу, и вслед за ней прогремело эхо выстрела.
-Эй, Лайт… Выходи! Мы тебя не тронем. – Это был голос Мацуды.
-Чёрта с два! — Крикнул в ответ Лайт, перезаряжая тетрадку.
-Нет… реально, тебе отсюда никуда не деться. – Это уже был голос Айзавы.
Лайт предёрнул затвор ручки и прицелился… Вот с тебя-то мы и начнём.Через сорок секунд Айзава резко вскрикнул и выкатился из-за укрытия, расплескивая вспенившуюся слюну. Снова загремели выстрелы.
-Сука! Чтоб ты сдох!- Это был голос Моги, который прикрывал белобрысого сопляка.
Лайт прицелился, и через минуту закряхтел, падая на пол, менеджер Мисы-Мисы.
-Ну что, словили? Против бога решили восстать? — По пустому складу разнёсся безумный смех Ягами Лайта. И снова зашуршала ручка… в наступившей тишине лишь слышно было, как поскуливает Миками. Видимо, его зацепило пулей.
-Лайт, если ты сдашься, обещаем, что не будем выбивать тебе все зубы… По крайней мере сразу. – Задумчиво проговорил Ниа, накручивая на палец свою вату.
-Выкуси, телепузик… — снова рассмеялся Лайт, и на этот раз подёргивающееся тело Лестера осело рядом со стеной.
Мацуда не вытерпел и с криком «И-Дэ-Дэ-Ку-Дэ» выбежал из укрытия, на ходу разряжая револьвер…
Лайт не стал бегать наперегонки с девятимиллиметровым­и и просто написал имя Тота Мацуды в тетрадь.
-Вот так, сука, будешь знать, как к моей сестрёнке клеиться, педофил чёртов…
Коротко звякнул пустой ствол о бетонную площадку.
-Лайт, тебе не выйти от сюда живым, мы уже вызвали подмогу.
-А-а-а… это не Джованни ли там голос подал? – Лайт сделал несколько росчерков в тетради, и Джованни начал горланить: Ицка боку га мисэтэ-э а гэ-эру-у… хикари какга-я ку… сэка и во-о! А потом захрипел и упал, больно стукнувшись мёртвой головой об пол.
-Ха-ха-ха… новый мир не за горами!!! — разошёлся Лайт. — Я всех вас сделаю. Он проверил сколько заряда осталось в стержне и ещё раз передёрнул затвор ручки. – Вас всех ждёт ад… а я тут рай построю… сдохните!!!
Мёртвое тело Иде Хидеки коротко булькнуло горлом и выронило пистолет.
-Ну вот ты и один остался, зассанец… — зло прорычал Лайт, выходя из-за укрытия и занося тетрадку над ручкой. Но то, что он увидел, повергло его в шок. Едва сдерживая смех, на бетонном полу сидели все члены СПК и штаба расследования, а вокруг были разбросаны манекены.
-Не понял… — промямлил ошеломлённый кира.
-У тебя фальшивая тетрадка, мудила… — уже не в силах сдерживаться, захохотал Ниа, роняя из карманов детальки конструктора лего.
Лайт посмотрел на тетрадку, затем на всех ржущих полицейских, затем на стонущего Миками.
-Н-да, похоже, я что-то пропустил.
Кира отшвырнул тетрадку и, прислонившись к стене, медленно осел на пол.
Смех сразу прекратился. Все внимательно наблюдали за Лайтом, который потихоньку уже начал заваливаться на бок.
-Доктор, мы его теряем… — закричал Мацуда.
-Подожди, дай я ему искусственное дыхание сделаю… — медленно проговорил Ниа, облизывая чупа-чупс. – Рот в рот…
Моги и Айзава скривились.
Внезапно Миками вскочил на ноги и закричал:
-Не смейте богохультвовать, гады!
С этими словами он выхватил гранату и выдернул чеку.
-Он спятил… — констатировал Джованни, хватая под мышку Белобрысого детектива и намыливаясь к выходу.
-Она же игрушечаная… — рассмеялся Лестер, выкручивая руку прокурору.
-Это рукоприкладство! Я буду жаловаться в ООН! – завопил скрученный прокурор, роняя гранату на пол.
Мацуда подошёл к Лайту и потыкал его носком ботинка.
-Кажись, окочурился наш кира.
-Ну туда ему и дорога… — перекрестился Хидеки, тоже для верности пнув трупик пару раз.
-Вы что, с ума сошли? Я его в вечернем шоу на Сакура ТВ обещал показать, – занервничал блондин, ища по карманам шприц с эпинефрином. – Нате, вколите ему прямо в сердце… полностью.
-А ты уверен? – в один голос спросили полицейские.
-Конечно… нет, – я же не каждый день откачиваю дохлых кир.
Айзава прицелился и всадил шприц в Лайта по самую рукоятку.
-Получай своё лекарство, получай своё лекарство! – он с силой вдавливал в коченеющий трупик неудавшегося бога дозу эпинефрина. И — о чудо! — Кира начал подрыгивать пальцами, а затем разомкнул слипшиеся глаза и прохрипел:
-Я видел Эла…
-В рот мне ноги! — закричал Лестер, отпуская обмягшего прокурора.- Ты демон, как ты это сделал?
Тем временем Миками подобрал гранату, сунул на место чеку и начал по-тихому уползать.
-Ловкость рук и никакого мошенства… — рассмеялся Айзава, похлопав по плечу, по шее и по лицу Лайта. – Ну что, очнулся? Поехали на суд… а вечером тебе подарят табуретку с электроподогревом.
От этих слов Лайту стало опять плохо.
-Ну вот… он опять пошёл с Элом разговаривать, тащите его в машину, надо скорую вызвать, пока он не окочурился. – прошипел Ниа, продолжая крутить на палец вату, которую гордо звал волосами.
Лайта уволокли в машину.
-А с этим что делать? – Спросил Джованни, показывая на прижатого к земле Теру.
-А туда же… Закопать… — проворчал Ниа, смешно шевеля руками и ногами игрушечного робота.
-Как закопать? Он ведь живой! — Возмутился Мацуда.
-Ваши проблемы, моя ответственность.
-Без суда не имеете права! Я малолетка! – Завопил Миками, безумно вращая глазами.
Детективы рассмеялись.
-Это была шутка юмора, поднимайся… для тебя тоже табуретка с проводами найдётся. – вдоволь насмеявшись, сказал Лестер.
Миками, озлобленный и униженный, поднял с пола свои очки.
-Вы все умрёте.
-Разумеется… Но поверь, мы ещё напрыгаемся на твоей могиле, прежде чем сгинем. – Кивнул Моги.
-Мечтать не вредно… — расхохотался прокурор. – Бывайте…
И с этим он выхватил из кармана пилочку для ногтей и сделал себе харакири.
-Парень жжот… — кивнул на труп Лестер. — Кровищи-то сколько.
Моги поднял гранату, выкатившуюся из кармана умершего, и задумчиво выдернул чеку.
-А ты уверен, что она фальшивая?
-Ну ведь не взорвалась же…

Когда дым и гарь рассеялись, в склад осторожно шагнул Ниа.
-Говорил же, чтоб крепче держали, так нееет…
Сзади подбежал Мацуда.
-Что вы стоите, Лайт удирает!
-Он же при смерти! — Изумились Айзава и Хидеки.
-Кто из вас ключи оставил в замке зажигания? — прорычал Ниа, пытаясь отодрать палец с прилипшей жевачкой от своих волос.
Айзава потупил взор и, шаркая ботиночком из стороны в сторону, сказал:
-Это…, я не нарочно.
-Не виноватая я, он сам пришёл! – передразнил Айдаву недоносок. – Свяжитесь по рации с гайцами, пусть стопят пацана… он ща не вооружён и не особо опасен.
Негромко хрустнула шея игрушечного робота, и полисы набились в машину.
— Живьём брать демона! – Завопил Ниа, колотя рукой по бардачку, — вперёд!
Айзава нажал на педаль, и машина сорвалась с места вслед за Кирой.
А кира тем временем гнал угнанный автомобиль и матерился. Потому что рулить, переключать скорости и писать в тетрадке одновременно рук не хватало.
-Вы все сдохнете, я вам покажу, как над кирой издеваться!
Над машиной прострекотал полицейский вертолёт.
-Ну конечно, какой боевик без взорванного вертолёта… — прошипел Лайт, провожая вертушку взглядом. Как и следовало ожидать, вертолёт тут же взорвался, выпустив в небо облако густого чёрного дыма.
Пользуясь моментом, Лайт записал в тетрадку Джованни, Хидэки и Мацуду.
«Были придавлены осколками взорвавшегося вертолёта…»
Через сорок чекунд на машину преследователей густо посыпались железки.
-Рули, рули шустрей! – вопил блондин, теребя себя за волосы, но оторванные лопасти нашли своих жертв.
Впереди показался полицейский заслон, и Лайт останавил машину.
-Где-то это я уже видел…
-Вон он стоит, – крикнул Айзава, вытаскивая окровавленого детектива-самоучку из покорёженной машины.
Лайт поднял тетрадь…
-Чёрт! Откуда у меня тетрадь? — внезапно осознал он.
-Чёрт! Откуда у него тетрадь? – в голос спросили Ниа и Айзава.
Лайт начал быстро писать имена, но видно кто-то напарафинил страницы, и ручка лишь оставляла неразборчивые царапины.
-Чё-за фигня? — взбесился Лайт, но в этот момент из тетрадки выпала закладка с надписью «введите пароль».
-Пароль? – офигел Кира. – Пароль – «Рыба-меч!».
Из тетрадки выпала другая записка: «Пароль принят».
Довольный своей проницательностью, кира распахнул тетрадь и занёс над ней ручку, как под ухом у него просвистела пуля.
-Айзава, не стреляй ему в голову, по ногам, по ногам целься… — орал Ниа, бегая кругами мимо Айзавы.
Кира ухмыльнулся и написал в тетрадке имена Айзавы и Ниа.
-Всё ребята, вам кранты!
Айзава начал палить в Лайта, даже не целясь… лишь бы отстрелить ему яйца. Но вместо этого он попал в бензобак стоящей позади киры машины.
-Есть!
-Не-е-ет!
***
Рюук стоял и смотрел, как полицейские обводят лежащие на асфальте тела цветными мелками. Яблоки у него кончились, тетрадку он забрал, настала пора возвращаться домой. Он ещё немного поглядел на полицейских, записал их имена на память в тетрадь и, расправив крылья, отправился в свой мир. Скучать дальше.

0

3

Название: Call-up (призыв) Beta Release V0.1.5
Автор: Bakemono Daiken
Бета: Irshii, Rey
Дисклэймер: все права на персонажей принаджежат их правообладателям, бла-бла-бла, остальное моё. При копировании обязательно указание копирайта ==> ©пёрто fan.deathnote.ru/ta­g/Bakemono/
Жанр: Стёб
Рейтинг:General Audience
Фэндом: Death Note
От автора: бред конечно… как обычно, по этому претензии по AU(или как там оно) и OOC не принимаются.
Нигде ранее не публиковался.

-Призывник Ягами! — раздалось из-за обшарпанных дверей и Лайт, перекрестившись, шагнул в кабинет.
-Призывник Ягами по вашему приказанию прибыл. — Протараторил он, встав по стойке смирно.
-Итак… призывник Ягами. — Просопел себе под нос толстый дядька в погонах. — Ну, расскажите нам что-нибудь о себе.
Лайт замялся.
-А что рассказать-то? Всё же в анкетах написано.
Лицо дядьки в погонах скорчило гримасу неудовлетворения.
-Всё, да не всё… вот вы, товарищ Ягами расскажите, как лучший ученик страны попал к нам?
-Ну, так у меня отец в милиции работает. Не последний человек там…
-Тем более… — перебил Лайта дяденька в погонах. — Тем более, нам не ясно, почему ваш сокровенный папаша не отмазал своего сыночка от армии. Может, у вас в семье нелады? Или со здоровьем проблемы… вы уж нам поведайте, не стесняйтесь.
Члены комиссии изобразили некое подобие интереса.
Лайт почесал затылок.
-Да, нет вроде… я тоже в милицию хотел пойти работать, но туда уклонистов не берут. Поэтому сам и пришёл к вам.
Дядька в погонах поднялся со своего стула и прошёлся вдоль длинного стола, за которым сидели члены призывной комиссии.
-Вот как? Сам значит пришёл. Так… где у нас тут психиатр? А, вот вы где, дорогой мой.
Психиатр сидел в самом дальнем углу и негромко шуршал бумажками.
-А? Что?
-Призывник Ягами утверждает, что явился к нам по собственной воле.
-А ну да… обычный парнишка. Всё в норме.
-Доктор, вы уверены, что у него нету там неразделённой любви, или он, может, пал жертвой маньяка-извращенца-­насильника? Или, быть может, у него какие-то проблемы иного характера?
Психиатр зашуршал бумажками с удвоенной скоростью.
-Да нет… обычный парень, не курит, не пьёт, наркотики не пробовал. Всё в норме.
-Доктор, а может он гей?
-Я не гей! — вставил своё веское слово Лайт, которому уже начала надоедать эта возня.
-А тебя не спрашивали. И вообще, ко мне надо обращаться «товарищ майор».
-Так точно, товарищ майор. — Сконфузился Лайт.
-То-то же. Значит, сам пришёл? И не отмазывался? Патриот что ли?
-Так точно, герр майор.
Дяденька, оказавшийся майором, присел на своё место и задумался на долю секунды.
-Ну чтож, призывник Ягами… как там тебя… Лайт. Ягами Лайт. Какие будут пожелания?
-Хочу в ВДВ или в погранцы…
-Извини, ты у нас без образования? Вышку бросил, СПТУ не закончил. Ничё ты не умеешь, пойдёшь в стройбат… то есть я хотел сказать в инженерные войска.
-Как это? Почему не в ВДВ? — возмутился Лайт, — у меня же самые высокие баллы! Я и спортсмен хороший, первые места по теннису…
-Таких не берут в космонавты, сынок. Ты на себя в зеркало смотрел? Плейбой… да тебя десантники засмеют. Короче стройбат и точка. Всё, следующий!
Лайт поплёлся к двери.
-Да, — крикнул вдогонку майор, — подойди к справочной, в повестке распишись. Следу-у-ущий!
Ягами Лайт вышел из кабинета, с тоской глянул на своих будущих собратьев по оружию и поплёлся к справочной.
-Вот тебе повестка, распишись. — Прокряхтела пожилая тётка в окошке. — Так, вот тебе памятка призывника, возьмёшь с собой мыльно-рыльные принадлежности, нитки, зелёные и белые, железную кружку и ложку. И тетрадку с ручкой…
Челюсть Киры отвисла.
-Простите, «Тетрадку» с ручкой?
-Ты что, глухой? Я так и сказала, тетрадку с ручкой… ну в памятке всё есть. Топай, не задерживай…
Лайт принял бумажки из маленького окошечка и удивлённо начал вчитываться в написанное.
-Неужели они знают про «тетрадку»? Ну конечно! Уж военным ли не знать, они просто прикрыли меня… на самом деле я буду служить в спецназе. Или даже ещё круче, в разведке!
Ягами Лайт бережно свернул повестку и спрятал в потайной карман.
-Всё будет классно!

0

4

Название: Репетиция (Версия ДН)
Автор: Kira, microlabs
Жанр: Юмор, стёб
Статус: Закончен (Часть 2, Часть 3)
Рейтинг: PG-13
Персонажи: Лайт, Л, Мелло, Мэтт, Ниар, Рьюк
Предупреждение: Ненормативная лексика
От автора: Написано под песню Beck — Spice of Life
Дата публикации: 01.03.2008

Огромное здание, с кучей мусора внутри, разбросанного по всему помещению. Тусклый свет освещает сцену, которая выглядит хуже не куда: Гнилые доски, заменяющие нормальный пол, которые готовы развалиться от малейшей нагрузки на них; Шар диско, валяющийся на “полу”; Музыкальные колонки, все оплеванные до неузнаваемости, издающие звук полудохлого слона; Слой пыли в метр толщиной, покрывающий все музыкальные инструменты и т.д. Тишина, мир и спокойствие царят в этом здании… Однако царили оно относительно не долго…
На улице раздались звуки подъезжающих машин, затем хлопки дверей автомобилей и какие-то голоса, которые с каждой секундой, становились все громче и отчетливей…
Первый голос: *бодро* Ну вот мы и здесь!
Второй голос: *иронично* Здесь – это всмысле на помойке, в дали от цивилизации?
Третий голос: *сердито* И чем это место круче аниме-пати, на которое мы не попали по твоей вине?
Четвертый голос: А здесь хоть кабельное есть народ?
Третий: Я сомневаюсь, что здесь хотя бы эллектричество есть…
Четвертый голос: МЫ ВСЕ ЗДЕСЬ УМРЕМ!
Первый голос: *бодро* Не дрейфить пацаны! Эллектричество есть, вода есть, газ есть…
Пятый голос: *перебивая* Газ – это пять!
Первый голос: *продолжает* Единственный минус – туалета здесь нет. Поэтому если ну уж очень сильно приспичит – потрудитесь не гадить посреди помещения, а добежать до места Х!
Пятый голос: *возмущенно* А чего это ты на меня уставился?! Я разве виноват, что я не успеваю добегать до места Х!
Второй голос: Яблок жрать меньше надо!
Первый голос: *слышится бренчание ключей* Ну все-все, заткнулись! А теперь *в замочную скважину вставляется ключ* Позвольте представить вам *ключ поворачивается, замок открывается* Мега-крутой концерт зал!
Дверь распахивается, и перед нами предстают офигевшие от увиденного: Лайт, Рьюк, Л, Мелло, Ниар и, широко улыбающийся и довольный жизнью – Мэтт.
Лайт: *протирая глаза* Это что за *****?!
Мэтт: *гордо* Это моя обитель!
Мелло: Мэтт, если тебе негде было жить – мог бы попросить меня, и я бы тебя приютил…
Рьюк: *не обращая ни на что внимания* Так, ладно, где тут у тебя газ?
Л: Чтоб я облысел! *натягивает сапоги* Даже я не такой чухан, чтобы босиком по такому дермищу шастать!
Ниар: *из под метрового слоя пыли, торчат только волосы* Как же тут не хватает Ватари…
Мэтт: Ой, да ладно вам! Мы сюда репетировать пришли! Подумаешь не большой бардак, с каждым бывает!
Лайт: *на ходулях пробирается сквозь слой пыли к сцене* Мэтт, ты – заср*нец! Тебя мне надо было убить в первую очередь! Из-за одной твоей обители, земная экология подвергается серьезной опастности! *подходит к сцене* Эй, а этот пол точно надежный?
Л: *осматривая сцену* Я уверен на 90%, что пол вполне выдержит нас всех…
Мэтт: *машет руками* Эй, ты там поосторожней со сценой, там…
Лайт: *не обращая внимания на жестикулирование Мэтта, забирается на сцену и начинает по ней прыгать* Спокуха, у меня все на мази! Я – Бог Рока! Щас мы как забахаем ро…
Треск досок под ногами новоявленного Бога Рока, указал на то, что пол сцены точно не предназначен для репетиции и что даже величайшие детективы, время от времени могут ошибаться.
Лайт: *улетая вниз, под сцену* Е****!
Мэтт: *оглядывая друзей* Кто-нибудь хочет помочь ему выбраться оттуда?
Все: Не, я пас! И я не хочу! Да ну его на фиг!
Мэтт: *разводя руками* Ну вот и я не горю желанием…
Голос из под сцены: Не благодарные!
Рьюк: *отводя Мэтта в сторонку* Слушай, так что там на счет газа? А?
Мэтт: *указывает направление* Сходи на кухню, там у меня печка газовая…
Рьюк: *с довольным лицом жмет Мэтту руку* Я всегда знал, что ты хороший парень! Я даже хочу тебе признаться: Те менты, ну, которые тебя в аниме расстреляли, ну, в общем, это я их на тебя навел! Ты уж не сердись, все равно мертвым ты выглядел кавайнее, ога! *убегает на кухню*
Мэтт: *в ступоре*
Ниар: *роет себе через слои пыли – подпыльные ходы* Ну че, мы репетировать будем или что? Мне в ясли к пяти часам вернуться надо!
Мелло: Гном прав, пора уже приступить к репетиции!
Спустя неопределенное время, все участники репетиции, за исключением где-то потерявшегося Рьюка, стояли на сцене, каждый за своим музыкальным инструментом.
Ниар: Что за фигня?! Почему мне барабаны достались?!
Л: *передразнивая* Ой-ой-ой, барабаны ему не нравятся, а это ты видел?! *показывает приемнику бубны и муз. Треугольник* И че мне с этим делать?
Мелло: *скидывает с себя футболку, хватает в руки басс-гитару и со всей силы разносит ее о музыкальную калонку* РОК – ФОРРЕВЕР!
Мэтт: А! Ты че делаешь?!
Мелло: *остановившись на пол пути распинывая музыкальных пренадлежностей, маниакальными глазами смотрит на товарища* ИГРАЮ РОК!
Мэтт: *протягивая напарнику новую басс-гитару* ТАКОЙ рок играют в конце выступления, а мы еще даже толком играть не начали!
Мелло: *хватает гитару* Ой подумаешь, раньше – позже, все равно я тут все к едрене фене разнесу!
Лайт: *стоя у микрофона* Так, я не понял, а где наш клавишник-токсикома­н?!
Рьюк: *пошатываясь и то и дело падая, выбегает из кухни* Ой, б*я, гомен музыканты… Ы, музыкааааааааантыыы­ыыыы! *пытается забраться на сцену, однако все время с нее съезжает* Да что за нах…
Лайт: *перебивая* По ступенькам лезь, критина кусок!
Рьюк: *ползет по ступенькам* Я всегда говорил, что ты умен, Ягами…Ягами… а черт, забыл как тебя зовут красавчик!
Спустя 10 минут, Рьюк таки забрался на сцену и встал за клавишную установку.
Лайт: Все готовы? Раз, два, три… Жарим!
Услышав такую музыку, сам Элвис Пресли закопался бы поглубже в землю. Мало того, что каждый из участников группы, играл и пел свою музыку и песню, так еще и клавишника начало тошнить на все, что оказывалось рядом с ним. А оказался рядом с ним, не кто иной как…
Ниар: *кидая в Рьюка барабанами* Ах ты наркоман вонючий! Совсем сдурел?!
Рьюк: *получая по морде очередным барабаном* А че такое?! Все равно тут свинарник, я что уже, дополнить имеющийся мусор своим не могу?
Лайт: *ничего не замечая, продолжает петь*
Кровь! Кровь! Кровь!
Мясо! Мясо! Мясо!
Кишки! Кишки! Кишки!
Вот что такое — КАВАААААААААЙ!
Мэтт: *преспокойно играет на своей гитаре – серенаду*
Мелло: *катается по полу, рвя на себе волосы и выдавая на гитаре, некое подобие музыки* ЕЕЕЕ!!!
Л: *бьет в треугольник* Ы, работает!
Спустя 15 минут хаоса.
Лайт: Перекур!
Мэтт: *жадно хватая ртом сигарету* Наконец-то! *затягиваясь* Вот это – настоящий рок!
Мелло: *все еще колбасится на полу* Какой к черту перекур?! Я только разогрелся!
Ниар: Нет, надо по любому перекур устроить… У меня барабаны кончились.
Мэтт: *выкуривая сотую сигарету* Ооооо даааааа…
Л: *все еще играется с треугольником и бубнами*
Лайт: Это еще не все! По моему, мы не правильно играем!
Мелло: *бьется головой об пол* Гонишь! Отличный музон! Круче нас только Slipknot!
Лайт: Да нет, я вам точно говорю – кто-то из нас фальшивит!
При этих словах, все устремляют свои взгляды к Л.
Л: Да не пацаны, 99% что это не я! Это наверное Мэтт!
Мэтт: *докуривая сотый блок сигарет* Б*я буду пацаны, это не я фальшивил! Я вообще свою гитару к усилителю не подключил! Это Мелло!
Мелло: *демонстрируя гитару* Да на моей басухе даже струн нет! Это Лайт хреново поет!
Лайт: Для певца главное красота, а не голос! Возьмем для примера группу Smash!
Все: Верно говорит! Истину глаголет!
Лайт: Это гном играть не умеет!
Ниар: Не гони! Я пазл могу с закрытыми глазами собрать, а уж по барабанам постучать – считай тоже самое!
Лайт: Ну и кто тогда фальшивил?!
Из под сцены, с довольной харей, выползает Рьюк.
Рьюк: Сделал дело – играй смело! *хлопая в ладоши* Ну че народ, зажигаем?!
Все: …
Мэтт: *принюхиваясь* А чем так воняет?
Все: *смотрят на Мелло*
Мелло: Э неее, гоните! Я на прошлой неделе мылся! Это не я воняю!
Л: 10% что это Лайт, ибо он чистюля… 30% что это Мэтт, но запах табака перебивает остальные запахи… 50% что это Ниар, но он может оправергнуть это своей логикой… 70% что это я, но 70% это не 100%… 90% что это Мелло, но ведь он мылся на прошлой неделе… Эммм… Рьюк, ты где был?
Рьюк: *обтирая руки об голову Ниара* В месте Х!
Ниар: А! Убери свои лапы!
Мэтт: А под сценой ты что делал?!
Рьюк: Как что, сидел в месте Х!
Мэтт: Придурок! Место Х – это улица!
Рьюк: Эээээ нееет брат, ты про улицу ничего не говорил! Ты сказал – главное не посреди помещения! Я это помню!
Мэтт: *зажимая нос* Ну и что нам делать?!
Мелло: *закатывает глаза и вдыхает полной грудью* Газ, пыль, блевотина, жара, переработанные яблоки Рьюка – вот оно – вдохновение!
Лайт: Раз, два, три… Жгем!
Лайт: *поет*

Мы — дети дохлого рока
Почитайте вы нашего Бога!
Мы — герои Дохлой Тетрадки
Нашему мозгу не помогут заплатки!

Мелло и Метт: *подпевают* Дез! Нот!

Лайт: *поет*

Если нас знаешь, то ты – анимешник
Если не знаешь – матерый ты грешник!
Мы – герои Дохлой Тетрадки
И нашему мозгу не помогут прокладки!

Л: Стоп-стоп-стоп! Какие еще прокладки?!
Лайт: Упс, гомен…*поет*

Мы – герои Дохлой Тетрадки
И у нашего мозга – идут неполадки!

Мелло и Метт: *подпевают* Дез! Нот!

Лайт: Припев нах!

Мелло и Метт: *подпевают* Дез! Нот!
Лайт: *поет*

Это вам не аЦЦтой!
Следи ты за нами, и выкинь ЯОЙ!

Мелло и Метт: *подпевают* Дез! Нот!
Лайт: *поет*

Позабудем долой
Ты то знаешь пацан, как аЦЦтоен ЯОЙ!

Мэтт: Сольняк нах!
Пять минут смотрим, как Мэтт играет серенаду -__-
Мелло: А теперь можно?
Лайт: Можно!
Мелло: РООООООК! *разбивает гитару о голову Лайта* ЕЕЕЕ!!! *хватает колонку и швыряет ее в Л* УУУУУУУУУУУУАААААА!­!! *пинает Мэтта в живот* Ви вил бак пипол!!!

0

5

Название: Правила Тетради Смерти
Автор: Kira, microlabs
Жанр: Юмор, стёб
Статус: В 2 частях: Мануал и Правила пользования
Рейтинг: PG-13
Персонажи: Персонажи аниме/манги «Death Note»
Предупреждение:
От автора: None
Дата публикации: 26.03.08 г.

Представляю вашему вниманию правила Тетради Смерти, следуя которым, вы проживете на пару часов дольше положенного.

Том 1.

1. Человек, чье имя будет записано в тетради – не доживет до уик-энда.
2. Человек, который использует тетрадь, никогда не попадет ни в рай, ни в ад, ни на концерт Укупника, ни на проект Дом 2, ни на салют 9 мая.
3. Эффект тетради не подействует, если вы не знаете вашу жертву в лицо.
Вывод: Убивайте всех, чьи рожи вам не понравились.
4. Если причина смерти не указана – человек умрет через 40 секунд от сердечного приступа.
5. Если причина смерти указана – человек умрет через 40 секунд от сердечного приступа.
Вывод: Не пишите причину смерти – не марайте листы, не тратьте тетрадь.
6. К владельцу тетради будут приходить глюки, в виде Богов Смерти, доказывающих, что это их тетрадь.
Вывод: Прекращаем нюхать клей.
7. Тетрадь станет частью реального мира, когда вы наберете 1000 очков экспириенса и поднимите свой уровень мастерства тетрадью до 5.
8. Человек, помацав тетрадь, сможет увидеть и услышать Бога смерти, даже если он до этого не нюхал клей вот уже 6 часов подряд.
9. Человека, владеющего тетрадью, будут преследовать глюки Бога Смерти до тех пор, пока вы не пройдете обследование в клинике Маршака.
10. Если человек использует тетрадь, то Бог Смерти покажется ему в течении 39 дней, с момента наступления ломки.
11. Боги Смерти не обязаны объяснять человеку, владеющему тетрадью, от чего его так торкает.
Прим. Автора: Принципиальные С*ки…
12. Боги Смерти могут увеличивать продолжительность своей жизни, записывая имена людей в тетрадь, а люди не могут. Зато люди могут перестать кормить Богов Смерти яблоками и те подохнут как шакалы!
13. Человек, владеющей тетрадью, может обменяться с Богом Смерти глазами Бога Смерти в обмен на половину своей жизни. Если вам в лом тратить свою жизнь – найдите себе подружку блондинку и заставьте ее произвести обмен.
14. Бога Смерти нельзя убить, пронзив ему сердце ножом или выстрелив ему в голову из пистолета. Однако ядерные ракеты в задн*ицу еще никто не опробывал! Дерзайте!
14. Бог Смерти может умереть, если спасет человека от смерти. Ну или получив ядерный заряд по ж*пе…
15. Правила написания обстоятельств смерти неизвестны Богам Смерти, т.к. это правило придумали жадные евреи, не захотевшие мириться с тем, что Боги могут продлевать свою жизнь, а они – нет.
16. Писать в тетради можно любым инструментом, будь то: ручка, кровь, сопли, грязь, отходы, варенье, суп, спагетти и т.д. Главное, чтобы знаки были распознаваемыми и на родном языке.
17. Даже Боги Смерти, истинные владельцы, не знают всего о тетради, благодоря стараниям евреев.
18. Одна страница или даже кусок страницы, вырванные из тетради, могут убивать. Однако это вовсе не означает, что следует тут же бежать на кухню и кромсать тетрадь на мелкие кусочки!
19. Куска страницы недостаточно для того, чтобы вернуть память отказавшемуся от тетради. В этом щекотливом моменте работает другой, не менее важный фактор – Удар с локтя. Очень полезное средство при потери памяти.
Подсказка: Метод «Удар с локтя» может как вернуть память потерпевшему, так и отбить ее на всегда.

Том 2.

1. После написания причин смерти у вас есть 19 дней, чтобы вписать имя. В противном случае умирает совершенно случайный человек. Обычно это бывает Терминатор. Однако, как нам известно, из личного опыта – эта мразь всегда возвращается.
2. Даже если вы фактически не владеете тетрадью, то эффект тетради будет тот же, если вы знаете лицо и имя человека. То есть вы также можете убить человека, используя старые добрые: Дробовики, колья, ломы, биты, руки, ноги, убеждения, кастеты.
3. Тетрадь смерти не подействует на того, кто младше 780 дней. Для людей, не знакомых с математикой, поясняю – аборты с помощью тетради не поканают.
4. Тетрадь никогда не сработает, если имя жертвы было написано с ошибками более четырёх раз. Мой любимый пункт. А значит он, что в руках любого гопника, эта тетрадь быстро утратит свои силы. Именно поэтому гопы вечно такие злые, как те самые обделенные евреи.

Том 3.

1. Вы можете изменить причину смерти человека, записанного в тетрадь несколько раз, в течении 6 минут 40 секунд. Однако это не значит, что нужно исписать всю тетрадь, придумывая как убить Кеннеди.
Подсказка: Выстрел из снайперской винтовки, считается самым уместным способом убийства в данной ситуации.
2. Всё, что вы хотите изменить в течение 6 минут 40 секунд, должно быть зачёркнуто двойной сплошной линией! Никаких вам крестиков, ноликов, обводов, ставок в рамочки, стираний резинками, замазываний слюнями и замазкой, перечеркивание цветной ручкой и т.д.!
3. Как вы могли заметить, время и причины смерти могут быть изменены, но тот, чьё имя будет записано в тетрадь, умрёт в любом случае.
Подсказка: Существует человек-исключение.­ Это – Буш! Сколько люди не пытались от него избавиться – ничего не помогало! В конце, было принято решение, с помощью тетради, сократить уровень его IQ с 5 до 2, дабы он уничтожил сам себя.
Последствия: Буш нападает на Ирак.
4. Если вашу тетрадь у вас отобрали гопы то, спустя пару ударов в челюсть, вы потеряете право владения тетрадью навсегда (или до выплаты залога за нее).
5. Вы можете одолжить тетрадь или дать погонять ее другу из соседнего района. При этом она все равно будет принадлежать вам.
Подсказка: Если ваш друг не догадается укокошить вас с ее помощью.
6. Если тетрадь украдена и человек, владевший тетрадью, убит гопом, то владельцем тетради становится гоп.
7. Если одно и то же имя было записано в 2-х или более тетрадях в течение 0,06 секунды, то эффект от тетради не подействует и жертва не умрёт.
Подсказка: Один из способов уничтожить Буша.

Том 4.

1. Бог Смерти всегда должен иметь хотя бы одну тетрадь, иначе у него появиться комплекс обделенности.
2. Обмен тетрадями между Богами Смерти не является проблемой. Проблемой является ваше здоровье, раз вы уже начинаете видеть не одного, а сразу ДВУХ Богов Смерти!
3. Бог Смерти не может дать тетрадь человеку младше 6 лет. Именно поэтому, тетрадь до сих пор не добралась до рук Буша!
4. Бог Смерти не может находиться в человеческом мире без причины. Причинами могут быть:
А) В человеческом мире находится ближайший туалет.
Б) Богу Смерти стало весело, и он решил поскучать.
В) У Бога Смерти есть друг, по имени Лайт, с которым они хорошо проводят время.
5. Человек, владеющей глазами Бога Смерти, будет иметь зрение не хуже 3,6 по человеческим меркам, независимо от их текущего зрения.
Вывод: Даже люди с очками – прозреют!

Том 5.

1. Вы не можете убить человека старше 124 лет.
Примечание: Ибо это не возможно, т.к. таких старперов в нашем мире не существует.
2. Вы не можете убить человека, которому осталось жить менее 12 минут. Поэтому старайтесь убить его за 13 минут до его смерти.
3. Страницы в тетради никогда не заканчиваются. Это правило было написано до того, как евреи начали зажимать бесконечные листы.

Том 6.

1. Существуют Боги Смерти мужского и женского пола, но никому не разрешено, и невозможно иметь сексуальные отношения с людьми. Также Боги Смерти не могут заниматься сексом друг с другом.
Прим. Автора: Тут я даже менять ничего не буду и так смешно ^^
2. Человек, владеющий тетрадью, не может быть убит Богом Смерти из мира богов смерти, потому что «Глюком» нельзя быть убитым.

Том 7.

1. Человек, обменявшийся глазами с Богом Смерти, не сможет видеть имя и продолжительность жизни человека, если он уже умер.
Прим. Автора: АБСОЛЮТНО ДУРАЦКОЕ ПРАВИЛО!!! Кому в голову вбредет ночью, на кладбище, выкапывать гроб и, смотря на трупа, думать – Интересно, сколько ему жить осталось?
2. Если Бог Смерти был в человеческом мире и умер (был избит гопниками или неформалами), то, если человек подберёт его тетрадь, он станет её владельцем.
3. Если Бог Смерти поднимет такую тетрадь – он следующий в списке гопов и нефоров.

Том 8.

1. Существуют законы в мире Богов Смерти. Существует 9 уровней серьёзности правонарушения:
А) А подумаешь, ну нарушил, так нарушил….
Б) Осторожнее друг, ты ведь мог и убить!
В) Совпадение?
Г) Не совпадение!
Д) Это уже серьезно!
Е) Ты думаешь, ты крутой?
Ж) А ты знаешь, кто крутой?
З) СлышЦ, прекращай хулиганить!
И) Полный беспредел!
2. Если Бог Смерти получает третий или ниже уровень серьёзности правонарушения, то он будет убит, когда найдется свободная минутка.

Том 9.

1. Потерять воспоминания о тетради можно, применив метод «Удар с локтя» или уйдя в глубокий запой.
2. Богам Смерти не запрещено спать, однако они никогда не спят – из вредности. Вместо этого они целыми днями и ночами летают за вами, словно надоедливые мухи! Жаль только, что их прихлопнуть как мух нельзя.
3. Только 6 тетрадей смерти могут находиться одновременно в мире людей. Лично я пока вообще ни одной не видел О_о

Том 10.

1. Эффект тетради не подействует, если вы пишете имя на нескольких разных листах.
Подсказка: Пишите имя на одном листе в большом количестве! Этого нам не запрещали!
2. Контролируя человека тетрадью перед его смертью, можно продлить жизнь другим людям. Так например, Влад Цепеш, продливал жизнь людям, сажая их живьем на кол.
3. Человеческая смерть от действия эффекта тетради может косвенно продлить жизнь каких-либо других людей, даже если это не планировалось.
Пояснения: То есть: Убил Кучму – освободил Украину О_о Правда тут есть и свои последствия – Ющенко и Янукович О_о

Том 11.

1. Даже если Бог Смерти принёс тетрадь смерти в реальный мир и отдал её человеку, он может убить этого человека эффектом другой тетради, если тот ему, к примеру, не понравится. То есть если вы не высокий, стройный, голубоглазый блондин с отличной, шикарной, пышной прической – даже не пробуйте найти тетрадь…
2. Следующие ситуации, когда Богу Смерти, чья тетрадь находится в мире людей, разрешено возвращаться в мир богов смерти:
А) В мире Богов Смерти находится ближайший туалет.
Б) У него мама заболела.
В) Друга, по имени Лайт – убили, и ему стало скучно в человеческом мире.
3. Вполне нормально, если Бог Смерти прочитал руководство и рассказал о его содержании человеку. Ненормально то, если вы действительно видите и слышите, как Бог Смерти рассказывает вам мануал тетради смерти. Это не лечится…

Том 12.

1. Все люди когда-нибудь умрут. Исключения составляют: Буш, Терминатор, проект Дом 2 (его ведущие), Укупник, Дима Билан, Евгений Гришковец, Якубович и ведущий программы «Максимум».
2. После смерти все люди попадают в небытие.
Прим. Автора: Фигушки! Тут все зависит от религии!
3. Однажды умерев, люди уже не могут вернуться к жизни.
Подсказка: Смотри исключения первого пункта 12 Тома.
4. Ластик Смерти, которого больше не существует, может вернуть человека к жизни, пока тело его не кремировано. Однако известны случаи, когда и кремированного человека возвращали к жизни. Живой тому пример – Фредди Крюгер!

0

6

Тетрадь смерти/ Death Note - Драка

Просторная светлая комната. За окном светит солнце, истерично чирикают птички. На двух диванах друг напротив друга сидят Лайт, Миса и Л. Между ними стол. Лайт и Миса с кислыми лицами втыкают куда-то в угол, Л внимательно рассматривает «Чупа-чупс» под разными углами. Тишина.

Команда копов, во главе с Ягами старшим, наблюдают за происходящим в комнате через камеры.

МИСА: (не выдерживает первой)
- Как же мне надоели эти «свидания втроем»!!!
Л:
- Это точно. Когда ты уже уйдешь, Миса?
МИСА:
- Что??! Лайт меня любит и не позволит меня выгнать!!! Лайт, правда, ты меня так любишь!?
ЛАЙТ: (мрачно)
- Безумно.
Л: (начинает выкладывать на столе сахаром букву “F”)
- У меня есть предложение…
МИСА:
- Что? Ты хочешь сделать мне предложение?! Фу, псих! Ладно, я подумаю… - краснеет
Л: (невозмутимо)
- Не тебе, а Лайту.

Лайт давится.

Л: (все так же невозмутимо)
- Лайто-кун, у меня предложение…
ЛАЙТ: (вскакивает)
- Так вот к чему все это?! Цепи, камеры и прочие садомазохистские штучки?!
Л: (вздыхает)
- Я хотел предложить в туалет сходить… Я уже час терплю…
ЛАЙТ: (садится)
- А… Рюкзаки, нельзя же так пугать. Час терпел, ещё потерпишь.
Л:
- Лайто-кун, не Рюкзаки, а РюДзаки.
ЛАЙТ:
- Какая разница, все равно это не твое настоящее имя!!
Л: (выкладывает букву «U»)
- Хорошо. Тогда я буду тебя называть не Лайт, а «Тайд».
ЛАЙТ:
- Не называй меня стиральным порошком!
Л:
- Хорошо. «Мистер мускул».
МИСА:
- Он издевается!!! Лайто, врежь ему!!!
ЛАЙТ:
- Знаешь, что Л?! Соси свой «Чупа-чупс» молча!

Копы перед камерами зашевелились.

МАЦУДА:
- Они же снова подерутся!
СОИТИРО: (гордо)
- Мой сын не позволит себе драться из-за каких-то пустых споров…

Лайт в это время начинает мутузить Л.

СОИТИРО: (печально)
- Лайто, ну, как ты мог?...
МАЦУДА:
- Ой, ой! Смотрите! Лайто-кун, кажется, пытается оторвать ухо Л!!!
СОИТИРО:
- Я не могу на это смотреть…

Копы быстро собираются у экрана и начинают делать ставки.

В комнате тем временем идет бой не на жизнь, а на смерть.

Л: (привычно пинает Лайта по лицу)
- Лайто-кун, ты же мой друг. Как тебе не стыдно. Я уверен, вся полиция сейчас смотрит на нас и ржет.
ЛАЙТ: (пошатываясь, пытается ударить по Л)
- Плевать! Сейчас я тебе все припомню! И тюрьму, и Киру, и макарену на столе!
МИСА: (перестает пищать)
- Макарену?
ЛАЙТ:
- Черт, проговорился.
Л:
- Лайто-кун мне проспорил и вынужден был танцева… - «ловит» удар в челюсть, - Лайто, ты мне жуб выбил! Вще, я обиделща! – в камеру, - 99%, что Лайто-кун – Кира. В каталафку его!

Копы в шоке.

МАЦУДА:
- Как он додумался?!

Ягами старший всхлипывает в углу. Все в недоумении.

ЛАЙТ:
- Я не КИРА! Л!!!
Л: (снова садится за стол и начинает выкладывать “C”)
- Прощи прощенья, я подумаю.
МИСА:
- Какой кошмар!!! Я больше не могу! Я ухожу!!! – встает и быстро выходит.
Л: (подскакивает на диване)
- Ура!!!
ЛАЙТ:
- Ура!!! Мы избавились от женской оккупации!!!
КОПЫ:
- ОМГ…О_О
ЛАЙТ:
- Наш план сработал!!! Мы от нее избавились!!! По пивку?
Л:
- Я вообще-то сладкое люблю… Но раз такое дело. По пивку!!! Тащи те журналы, что ты прятал за 3 книгой слева!
ЛАЙТ: (с невинным видом)
- Какие-такие журналы?
Л:
- Плейбой, Пентхаус…

Ягами-старший всхлипывает.

МАЦУДА:
- Ой, а мне это наше следствие напомнило «За стеклом» и «Дом-2»!

Все шикают на него.

ЛАЙТ:
- Нет! Неправда, я такое не читаю!
Л: (ехидно)
- Да, кто ж их читает…
ЛАЙТ:
- А ты, ты! ТЫ сидишь на порно сайтах! Я даже твой ник знаю!
Л: (растерянно)
- Неправда!!! Это все… Ватари!
ЛАЙТ: (взглянул на часы)
- Ладно. Давай лучше над этими кретинами из Ёцубы поприкалываемся!
Л: (выложил “K” и полюбовался своей работой)
- И то, правда. Я уже по ним соскучился…

Через некоторое время. В зале наблюдения появляются Л и Лайт. Оба с пивом.
Ягами-старший допивает валерьянку. Мацуда хлопочет рядом.

Л: (залазит на стул с ногами)
- Что там у нас по программе? Ётсуба, как всегда? Ой, Лайто-кун, зря мы ящик пива то оприходовали… Чувствую, не досижу до конца совещания!
ЛАЙТ: (икает)
- Ты меня уважаешь? – облокотился о Мацуду.
МАЦУДА:
- Угу. Ты такой умный… И Л тоже…
ЛАЙТ: (хором с Л)
- Ыыыы!
МАЦУДА:
- Ох, заседание началось!

На экране появляется зал, в котором действительно начинается собрание.

КИДА: (поправляет очки)
- Итак, на повестке дня у нас такой вопрос…
ХИГУЧИ: (зевает)
- Кого убить?
КИДА:
- Точно. Итак…

Все дремлют и не обращают внимания на слова Киды.

КИДА:
- Так кого убьем?
Голос с противоположного конца стола:
- Мою тещу! Можно?
КИДА:
- Что за шутки! Давайте серьезно подойдем к этому вопросу!
НАМИКАВА: (элегантно отбрасывает волосы и принимает живописную позу)
- Я думаю, мы уже перебили всех, кто был. Наша компания осталась единственной в своем роде в Японии.
КИДА:
- Это может вызвать подозрения!
ХИГУЧИ:
- Гениально. Только заметили?
КИДА:
- Надо тогда перейти на компании других отраслей.

В это время Лайт и Л, оккупировав телефон, пытаются позвонить в компанию. Полиция пристально следит за ними, ожидая, что за гениальный план на этот раз родился у мегагениальных сыщиков.

Неожиданно на весь конференц-зал раздается мелодия “Holly Dolly”. Испуганные менеджеры просыпаются и подскакивают на стульях. Самые сонные падают под стол.
Намикава берет трубку.
- Ах, это мой телефон. Алло…
ПЬЯНЫЙ ГОЛОС:
- Привееет!!! Никогда не догадаешься кто!
НАМИКАВА:
- Вы ошиблись номером, - кладет трубку.

Лайт и Л в замешательстве.

ЛАЙТ:
- Дай, теперь я позвоню!
МАЦУДА:
- Мне кажется, или что-то не так с Лайто-куном и Л?

В зале снова начинает звонить телефон. Намикава снова поднимает трубку.

НЕ МНЕЕ ПЬЯНЫЙ ГОЛОС: (громкое хихиканье)
- Вазааап?!

Намикава кладет трубку.
В зале возникает напряженная тишина.

НАМИКАВА:
- Меня мучают смутные сомнения, что мой номер узнал какой-то недоумок. И теперь звонит…
КИДА: (в отчаянии)
- Так кого убьем-то?! Кто предлагал тещу?

Лайт и Л веселятся. Полиция в ступоре. Ягами старший пишет завещанье.
Лайт снова звонит в компанию.

НАМИКАВА: (хватает телефон и намеревается выбросить в окно)
- Алло?!
ЛАЙТ:
- Превед! Это Л!
НАМИКАВА: (злится)
- А это Бэтмен! Не звони мне больше, идиот!
ЛАЙТ: (прикрывает трубку, обращается к Л)
- Нам не верят!
Л:
- Скажи, что мы везде камеры натыкали, что их семеро в зале и что у Киды нижнее белье в зайчиках.
ЛАЙТ:
- А это мы откуда знаем?
Л:
- А у нас и в туалете камеры!
ЛАЙТ: (уважительно)
- Ай, да извращенец! – в трубку, заплетающимся языком, - У Киды трусы в зайчиках! – Намикава пытается бросить трубку, - И вас семеро! И камеры у вас. То есть у нас. Везде в компании.

Намикава в шоке. Он и подумать не мог, что его коллега носит нижнее белье в зайчиках. Да и камеры его тоже смутили.
«Я понял. Л специально вел себя так, чтобы снять с себя подозрения перед другими… Чего он хочет?»
Тут Намикава вспоминает, что его снимают, и начинает позировать. На него с удивлением смотрит Миду. Глаза у него постепенно увеличиваются настолько, что почти показываются из-за очков.

МИДУ:
- Намикава, вы в порядке?
НАМИКАВА: (пытаясь замереть в наиболее красивой позе с розой в зубах)
- Да, все отлично.

Остальная компания уже никакого внимания ни на Намикаву, ни на его болтовню по телефону внимания не обращает.

ЛАЙТ:
- Слушайте. Я вам советую со мной посотрудничать! Классно я придумал, да?

Л давится чаем. Копы с открытыми ртами смотрят и слушают.

НАМИКАВА: (жеманно)
- Да… Я подумаю…
ЛАЙТ:
- Давай быстрее. А то я сейчас очкастому позвоню.
НАМИКАВА:
- Ну, хорошо, хорошо, убедил.
ООИ: (дооо, это его так звать))
- Намикава, кто это был?
НАМИКАВА:
- Один знакомый.
ООИ:
- Ты всегда знакомым Бэтменом представляешься?

Намикава мило улыбается.

Лайт и Л тем временем жутко веселятся и уже вместе хавают тортик, потому что закусить больше оказалось нечем.
Мацуда вздыхает, потому что Ягами старший его не упомянул в завещании. Ягами-сан ищет место, где можно будет более всего эффектно повеситься. В общем, все счастливы.
Неожиданно в зал забегает Миса-Миса.

МИСА:
- Лайто, это правда, что ты меня разыграл вместе с этим гнусным Л?
ЛАЙТ:
- Нет!!! – прячет пиво и торт.
Л:
- Что ты, Миса-тян!
МИСА:
- Я видела запись!!! Спасибо тебе, Мацуда-сан!

Мацуда улыбается и машет.

ЛАЙТ: (с ненавистью)
- Предатель!
Л: (с не меньшей ненавистью)
- Гад! 100% что Кира – это Мацуда! Лайто-кун полностью оправдан.
СОИТИРО: (отрывается от дум о суициде)
- Как? Когда ты это понял, Рюдзаки?
Л:
- Когда мы с Лайтом пиво пили. То есть, когда я в первый раз поговорил с Мацудой я все понял! Ха!
ЛАЙТ:
- ХА! Поддерживаю!
МАЦУДА:
- Нет! Нет! Это не я!
Л: (гнусно хихикают с Лайтом)
- Сам напросился…
МИСА:
- Ах! Мацуда-сан! Вы Кира?! Я неожиданно поняла, что люблю вас! – обнимает Мацуду.
МАЦУДА:
- Нет! Нет!
ЛАЙТ:
- Попался!! Хватай его, ребята!

Все с радостью набрасываются на Мацуду.

Л:
- Вот и разобрались…
МАЦУДА: (уже в наручниках и с отпечатком чьей-то ноги на лице)
- НЕЕЕЕЕТ!!!!!

0

7

Название: Я знала их такими..
Пейринг: героев тут многа
Автор: Sadoni
Предупреждение: тут немного и по мне, так очень криво...

[про цветы] Мелло всегда любил жёлтые одуванчики, и он, несомненно, считал, что жёлтые одуванчики куда лучше белых...
Мэтт говорил, что Мелло и Ниа похожи на одуванчики... Мэтту, вроде, тоже нравились жёлтые..

[про дождь] Когда шёл дождь, Матсуда всегда отварачивался от окна и включал музыку. Матсуда говорил, что ему скучно... Саю говорила, что в день когда хоранили L, шёл дождь...

[про маяки] Мэтту нравились маяки. Мелло думал, что, наверное, его друг когда-то хотел стать моряком. На самом же деле маяки всего лишь напоминали Мэтту его любимые сигареты с ванилью...

[про фрукты] Лайт с детства не любил апельсины. Не потому что они были невкусные, просто Лайту не нравился оранжевый цвет...

[про сны] Уже пять дней L не мог уснуть.. Ватари сказал, что в субботу Элу приснился сон про синигами. Наверное L боялся...

[про грозу] Мелло ненавидел грозу. Просто потому что, когда была гроза, Мэтт всегда уходил из дома...

[про день рождения] Когда Ниа было семь лет, он хотел на день рождения красный мячик. Но все почему-то подарили Ниа пазлы...

[про лампы и мотоциклы] Мэтту всегда нравились ртутные лампы. Мелло говорил, что Мэтт любил слушать, как они звенят. Ещё Мелло говорил, что это глупо...
А звон всего только напоминал Мэтту заводящийся мотоцикл Мелло. Ведь Мелло так любил мотоциклы..

[про сказки] Когда Миса была маленькой, её родители часто читали ей сказки про богов. Тогда Миса громко смеялась и говорила, что это только сказки, что богов не существует и что иначе бы она их видела...

[про снег] Не то что бы L не любил снег, просто ему казалось, что снег слишком холодный..

[про сладкую вату] Ниа никогда не ел сладкой ваты. Возможно потому, что никому в голову не приходило угостить Ниа... А возможно потому, что сладкую вату любил L...

[про мечту] Когда Мэтту было восемь, он мечтал о "порше". Когда Мэтту было восемнадцать, он мечтал, что бы ему было восемь...

[про улыбку] Лайт стал редко улыбаться. Миса говорила, что Лайт очень серьёзный. Матсуда говорил, что Лайт просто стал забывать лицо L... Лайт думал, что Матсуда ошибается. Но ошибался Лайт...

[про пшеницу] Мэтт часто говорил, что волосы у Мелло похожи на пшеницу. Возможно поэтому Мелло так любил пшеничные поля...

[про конец] Миса никогда не дочитывала книги до конца. Миса сама любила придумывать конец...

[про горячий шоколад] Когда Ниа остался один, он думал лишь о том, что, наверное, всё таки стоит завтра попробывать выпить горячий шоколад...

PS: я знала их такими... вот только жаль они не знали меня..

0

8

Мой первый фанфик. Не ругайте сильно. Критику пишите любую)
Название: Хочу спать…
Пейринг: Лайт/L
Жанр: Яой, ржачь и все такое
Disclamer: от прав на персонажей отказываюсь

За окном лил дождь. Капли громко ударялись о подоконник. Этот шум меня постепенно начинал раздражать. Я не мог сосредоточиться, даже закрыв уши руками. Приоткрыв свои сонные глаза, я уже в сотый раз видел ту же саму картину. Ты сидел возле своего компьютера и пялился в монитор. В последний раз мы спали три дня назад. Сейчас же ты не замечаешь того, что я отошел от компьютера и хочу направиться спать, но эта цепь, соединяющая нас с тобой меня совсем не радует. Ты лишил меня не только свободы, но еще я в сотый раз начинаю краснеть, когда ты смотрел на меня, как я перед сном раздеваюсь и ложусь в постель. Это тебе не кинотеатр! Если тебе так охота посмотреть порнуху, то попросил, и я бы с огромной радостью скачал ее для тебя с интернета. Но нет, нашему гениальному мальчику надо смотреть это в живом исполнении!!! И как только я – Кира, лучший ученик Японии и просто самый красивый мальчик в колледже мог до такого опуститься??? И почему мы постоянно спим в моей комнате? Пора бы заценить твою.
-Рюдзаки, ты когда-нибудь видишь что-нибудь дальше своего монитора? – Лайт посмотрел в сторону своего «хвостика на длинной сверкающей цепи», но тот даже не изъявил желанием повернуться к нему.
Может быть, он пытается убить Киру с помощью бессонницы?? А что хорошая и красивая  казнь, и он тут остается не причем.
Лайт взял первую попавшуюся подушку под руку и кинул ее в «своего друга», который спокойно мучил его.
- Да, в конце концов, Рюдзаки, пошли спать! – он уже начал потихоньку с закрытыми глазами материть его про себя, но тут послышался скрип стула, на котором знаменитый детектив проживал…
- Ты хочешь, чтобы я начал снова накидывать проценты?
- А что я такого сделал? – Лайт стал спрашивать его с испугом в глазах, как малое дитя.
- А если бы у тебя под рукой оказалось что-нибудь тяжелое?
- К твоему счастью не оказалось – пробурчал Лайт - Мы спать когда-нибудь пойдем или ты решил отравить меня кофе??
Эл посмотрел на часы и только сейчас заметил
- Уже довольно поздно. Пойдем.
С голливудской улыбкой я вылетел из комнаты, а  ты спокойно шагал сзади.
- Слушай, а давай сегодня спать в твоей комнате?
Рюдзаки сначала посмотрел на Лайта задумчивым взглядом, а потом  после слов
- Давай…
с улыбкой на лице пошел дальше.
Мы с тобой столько времени уже живем вместе, а я даже не знаю, где у тебя находится твоя комната. Все-таки ты уж слишком хороший детектив.
Интересно, а почему ты постоянно стал хихикать после того, как я это предложил? В принципе Лайту сейчас было все равно, куда  его ведет этот девственник, сейчас он хотел поскорее уже дойти до комнаты и кинуть свой скелет в горизонтальное положение.
- Лайт-кун…
- Мммм, что?
- Ты заснул на ходу. Кстати, мы пришли.
«Интересно, а какая у тебя комната. Если посмотреть с одной стороны, что ты в ней никогда не бываешь, то она должна быть практически нетронутая и чистая, а также со всеми самыми новыми приборчиками, а если с дугой…»
Рюдзаки включил свет, и пошел дальше, а через пару Лайт секунд просто офигел, когда увидел, куда он его привел.
- Блин, я спать хочу, а он о еде думает!!!
Из холодильника его «сумасшедший друг» начал доставать всякие сладости.
- Рюдзаки, пошли спать, хватит жрачку таскать из магического ящика, который Ватари не успевает ежедневно заполнять!!!
- Иду, иду. Ну, Лайт я же должен чем-то себя развлекать, пока ты спишь.
Лайт вышел из кухни, таща за собой Эл.
- Мы когда-нибудь дойдем до твоей спальни??
Рюдзаки открыл дверь, которая была напротив кухни, и прошел туда.
- Вот теперь мы точно пришли – он включил свет.
Лайт пробежался по комнате взглядом и с ошарашенным взглядом простоял так еще минуты три.
- Будешь пончик??? – Рюдзаки стал доставать из коробки пончики и тыкать их в лицо Лайту.
- Я… я … либо у меня уже бред после бессонных ночей с тобой, либо это реально твоя комната??
- Это реально моя комната.
- Ноутбук в по середине комнаты, двуспальная кровать, возле нее тумбочка… Это  ладно. А вот что делает у тебя под кроватью горшок и игрушки на люстре?… Я не понимаю.
- Да это так, один чушок из приюта забыл – Рюдзаки положил пакеты с едой и посмотрел на Лайта.
- Ты вроде бы спать хотел.
Лайт прошел и плюхнулся на кровать, даже не раздевшись. Рюдзаки прошел за ним следом. Хорошо хоть Лайт лежал с закрытыми глазами, а то Рюдзаки было бы неудобно.
Он аккуратно забрался на кровать и наклонился к лицу своей сегодняшней жертвы. Лайту было уже все по-баробану, и поэтому он не обратил на это ни малейшего внимания. Рюдзаки только начал свою интересную игру… Он стал лизать, посасывать и кусать мочку уха Лайта и тот быстро проснулся. Он хотел ударить этого сумасшедшего, но Рюдзаки стал просовывать свои руки к нему под рубашку, расстегивая при этом  быстро каждую пуговицу. Лайт понял, что тот его хотел халявно «трахнуть», но откуда у него уже такой опыт? В принципе Лайт не стал ему отказывать, и поэтому игра продолжилась и очень, очень, очень изящно из комнаты были слышны лишь стоны и крики…
Лайт поднял голову и стал страстно целовать великого детектива мира, изучая при этом каждый уголок его рта. Много нового он узнал при этом: клыков он нашел всего 4 штуки, налета на зубах он не ощутил, зато сладкий привкус шоколада и всякой разноцветной жрачки, которую Рюдзаки принимал, как наркотики.
Его холодные руки дотрагивались до кожи Лайта, они заставляли его вздрагивать, но такой способ только придавал возбуждение…
Рюдзаки с Лайтом постепенно стягивали друг с друга одежду и выкидывали ее в сторону  ноутбука, который наверняка сейчас начал ревновать Элю к Лайту.
- Каждый, кто приходит в мою комнату, не уходит отсюда девственником… - проговорил Рюдзаки, смотря на него своими большущими глазищами. Лайту становилось даже страшно рядом с ним, и он еще ни раз, ни проклинал себя за то, что попросил сегодня поспать в его комнате. Ведь по-другому он никак не мог показать свою любовь к нему.
- Так вот почему ты так хихикал, после того, как я спросил насчет комнаты… - Рюдзаки стал царапать своими когтями спину Лайту, а тот только сильнее стал притягиваться к нему.
- В тихом омуте черти водятся. Видимо это про меня… Лайт, ты ближе к тумбочке, просунь руку в верхний ящик и достань смазку.
Лайт послушно протянул руку, но через минуту так и не нашел нужного предмета. Он окинул ящик взглядом.  Его зрачки расширились до невозможного, когда он увидел смазку, призики и все остальное для «лучшего дела в этой жизни»
- Это точно пр.. про те..бя.... – Эл стал ласкать напряженные яички Лайта, а тот получал от этого огромное удовольствие.
Его ноги стали сами по себе раздвигаться в разные стороны, а Эл не стал терять такой красивый момент…
Открыв крышку, он выдавил из одноразового тюбика смазку и стал покрывать ею пальцы и свой инструмент, который давался не каждому, ведь он был только в одном экземпляре…. Лайт издавал негромкие стоны, а Рюдзаки хотелось, чтобы тот просто терял сознание от его ласк.
Он просунул сначала один палец, а после засунул и второй и стал делать ими красивые и неописуемо прекрасные движения от чего Лайт стал щуриться и морщиться, испытывая при этом огромное удовольствие. Через маленькое мгновение Рюдзаки засунул свой не длинный, не толстый, но очень хорошего качества прибор и стал делать им изящные толчки. Душераздирающий крик вырвался у Лайта, и в глазах все потемнело, а после он стал очень громко стонать. Через несколько минут они кончили одновременно. Бессильные, все в поту они лежали на кровати и просто радовались жизни, смотря друг другу в глаза.
- Ты не мог бы вытащить из меня кое-что.
- Хорошо – Лайт не хотел выпускать его достоинство из своего мягкого места, но Рюдзаки все-таки отвоевал его.
- Лайт-кун, ты вроде бы спать хотел – все тем же начальным взглядом посмотрел на него Рюдзаки
- Я… я.. уже сплю… - еле – еле, из последних сил сказал Лайт, чувствуя теплые руки своего лучшего друга.
Эл встал с кровати и отнес Лайта в ее комнату, прихватив с собой всю еду, которую он смог стащить из холодильника. Дойдя до комнаты Лайта, он положил аккуратно его на кровать и шепнул ему на ухо
- Я люблю тебя, сегодня я понял, что ты меня тоже…
И со всем хавчиком отправился в свое любимое кресло, которое стояло возле кровати. Поедая всякие разные вкусности, он наблюдал рассвет и думал о том, какая жизнь все-таки прекрасная штука, когда любимый рядом.

0

9

У этого фанфика нет названия. Можете придумать его сами.

Собственно, мое первое творение в этой области. Отдаю на растерзание. Бейте меня нещадно, ибо это есть путь к улучшению. Может хоть чему-нибудь научусь. Беты нет. Яоя в этом фике тоже нет. Сочинял в депрессии, ночью, метаясь в бесплодных попытках заснуть, а вместо музыки - тиканье старых отстающих часов... Так, в общем-то и родился этот бред. Ладно, слишком много трёпа...

                                                                    ***

- Здравствуй, Рюдзаки. Ты ждал меня? Думаю, что ждал.
Я смотрел на невысокий памятник, на вырезанную букву L… Мне нравится здесь быть. Когда я уставал от этих бешеных скачек с твоими преемниками, когда просто уставал думать, уставал очищать мир, приход сюда, созерцание твоей могилы приводили меня в чувство злорадного восторга и давали стимул работать дальше! Они все –  Ниар, Мелло, этот его рыжий дружок – все подделки! Подделки искусные, опасные и…временами интересные. Но лишь подделки. Прототипом их был ты. А тебя я уже победил.
-- Лайт? Зачем мы опять сюда приперлись? Ну неужели тебе нравится здесь стоять? Пойдем, Лайт, мне скучно, я хочу яблок…
Заткнись, шинигами, ты меня раздражаешь. Пользы от тебя…да никакой от тебя пользы! Только хрюкаешь под руку. Я погладил пальцем готическую букву L.
        ***
    Я хорошо помню ту ночь. Мы опять засиделись допоздна. Ты стеклянным взглядом глядел в монитор, согнувшись в кресле и как всегда что-то жуя. Я вздохнул, устало потер глаза.
- Рюдзаки, пошли спать, поздно уже. – Сказал я, позвякивая цепью.
- Да, Лайт-кун. Уже действительно поздно.
Ты выключил компьютер, свет монитора которого был единственным источником света в комнате. Секунд 40 (я научился выявлять этот отрезок времени уже без часов, забавно, правда?) мы сидели молча в абсолютной темноте.
- Лайт-кун,- раздался твой голос – Что такое одиночество?
Что за глупые вопросы? Ты опять меня проверяешь, Рюдзаки? Да вроде нет, такие вопросы не помогут тебе выявить Киру…
- Одиночество…это…это когда ты один, очевидно. Так? – я посмотрел в тот кусок темноты, где сидел Рюдзаки.
- Нет. Одиночество это когда рядом нет человека, которого ты хотел бы сейчас увидеть. Ты можешь чувствовать себя одиноким и в толпе народа, но в то же время совершенно не чувствовать себя одиноко в пустой комнате, но с интересной книгой в руках. Что такое счастье?
- Счастье? Ну…это когда у тебя есть все, что ты хочешь.
- Нет. Счастье – это лишь когда твои желания совпадают с твоими возможностями. Если у тебя есть все, то очень скоро приходит скука. А что такое скука?
Что такое, Рюдзаки? Я тебя не понимаю. Я всегда понимал твои мысли, понимал, о чем ты думаешь, мог просчитать все твои ходы, но…я никогда не понимал тебя. Некоторые твои поступки, мотивации для меня навсегда остались загадкой. - Скука? Это когда нечем заняться. – я развел руками, хоть и знал, что ты меня не видишь. Хотя…кто знает? Ты у нас вообще феномен.
- Нет. – Твои интонации как всегда не менялись. Говоришь ты без эмоций. Как кукла. Но гораздо интересней куклы. – Скука – это когда ни одно из возможных занятий не привлекает тебя. Человеку всегда есть, чем заняться.
- Но я сказал почти то же са…
- Последний вопрос, Лайт-кун…
Что, черт возьми происходит? Мне начинает это действовать на нервы
- Последний вопрос. Лайт-кун: что такое человек?
- Человек? – Почему-то мне казалось, что в этом вопросе есть подвох…только какой? – Человек – нечто созданное Богом (привет, Аянами Рей!) Хоть мы и созданы по образу и подобию его, но мы все абсолютно разные.
- Да. Человек – это душа, заточенная в оболочку человеческого тела. Именно душа думает, переживает, анализирует. А оболочка лишь воспринимает. Если связь между душой и оболочкой не поддерживать человек умрет. Ты…
- Господи. Что за бред ты несешь, Рюдзаки? Ватари что-то подмешивает тебе в кофе?
Я не видел тебя, но почему-то знал, что ты улыбаешься. У тебя всегда улыбка как у маньяка-патолгоанатома, обнаружившего в очередной жертве целую кучу анатомических аномалий (вот например Beyond Birhday ^_^). Все гении безумны... вернее… нет, не так! Во всех людях изначально заложены предпосылки к безумию. Но у таких, как мы с тобой, нет к этому иммунитета, в отличие от обычных людей. Это плата. Возможно достойная, возможно слишком высокая, но я боюсь безумия еще больше, чем смерти…
- Я ничего такого не сказал, Лайт-кун. Придет время, ты поймешь зачем это было нужно. Филосов из тебя, мягко скажем никакой… - ты засмеялся. Странно, я опять ничего не понимаю, Рюдзаки.

                                                           ***
Я смотрел на памятник. Все-таки я тебя сделал, L! Но как-то именно сейчас радости не очень много. Я поднял глаза к небу. Закрыл их. На нос мне упал холодная капля. На лоб, на закрытое веко, на губу…приятно. Но лишь пока. Пока дождь только начинается, и он еще не сильный, стоять под ним хорошо. Но если остаться подольше, промокнешь до нитки, и будет уже не так приятно… но дело не в этом. Если я промокну, я обязательно вспомню ночь перед твоей смертью. Когда ты слышал какие-то колокола. Как будто свадьба или… Самое смешное, что мне абсолютно тебя не жалко. Хотя…там на лестнице, где ты вытирал мне ноги, мне стало обидно. Мне еще строить новый мир, работать и работать, а ты уже совсем скоро свалишь отсюда и будешь только наблюдать. Ну что ж…смотри! Смотри, Рюдзаки!
        ***

Как? Как я – бог – могу так позорно закончить?! Я бегу…Воздух с мучительной болью и  свистом вырывается из пересохших губ, дышать трудно…Кажется, легкое мне все-таки прострелили. Больно. Не могу ни на сосредоточиться. Лестница… Не могу, нет сил подняться. Я падаю… значит здесь, да? Слышу голос Рюука...
- Ну что, Лайт? Спасибо тебе! Было интересно…
Нет! Я не хочу! Я не хочу умирать! Я боюсь смерти! Я не хочу… Я ведь бог…как так можно со мной поступать?
Вдох, выдох…Что? Рюдзаки? Ты пришел посмотреть на мой позорный проигрыш, да? Или проводить меня в неизвестность? Успокоить, поддержать? Или посмеяться? Ты же знаешь, что я боюсь умирать.
- Лайт-кун, что такое одиночество?
Ха! Мы всегда были одиноки! И ты и я! Не смей мне теперь говорить об одиночестве!
- Что такое счастье?
Не поверишь, но, наверное, твое лицо – единственно, что я хочу видеть перед смертью… Мог ли мир, который я так и не построил, быть счастлив? Не смей мне говорить теперь о счастье!
-Что такое скука?
Рюук…мне даже жаль его. Пройдет немного времени, и он опять заскучает… Что ж…весь мир в его распоряжении…Правда Ягами Лайта в нем уже не будет. Не говори о скуке.
- Что такое человек?
Человек?... Так ты все просчитал, Рюдзаки? Ты знал, что так будет, правда? И ты знал, что я боюсь смерти! И ты знал, что нужно сделать, чтобы я её бояться перестал. И ты это сделал еще тогда, когда мы были скованны этой проклятой цепью. Только тогда я не понял… Спасибо тебе, Рюдзаки. Все-таки я правда был твоим другом. Ты мне даже после смерти решил помочь… Ты улыбыешься. Не как обычно, а по-настоящему, так улыбаются люди, когда видят что-то очень хорошее. А что же хорошего ты видишь сейчас? То, что лежит сейчас на лестнице, истекая кровью, всего лишь пустая скорлупа. Ягами Лайт – это я. Ягами Лайт уже почти освободился из этой израненной оболочки, и теперь… И теперь я вспомнил. Спасибо. Теперь не боюсь. Жаль только, мы с тобой уже никогда не встретимся. Туда, где ты теперь находишься, мне дороги нет. Меня ждут в другом месте. Уже давно ждут…
- Sayonara...
Повторяешься, Рюдзаки, не так ли?

Человек – совокупность души и оболочки души? Но что-то должно связывать душу с оболочкой. Какая-то эфемерная нить… Она не дает душе покинуть тело. Если нить рвется, человек умирает… Хотя нет…нить рвется каждую секунду…но сердце – эта самая чудесная мышца в организме – каждой систолой-диастолой делает новую нить, я правильно понял, L? Тетрадь смерти… Так вот почему именно сердечный приступ. ТОЛЬКО НЕ ГОВОРИ, ЧТО ТЫ ЭТОГО НЕ ЗНАЛ, ШИНИГАМИ РЮУК!!

0

10

Автор:  Xaku Tenshi
Бета: Ameliyа
Пейринг: L/ Lait
Жанр: романтика, драмма
Предупреждение: легкий  яой, стеб,. По мотивам Death Note.. Характер Лайта немного изменен. (ну не люблю я этого персонажа) Не ругайте сильно ^__^
От автора: Аффтар ни на что не претендует. Аффтару просто захотелось развлечься)))) Герои не мои, а жаль.

Часть 1. Наблюдение. Ключ к разгадке глубин души L.

Рассвет. Солнце робко выглядывает из бескрайнего горизонта, пуская небрежно золотые лучики, освещая лазурный еще сонный и холодный  от долгой ночи небосвод, раскрашивая его в теплые разноцветные тона тем самым согревая и лаская небо и взоры уже проснувшихся людей, а особо красивым он был для одного человека: Рюзаки.
Рюзаки всю ночь не спал, раздумывая о поимке Киры. Он сидел в привычной для себя позе (ноги поджаты к груди, кисти тем временем мягко расположились на коленях), но не в привычном, и еще теплом от него, кресле, он забрался на подоконник наблюдая за игрой лучей на сонном небосводе. Но сейчас почему-то мысли куда-то улетучились, он взглянул на календарь; точно…. Сегодня 31 октября. День моего рождения…
Гениальный детектив, медленно и еле заметно, наклонил растрепанную голову и искоса посмотрел на спящего в двух метрах Ягами Лайта. Он спал на футоне, прикрывшись утепленным покрывалом, сползшим с него до уровня бедер, дерзко показывая подкаченный торс, что не соответствовало с его детским и очень милым выражением лица. В такие минуты L-ю хотелось снизить проценты подозрения с Лайта до 1%. Но сегодня посмотрев на друга ему стало грустно, сердце сжалось стараясь выдавить слезы. Он не знал что происходит, но с этого дня все изменилось.
- Рюзаки!!!!!! Эй, Рюзаки!!!!! Ты что опять в депрессии? А ну ка иди сюда (машет кулаками) я… я тебя в чувства буду приводить. О.о
-……..
-Эй, ты так и будешь меня игнорировать, я сейчас пожалуюсь Ватари.
-Мне позвонить Мисе и договориться о вашем свидании? Если ты не помолчишь я так и сделаю.
- Ну зачем же идти на такие жесткие меры, мне не реально скучно. Я мог  пройтись по городу, да и вообще меня дома уже как четыре месяца не было. Все приходится сидеть с тобой пристегнутый этой дурацкой цепью!
-(Выдох. Косой грустный  взгляд). Не забывай ты еще под подозрением.
Рюзаки выдавил из себя эти слова.
Лайт успокоился (как казалось) и несдержанно сел на диван где расположился L, скрестив руки ноги тем самым показывая свое недовольство, выражение лица показывало сосредоточенность и спокойствие: веки закрыты, брови нахмурены, подбородок опущен немного вниз, казалось он стоит перед решающим выбором.
«В такие моменты Лайт выглядит так мило, как маленький капризный ребенок, который пытается выразить свой нрав»,- на лице Рюзаки появился легкий румянец,- «о чем я вообще думаю?! Но моя жизнь стала намного ярче когда в нее внедрился Лайт. Его безграничная помощь в поисках убийцы, несдержанный характер и ледяной взгляд, в попытках его очередного обвинения, все говорило о невиновности. Но нет, уж слишком много подозрений было обращено в его сторону»,- Любитель сладкого глубоко вздохнул и уткнулся в монитор ноутбука, который стоял на чайном столике, просматривая личные дела предпринимателей находящихся под подозрением как второй Кира.
Но Рюзаки не хотелось вести расследование, когда ОН был рядом (заметьте они все еще в наручниках), ему хотелось поговорить, узнать побольше о Лайте. При одном взгляде у него замирало сердце.
Неужели я….Я… Нет, быть того не может!

Часть 2. Ночью решаются все.

- Ты что-то сказал Рюзаки?
- Эмм…. Нет, ничего особенного…. (глубокий выдох)
- Надо проверить.
-  Э?... Что проверить?
-Н..ничего….
- Ты что-то от меня скрываешь? Если ты опять назовешь меня Кирой пеняй на себя! Я в долгу не останусь. Дождешься! (надо ночью пока он спит спрятать оставшийся мешок сахара, уж точно начнется глобальная катастрофа) Ихихихихихи.. кхм… эгм…
-  Э?...(точно что-то задумал, вероятнее всего: спрячет сахар – 10%, съест мой тортик - 5%, украдет клубничку – 1%. В любом случае надо приныкать заварной крем, ну тот что на пену для бритья похож, и ночью его то этим кремом намаж-жу…эх намажу) Хм…/легкая улыбка//
Смеркалось, солнце уже скрылось за высокими крышами  небоскребов, небо пылало разными красками от ярко малинового горизонта плавно перетекая в темно-синюю высь. Лениво сверкали первые звездочки такие одинокие…
Че-то с Рюзаки не то… какой-то хмурый ходит и постоянно на меня пырится с идиотской улыбкой, краснеет когда я в ванной, он меня смущает. Придумал же цепь укоротить. Неужто подозрения возросли или он извращенец какой-то или чекнутый. Я склоняюсь к третьему, только посмотрите на эти большие наивные глаза, к маленькому чувственному ротику легко прикоснулся большой палец, медленно двигаясь по верхней губе и возвращаясь назад… Ух … меня занесло.. черт… При том все это время Я на него пырился. Да что со мной. Ой блин он тоже на меня смотрел, и опять этот румянец и улыбка, на этот раз он просто искрился… Эх… Он точно меня подозревает, неужто я «медиум» Киры и он, Кира, подсознательно мной управляет, но тогда L бы уже давно меня грохнул… А..а..а я ничего не понимаю! Все он меня достал! Спрячу его тортик, печеньки, съем клубничку, точно, пойду сейчас и съем.
  Сахар спрятал, клубнику съел, все остальное спрятал… хорошо… Теперь можно со спокойной совестью заснуть)))….
М…м… что это, это сон? Что-то так нежно прикоснулось к моей щеке, движется вниз и исчезает, оставляя теплую дорожку, так приятно как никогда раньше. Вот еще одно прикосновение прошлось от переносицы до кончика носа, какой приятный сон… Но кто это? Чьи это руки? Миса? Не может быть, она никогда не была нежна… (И тут я понял что не сплю 0_о) Теперь я стоял перед выбором поддаться чувствам, притворяться спящим и наслаждаться, или же посмотреть на это ласковое чудо. Я выбрал второй вариант…
- ЧТООООООООООООО!!???   РЮЗАКИ!!!!!!!
Рюзаки сидел на корточках под Лайтом в левой руке держал крем-спрей, правая тщательно размазывала крем по лицу. Глаза сияли так добро, тепло… Сердце билось с невероятной скоростью.
Р: ….\Черт неужели я влюбился? Вероятность 5%\ Э?... Проснулся???
Л: КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ДЕЛАЕШЬ? ЧТО! Сладко?! КРЕМ?! А это ты мстишь, ну-ну посмотрим кто кого >:]
  Лайт с размаху ударил Рюзаки по лицу, тот отскочил от удара  на метр и кубарем добрался до стенки. Ошарашенный Лайт следом полетел за ним, видимо забыл о существовании наручников.
Р: Эй….. больно же….! Но ты забыл Лайт?
Л: …Э?.....
Р: Мой девиз: «око за око»…
L резким движением ударил Лайта ногой под дых, от удара он поднялся в воздух сантиметров на 50 и приземлился на футон Рюзаки. Тот последовал следом за ним и не сдержав равновесие грохнулся сверху.
Р: \прижав руками кисти напарника к полу \ Сейчас… это надо сделать сейчас… тогда я пойму что со мной происходит. Только один раз… один…
Л: Что ты твою мать бормочешь, отпусти меня! Что ты собрался делать? Кх…
Рюзаки сдержав учащенное дыхание медленно наклонился к Лайту, в этот момент сердце билось так что вот-вот выскочит из груди, носиком дотронулся до ушка, согревая его неравномерным теплым дыханием, облизнул щечку, намазанную кремом, затем L приподнял голову чтобы посмотреть на друга. На нем сиял яркий румянец, глаза смотрели в сторону, зубы сжаты.
Л: ….Хм….кх…
Р:….кха…..
L еще медленней и более напряженно наклонялся к Лайту. Сильное напряжение чувствовалось не только от Рюзаки, Лайт так же задыхался и подрагивался сжав кулаки. И тут их губы соприкоснулись, сначала легко и нежно, после чего у обоих помутнело сознание и закружилась голова, затем все страстнее и страстнее заходя за грани дозволенного и принципов.
Л: …Что… кха.. черт возьми…. Происходит… м..мф…
Р: \обезумев\ Сам не знаю, но мне это чертовски нравится
Л: … Но… но мы же….
Р: Заткнись!
И они снова сцепились в страстном поцелуе, тут Рюзаки приподнял свою добычу и прижал к себе. Лайт покорно поддавался его ласкам. Еще никогда и никто не обращался с ним так бережно и нежно, самое странное ему это нравилось, очень нравилось. И не оставалось ничего как прыгнуть в омут этих диких страстей. В тот момент на нем остались только шорты (от пижамы), рубашка бала резким движением снята и выброшена в другой угол комнаты. Р покрывал поцелуями тело Л, в этот момент он откинул рукой Л показывая тем самым чтобы он лег, тот послушно отклонился. Р опускался все ниже и ниже, отчего Л покрылся холодным потом, еще не зная от страха или от удовольствия. Р зубами расстегнул ширинку, и резким движением снял шорты. Его взору показались красные семейки со странной надписью  «Death Note»…
Р: …..?......\Подозрение до 25%, ну и черт с ним \
Так прошла вся ночь, на улице светало, а наши герои только что заснули в обнимку друг к другу.
Дальше жизнь нашей парочки пошла как по маслу, оставалось только одно найти Киру….

Часть 3. Разгадка.

Они прожили так еще два месяца, пока не произошел случай в вертолете, когда они отобрали тетрадь смерти у лже Киры. Лайт после того очень изменился, стал скрытным, глаза источали ненависть, гордыню, и все чаще грусть при виде L. Рюзаки тогда ничего не понимал что происходит, но не стал разбираться с этим пока, когда Кира так близко, так близка разгадка. Да еще этот Шинигами везде преследует и смотрит с подозрением, но не в глаза, а выше, на макушку как будто там что-то написано что она не может прочитать. Да, Шинигами она и ее зовут Рин.
Все чаще и чаще Лайт скрывался(от наручников они уже освободились), секретничал с Рин. Что подставляло его под подозрение все больше и больше, тем самым с каждым процентом все больнее внедрялось в сердце L.
И вот настал день… день когда должно все решится.
Р: Либо я, либо Ты Кира….:,(
Рюзаки стоял под дождем на крыше рядом с локатором, вслушиваясь в звуки дождя и ловя ветер ласкающий его лицо, почему-то он слышал звук колоколов из церкви, хотя церквей поблизости не было. Тогда к нему подошел Лайт, он посмотрел на него настолько холодно, что у Рюзаки перехватило дыхание. Глаза Лайта светились от кровожадности, и он не смог сдержать улыбку победителя.
Р: …..\Тогда я все понял… но не сдался, я до последнего буду стоять на своем пути что бы не случилось, но знал что это конец((( . Вероятность провала больше 60%\
Матцуда: Р что трубку не берешь! Срочно! Второй Кира добрался до Ватари! Ты же знаешь что это значит?!
Р: Иду Матсуда…. \Вот он этот момент….\


Р: Ватари срочно свяжись со мной! Ватари ты меня слышишь? Ватари…черт возьми.
Пип..пип..пип..пип..
Матсуда: Все базы только что стерли
Р: Это значит одно…Ватари мертв…. И где этот чертов Шинигами….О нет, нет. Аргх….
Л: \Моя взяла\ Хахахахаха…
Р: Что со мной сознание помутнело, в глазах темнеет: сердечный приступ. Шинигами убил меня… Так вот почему она так часто на меня смотрела, чтобы узнать мое имя и записать в тетрадь смерти, но Рин не могла его записать без приказа Киры, так вот почему она так часто общилась с Лайтом т.е. с Кирой \Подозрение в 100%\
Рюзаки пошатнулся, не сдержав равновесия начал падать. В тот момент перед самим ударом о пол его подхватил Кира.
Кира\Лайт: Рюзаки нет, только не ты, не умирай, пожалуйста… хнык…хнык…НЕТ!!!!
Р: Лайт хватит, не притворяйся я все знаю, я знаю что ты Кира, и…. кх..кх…я… знаю что ты приказал Рин убить меня…. Я прощаю тебя…
Кира\Лайт: Э…. Я не хотел…. Я не смог тебя записать сам, не смог…. Для меня цель оказалась важнее…. Но мне все равно больно даже сейчас … Я выйграл, но я не радуюсь победе, Дождись я приду к тебе….. потому что я….. я….
Р: Достаточно Лайт, я был убит любимым человеком и я счастлив……кх……х……х…………………………………………………………………….

Кира\Лайт: НЕЕЕЕЕЕЕТТТТ!!! Я люблю тебя…. L

THE END

0

11

Эту альтернативу подкинул мой друг, мне понравилось ... А вам?

…Удар! …Второй.. Третий.. Сердце бьётся с бешеной частотой, перекрывая все звуки мира. Четвёртый.. Пятый! Удары сердца завораживают тебя, Ты тонешь, погружаясь в упоительный транс, доводя тебя до какого – то отчаянного понимания…
Шестой.. Седьмой.. между ударами сердца пролегает вечность, хотя они и несутся вперёд быстрее, чем… Нет! Нет больше ничего.. Нет больше скорости! Нет ничего важнее этого колдовского ритма в который вплетается перестук сердец, шорох жаркого дыхания и какие-то слова.. Ты уже не способен их разбирать, и во всех словах мира для тебя теперь есть лишь два чувства- это нежность и страсть; страсть и нежность - они сплетаются в какую-то чарующую гипнотическую вязь.. Восьмой.. Девятый.. Все границы давно исчезли и нет ни страха, ни стыдливости, ни каких-то приличий – это всё было давно унесено неодолимой бурей может, вечность; может – секунду назад, когда их губы соприкоснулись. Друзья? Враги? Проценты подозрений? Лишь нежность и страсть, и ничего больше. Даже времени уже нет. Десятый.. Одиннадцатый.. Что впереди – ВЕРШИНА?.. БОЛЬ?.. И не существовало мира ДО, и не станет мира ПОСЛЕ, и нет мира СЕЙЧАС – есть лишь руки, в объятьях которых сливаешься с другим Сердцем, и впитываешь его удары, путая с ударами своего; есть губы, которые в беспамятстве силятся что-то сказать, но уже через миг вновь сливаются с твоими… или это Ты хотел что-то сказать – уже неважно. Двенадцатый.. Тринадцатый.. чьё же сердце ты слышишь? Своё? Или всё же..
- Ла-айт.. не тяни.. я.. – Рюзаки было трудно говорить, грудь поднималась и опускалась, её ласкали пальцы Лайта.
Эта вспышка страсти началась совершенно спонтанно, и.. совершенно не собиралась заканчиваться! ..Мешала лишь одежда: На Лайте – узкие, туго облегающие тёмно-синие с чернотой джинсы, да яркая шёлковая рубашка, котрую он, кстати, успел скинуть, и мягкая и просторная пижама с нежно-зелёным, еле заметным узором на Рюзаки.
Намёки Лайт понимал правильно, тем более, что сам нестерпимо того хотел. Кожа Рюзаки, такая алебастрово-белая, манила всё сильнее. Он смотрел на своего - Да! На любимого! – с таким же нетерпением, одними своими ещё шире, чем обычно раскрытыми глазами моля: «Ну.. Пожалуйста!..».
Лайта разрывало, и меньше всего думалось о чувствах ли, о гормонах, или там о власти над миром. Жадно впитывая, смакуя запах, исходивший от Рюзаки он нервным, боязливым, но уже всё решившим движением принялся стягивать с него штаны пижамы.
Его сладострастному взору предстали полупрозрачные, паутинной тонкости, белые – не контролируя себя, Лайт во всю предвкушающе облизывался – ЧТО??
Он горел в собственном смятении, до конца не верилось, ведь они.. уже несколько месяцев.. связанные одной цепью.. вместе…
...Нервные руки тянулись к верху пижамы. Глаза Рюзаки всё так же доверчиво смотрели на обалдевшего Лайта. Под свобдоной пижамой скрывалась тугая майка-топик, больше напоминающая корсет, – сильные, так и не поборовшие нервную дрожь руки порвали её как бумагу – а под ней…
- Ты такой недогадливый! – Промурлыкала Рюзаки. Голодным глазам Лайта открылось удивительно сложенное девичье тело.
Его будоражил Рюзаки как парень, заставив порвать привычные рамки; забыть даже Мису, к которой он, собственно, никогда никаких чувств и не питал. А сейчас.. Оказалось, за это время девушка успела окончательно освободиться от сковывающей одежды..
- Ну что, Лайт, - Продолжим?

0

12

Трое на кухне, не считая Нира...

Смеркалось.
За круглым столом сидело четверо изголодавшихся и с подозрением смотрели друг на друга. Даже Нир ни чего не конструировал, т.к. пазлы стали жертвой Мелловского террора, а сахарные кубики, служившие хорошим стройматериалом, благополучно были схомяканы Л. (при этом схомяканы в одни присест и без малейшей попытки отрицания…. Хотя, наверное трудно что-либо отрицать, когда одна половина сахарных кубиков спрятана за обе щеки, а вторая рискует вывалиться при малейшем открытии рта))))

Собственно, началось всё с того как Ватари уехал по какому-то «очень важному делу». Он, конечно, предусмотрительно оставил запасы сладкого и некоторое количество продуктов, но если первое кто-то приговорил в первый же день, то  со вторым ни кто толком то и не знал что делать. Таким образом, уже на третий день его отсутствия дети приюта Вамми ощутили все «прелести» голодовки.

В принципе, все было более-менее приемлемо, пока у Мелло загадочным образом не стали исчезать запасы шоколада. Все конечно догадывались чьих рук дело это было, но партизански помалкивали. Мелло и сам все прекрасно понимал, но срываться на Нире и Мэтте было гораздо проще, чем что-либо объяснить Л. Собственно тогда-то и пострадали белые пазлы. (Нир пытался вразумить Мелло, но оценив возможные перспективы, решил деликатно промолчать) Что касается Мэтта, то он уже достаточно адаптировался к крикам Мелло, и просто не обращал на них внимания. По его глубокому убеждению пока есть сигарета в зубах и PSP в руках ни что не может испортить настроение, да и наушники здорово спасали…… Но сигареты почему-то закончились….. а денег не было. (Ватари по каким-то странным соображениям решил, что еды вполне хватит на неделю, и деньги не нужны?!?)
О безысходности и критичности ситуации указывало то что, Мэтт пытался раскурить зубочистку, Л. и Мелло перешли в открытую конкурентную борьбу, где первый успел трижды обшарить каждый угол и облизать каждую сахарницу, а второй перешел к террору местного населения. Да и Нир, единственный кто не участвовал в гонке за едой, стал больше походить на каспера, чем на нормального ребенка (он и до этого то не отличался нормальным цветом лица, а сейчас так и тем более)
Необходимость собрания стала очевидной.

…. И вот, на часах 22.13 за столом сидят Мелло, Мэтт, Л и Нир, а на повестке дня (точнее ночи) вопрос «Как из продуктов, оставленных Ватари, сделать хоть что-то съедобное?» а главное «КТО это все будет делать?»
Тишину нарушил голос Л.:
- А давайте сделаем тортик! – молчание. – Клубничный. – молчание. – Ну, можно с шоколадом.
- ДА! С ШОКОЛАДОМ! – оживился Мелло, и даже попытался проявить радость. После чего Мэтт демонстративно отодвинулся от него подальше «а то мало ли еще прибьет чего ради».
Так как голосование не проводили (Л. и Мелло почему-то решили, что все согласны), было принято решение делать шоколадный торт. Оставалось только решить кому достанется такая честь.
Инициативу в свои руки снова взял Л, выразив явное желание проявить кулинарные способности, которые в принципе отсутствовали. Он достал книгу рецептов и принялся ее активно корректировать. За процедурой умножения пропорций сахара все наблюдали молча и в шоке, боясь даже представить что ЭТО будет. Но когда Л. добрался до рецепта шоколада и прокомментировал о том, что чайная ложечка это вообще не мера продуктов, Мелло подскочил как ошпаренный. Выхватывая рецепт из рук «сахарного маньяка» (из его личных слов) он все-таки умудрился толкнуть Мэтта, и тот с грохотом свалился на архитектурный шедевр Нира.
- Ой… - глупо улыбаясь, Мэтт предпринимал неуклюжие попытки реконструкции.
- !?!?!?!!!!!!!!
- Мэтт – ты идиот, ……. Кретин!!......... Сядь уже, - почему-то разорался Мелло. После чего он с гордостью оповестил всех о том, что главнокомандующим на кухне будет он.
- ??????????
Страшные картины начали вырисовываться в сознании Мэтта. Пожар. Нет, сначала жуткий разгром: разбитые яйца на полу, остатки теста свисающие с потолка, шоколад на занавесках и что-то обугленное и с жутким запахом на обеденном столе….. и коварный взгляд Мелло, ожидающий смертника который рискнет высказать критику. И попробуй откажись – прибьет ведь… Хорошо ещё если после этой отравы смерть будет быстрой и спокойной, а если долгой и мучительной?
Комок стал в горле Мэтта, кое-как, сглотнув его и прогнав ужасные мысли, он предложил свою помощь в готовке.
- Ты что сомневаешься во мне!!!!! – начал было возмущаться Мелло.
- Я? Да, ты что… даже мысли не было. Просто, зачем тебе напрягаться. – Начал было оправдываться Мэтт, потихоньку пряча все острые предмет подальше. Мелло с подозрением взглянул на того, но все же согласился.
- Нир, а ты может тоже хочешь проявить инициативу? – обратился Мэтт, понимая что в принципе ему-то и не очень хочется.
- Да, хорошо – монотонно произнес тот, но при этом даже и не попытался слезть со стула. Он снова принялся за воссоздание ранее разрушенного здания, не обращая особого внимания на остальных.
- Ну, и чего ты еще сидишь? – Укоризненно спросил Мэтт.
- Я думаю.
- ?!?!
Сразу же вспомнилось, как Нир часами может сидеть и вот так вот «думать», порой забывая, что ему нужно периодически подкармливать себя.
-Да уж, перспектива голодной смерти не такая уж и далекая.- Мэтт, представив колпак шеф-повара у себя на голове, печально вздохнул. – И кто мне будет помогать?
Но вопрос прозвучал в пустоту, так как Л. и Мелло в кухне не было, а ждать активности от Нира – пустая трата времени.
«Кто б сомневался!»

Мэтт еще раз просмотрел рецепт. Расчеты Л. впечатляли, но соотношение 1 яйцо и 6 стаканов сахара настораживало.
- Тааак, все необходимое у нас есть. Не хватает только сахара.
Последнюю фразу он произнес нарочно громко, вдруг совесть у кого-то проснется. Но в ответ была тишина.
- Ну, и кто добудет сахар? – еще громче спросил Мэтт - реакции ноль.
- ….., если вы хотите жрать, нужно раздобыть сахар!!!! Денег нет!!!!
- О,о! В магазин и без денег, это для меня! – вызвался Мелло, запихивая что-то подозрительное за ремень.
Сразу же всплыла картина вооруженного ограбления магазина.
- Лучше пусть идет Л. – Прокашлявшись предложил Мэтт. – Он у нас и старше, и вид у него такой….. Ну вдруг кто из жалости даст. Да и жертв меньше будет. – Последнюю фразу он произнес молча.

В очередной раз просмотрев рецепт все убедились что без сахара ни чего не получиться, да и попытки сделать тесто закончились уборкой кухни. В результате было принято два решения: первое, дождаться Л. с сахаром, и второе, по настоятельной «просьбе» Мелло начать с готовки горячего шоколада. (в принципе трудно отказать кому-то в «просьбе» когда рискуешь собственной жизнью)))

Л вернулся довольно быстро, Нир еще не успел застроить чем-то всю кухню, а Мэтт  дойти до 26го уровня. Вернулся Л. через чур довольный. У всех закрались подозрения, что он где-то умудрился покушать, но обвинения предъявлять не стали.
Рецепт горячего шоколада был довольно простой, вот только автор забыл указать пропорции?!?!? Так что вместо молока Мэтт добавил воду, решив, что так будет лучше и безопасней, а то молоко уже больше недели лежало в холодильнике и подозрительно попахивало…. Проблему с дозировкой какао решил Мелло, благополучно высыпав всю пачку в кастрюльку. При этом у Мэтта начали закрадываться подозрения насчет качества какао, так как оно почему-то при контакте с жидкостью начало покрываться пузырями, а комки какао упорно не хотели растворяться…. («Хорошо хоть не позеленело» - подумал Мэтт про себя)))
В то время как Мелло и Мэтт слушали указания Нира про соотношение пропорций, точнее Нир рассказывал, а Мэтт пытался удержать Мелло, Л. подумав что «горячий шоколад» недостаточно сладкий, добавил сахар по своему вкусу. В результате теперь ни какао, ни сахар в воде не растворялись, а сам горячий шоколад напоминал песочное вязкое вещество. Кое-как Мэтту удалось распихать ЭТО по чашкам и сев за стол каждый предпринял попытку как-то это съесть…..

Мелло демонстративно перевернул чашку и постучал по дну, но вещество даже не переместилось, а тем более не сделало попыток вытечь. С минуту понаблюдав за этой сценой, Нир протянул ему ложку и что-то сказал про временной период проявления пищевых отравлений. В ответ Мелло запустил в мальчика чашкой. Затем встав со стола сказал, в очень нецензурной форме, что он думает по поводу этой х… и д…., который ЭТО готовил. Выходя из кухни и громко хлопая дверью, он еще продолжал рассказывать  рекомендации того что конкретно нужно сделать и с первым и со вторым.
Мэтт на его петицию особого внимания не обращал, так как он лично присутствовал при готовке и знал что ЭТО для еды не пригодно. Поэтому он ни разу не притронулся к чашке. Вместо этого он спокойно играл в PSP.  Нир же после того как его ложка благополучно застряла в «горячем шоколаде», слез на пол и начал что-то выстраивать.
Похоже единственный кто остался доволен едой был Л. Через пару минут он умудрился схомякать не только свою порцию, но так же и других, при этом он так заманчиво плямкал, что поневоле в животе у присутствующих начинало бурчать….
Через некоторое время помещение заполнила тишина. Ругань Мелло прекратилась…. Учитывая факт отсутствия шоколада в доме, напрашивался вывод, что Мелло тоже отсутствует….. В мыслях промелькнули не очень обнадёживающие картины.
Светало…

0

13

Название - колокола
Автор - Мя - Леди Кейт
статус - закончен
Рейтинг - NC-13(это если максимум...)
Жанр - романтика, возможно даже чуть-чуть гет...
Персонажи - L, какая-то девушка, немного Лайта...
Предостережение от автора - мой глюк...очень хотелось написать и написалось...короткий бред..(а на бумаге был большой рассказ...), ООС,  ну и смерть       персонажей.

L встал с кровати и медленно подошел к Лайту. Юноша спал.
     - Колокола...Сегодня, за долгое время, я впервые их не слышу... - бормочет себе под нос детектив, отстегивая от своей руки наручник и пристегивая его к кровати.
Детектив обводит взглядом комнату - все правильно...часы показывают час ночи, он еще раз вздыхает и уходит...
                                                                                                                             ***

На улице уже который час шел ливень, но ему было тепло и удобно в простом сером пальто и черных туфлях...Он остановился посреди улицы и подставил лицо под струи дождя, его прическа осела и пригладилась под взбунтовавшейся стихией...Она нашла его тут...
Такая же мокрая, с такой же безмятежной улыбкой на лице и в таком же сером пальто...
- Ты все-таки пришел... - хоть она и улыбается, голос ее звучит грустно... Ему не нравится, когда она так говорит и чтобы она поскорее замолчала, больше не говорила так грустно, юноша прижамает ее к себе и слегка целует....
Она всего лишь его фантазия, быть может ее и не существует при свете дня... Она и есть те самые безумные колокола...такие же безумные как и он...как и весь этот мир...
Ночные улицы Токио освобождаются и вновь вздыхают полной грудью...только здесь, только тут и только сейчас, они могут позволить быть вместе, быть потерянными для этого мира хоть на миг, хоть на долю секунды, быть живыми, быть такими, какие они есть, перестать наконец притворяться....Только он и его безумные, веселые колокола, слышамые только ему....
Такой отдых он позволяет себе крайне редко...Это опасно - быть таким, какой ты есть...Если снимешь маски - тебя разгадают и ты провалишь эту партию...Никто не знает что спрятано под маской, да и кому это надо...А ведь никто не понимает, что в первую очередь он -просто человек, потерявшийся и потерявший, человек, под сколькими масками бы он не прятался, да, а уже потом детектив, гений, ссыщик и все прочее, что видят в нем...Все они знают лишь его маски, но не его самого...Ни Лайт, ни даже Ватари, ни кто либо другой не поймет его, не узнает и не разгадает его лучше, чем эта странная девчушка, появившаяся в один день  из звона его колоколов...
***
Он улыбается и закрывает глаза, дождь до сих пор так и льется ему на лицо , но это не имеет значения. ничто не имеет значения этой ночью ни Кира, ни полиция, ни расследование...Лишь только дождь и они вдвоем...
Она приходит к нему крайне редко, в те дни, когда он перестает слышать колокола он понимает, что пришла она, хотя, это их молчание отличается от простого молчания...Оно радостное и наполнено дождем...Да, она всегда приходит к нему в дождь...
                                                                                                                          ***
- Колокола .... Сегодня они звучат особенно громко, как будто свадьба или... - Ему не дают договорить.
- Рюзаки, что за бред ты несешь? - прерывает его Лайт...или все-таки Кира...Кто из них говорит это...
- Да...возможно... - легко соглашается он.
- Ну уж я-то должен знать, что где-то есть  предел твоей серьезности...
И тут он вновь вспоминает свои колокола...Ведь они тоже исчезнут...После того как исчезнет и он...
- Лайт-кун, ты хоть раз за свою жизнь говорил правду? - спрашивает он, а где-то глубоко в душе, в том уголочке сердца, кторый он всю жизнь прятал рождается боль...боль за его безумные колокола...
                                                                                                                          ***
И вот он умирает... Падает со стула с сердечным приступом. Лайт зачем-то падает вместе с ним...Зачем это Кире...Вначале в его глазах таится печаль и даже какой-то страх...А потом появляется то, что доказывает, что он - Кира...и пусть Кира виграл, он все-таки отгадал его...В глазах все меркнет и он опять слышит звон...последний звон...Он хочет что-то сказать, но зачем, это глупо. И он умирает...
                                                                                                                           ***
В Англии, в доме находившемся на улочке рядом с Oxford street скончалась молодая девушка. Причина смерти - сердечный приступ. В руках у девушки были найдены треснутые золотые  колокольчики на нитке и записка:
"Сегодня колокола звучат осбенно громко, как будто свадьба или.... да, ты прав, похороны...Небеспокойся, я бы простила бы тебя, если бы было за что прощать... Ка будто свадьба...или...или похороны"

Конец

0

14

Признаки помешательства по тетрадке

1. Вы завели себе черненькую тетрадочку с надписью «Death Note» и записываете туда всех, кто вас обидел за день.

2. Когда же никто из записанных не умирает, вы уповаете, что у них не истинные имена.

3. Всех встреченных шатенов вы называете Лайтами....

4. Всех брюнетов – L...

5. Блондины же удостаиваются чести носить имя Мелло или Ниар....

6. Мисами же вы называете всех девушек, что слишком активно вешаются на шею к Лайтам...

7. И получаете от них по башне.

8. Всяческих крестов и яблок в подписях и аватарах у вас больше, чем татуировок на груди у арестанта. Но вас это полностью не волнует, и вы готовы приделавать еще и еще.

9. Удивившись, что у вас нет своего Бога Смерти, вы разукрашиваете своего братишку или сестренку, и очень удивляетесь, когда мама от увиденного падает в обморок...

10. Хотя видеть она ничего не должна. Она что, трогала вашу Тетрадь?

11. Вы абажаете писать фанфы. От простенького ангста до жестокого яоя. Вы выкладываете их в интернете штабелями...

12. А всех, кому они не нравятся, записываете в Тетрадь.

13. Вы перевели всю имеющуяся у вас мангу на все языки мира.

14. Вы сами начали рисовать продолжение манги.

15. Увидев свободного Лайта без Мисы, вы сами становитесь Мисой, а именно...

16. Вешаетесь ему на шею со словами: «Создадим же новый мир!!!!».

17. Лайт счастлив.

18. Вы тоже.

19. Испытываете слабость к рассыпчатым веществам белого цвета, нагло заявляя, что это сахар. Пьете не чай с сахаром, а сахар с чаем, заедая мармеладками в форме мишек (кавайиии! ) Из оставшегося после этого безобразия сахара складываете пирамидки.

20. Терпеть не можете носки

21. Разговариваете со своим ноутбуком, называя его Ватари.

22. Вы боитесь писать имена друзей в тетрадях, так как уверены, что в руках у вас тетрадь смерти;

23. На уроках английского слово light вы переводите как Кира;

24. Вы обходите очень крутой небоскрёб за 100 метров, так как уверены, что это штаб-квартира L;

25. А когда из него выходит очень упитанный мужичок, вы удивляетесь, как за это время Мацуда мог так сильно растолстеть...

26. Вы стали готично одеваться. Всех же, кому ваш стиль не нравится...

27. Неправильно! Записовать вам уже надоело! Вы просто берете ножик...

0

15

Название оригинала: Second Chance
Автор: SlightlyPsyco
Переводчик: asti_martini
Пейринг: L/Лайт
Рейтинг: R, в отдаленной перспективе - NC-17
Жанр: Suspense/Romance
Саммари: После смерти Лайт не смог попасть ни в Рай ни в Ад и в итоге отправился в Му. Но вот загвоздка - L это совершенно не устраивает. Лайта воскрешают и устраивают ему испытание. Что же он выберет - снова стать Кирой, или остаться с L и тем самым спастись? Вроде бы, обошлось без кардинального ООС. Место действия - Япония, 100 лет спустя после смерти Лайта.

Пролог

Музыка: Queen — Bohemian Rhapsody

А ведь Рюк предупреждал его. Человек, использовавший Тетрадь Смерти не сможет попасть ни в Рай, ни в Ад. Му — вот и все, что его ждет. Лайт не мог видеть, слышать, чувствовать — он даже думать ясно не мог. Пустота поглотила все его существо.

Хотя, даже в этом отвратительно пустом тумане собственных мыслей Лайт умудрился зацепиться за один образ. L.

Да, он помнил своего достойнейшего врага и лучшего друга. L был последним, что он видел, лежа на лестнице в том доме. Разумеется, это была лишь иллюзия, ведь он убил L задолго до своей собственной смерти. Но — Лайту было достаточно и простой галлюцинации. Что ж, он хотя бы смог увидеть L в последний раз.

Какая ирония — человек, который держал его в заключении и даже инсценировал его казнь, теперь был единственным, что помогало Лайту сохранять разум. Кроме образа L у Лайта ничего не было. Он все еще мог видеть, как L смотрит на него своими широко распахнутыми черными глазами. Его волосы все так же сюрреалистично топорщились в разные стороны, на нем была все та же фирменная белая кофта и мешковатые джинсы. Он сел напротив Лайта, ссутулившись и поджав под себя ноги, бледные губы шевельнулись, и… какого черта?..

Лайт зажмурился. А когда открыл глаза, сразу узнал то место, куда попал. Он был в той самой комнате штаба расследования дела Киры, где L упал со стула и умер у него на руках. Лайт глубоко вздохнул, опустив взгляд на свои руки.

— Лайт-кун?

Он поднял взгляд и тут же увидел L, который сидел за рабочим столом, прямо напротив него. Лайт на мгновение застыл, а затем, не отрывая глаз от скрючившегося в своей любимой позе детектива, пораженно выдохнул:

— L? Как?..

L улыбнулся.

— Я рад, что ты помнишь. Вероятность того, что в Му ты все забудешь, составляла 67.3 процента.

— Что происходит? — быстро спросил Лайт. — Я не мог попасть ни в Рай, ни в Ад, так где мы?

L, казалось, обрадовался еще больше.

— А ты все так же бестактен.

Затем L выставил руку ладонью вверх и в ней тут же появилось блюдце с клубничным чизкейком. Сахарозависимый детектив совершенно по-детски улыбнулся и в другой его руке материализовалась вилка.

Пока знаменитый сыщик вкушал тортик, Лайт сделал вывод:

— Это ты создал эту комнату. На самом деле мы все еще в Му.

— Верно, Лайт-кун, — L отправил в рот кусочек торта и пояснил: — Мне пришлось создать эту комнату потому, что ты не попал в Рай и другими понятиями оперировать не можешь.

— А ты все-таки попал в Рай?

— Я ведь не раз говорил Лайт-куну, что из нас двоих именно я правильно воспринимаю понятие «справедливость».

Лайт раздраженно скрестил руки на груди.

— Если ты пришел сюда только для того, чтобы со мной перепираться, то я лучше вернусь обратно в Му.

L вздохнул:

— Лайт-кун так плохо обо мне думает…

— Тогда зачем ты здесь? — нетерпеливо спросил Лайт.

— Я пришел, чтобы кое-что тебе предложить, — ответил L, спокойно пережевывая чизкейк. — Если дело выгорит, то ты попадешь в Рай.

Лайт подскочил:

— Как? Что я должен делать?

L спокойно доел тортик и положил руки на колени.

— Тебе нужно будет пройти испытание. Но это будет тест на моральные качества, а у тебя с этим, к сожалению, плохо, Лайт-кун.

— С моралью у меня все в порядке.

— Не-а, — не допускающим возражений тоном ответил L. — Будь у тебя нормальные представления о морали, в Рай бы отправился ты, а не я.

Лайт вскочил, с силой опустил руки на стол и одарил L злым взглядом.

— Какой вообще в этом смысл? Даже если есть способ вытащить меня отсюда, то почему ты мне об этом рассказываешь? Я ведь убил тебя.

Детектив хладнокровно встретил его взгляд и ядовито выдал:

— Я в курсе, как именно я умер, Кира-кун. До тебя еще не дошло, что я — единственный, кто хочет тебе помочь? Больше никто из тех, кого ты знал при жизни, не желает иметь с тобой ничего общего.

Лайт замер, а затем медленно опустился обратно в кресло, пока детектив продолжал говорить.

— Мне пришлось многое сделать, чтобы просто увидеться с тобой. Хотя ты этого и не чувствуешь, но на Земле со дня твоей смерти прошло уже сто лет. За все свои заслуги я и получил возможность с тобой встретиться.

— Мне жаль, — тихо сказал Лайт.

— Нет. Кира ни о чем не жалеет.

Лайт открыл было рот, чтобы возразить, но потом — просто вздохнул.

— Я просто не могу понять, почему ты это делаешь. Ты ведь знаешь, что я — Кира. Зачем ты мне помогаешь? Где логика?

— Да уж, действительно. Я, знаешь ли, просто пошел на поводу у собственного эгоизма.

— Что? — Лайт помедлил немного, прежде чем уточнить: — В смысле?

L скрепил пальцы в замок и ответил:

— Для меня Рай не был Раем, потому что там не было тебя.

Лайт широко раскрыл глаза, в шоке глядя на L, а затем нервно рассмеялся.

— Ну да, L. Ты случайно Рай с Адом не спутал?

L так и остался предельно серьезен.

— Ты, Лайт-кун, мой первый и единственный друг. И Рай без тебя — не Рай. Поэтому тебе и предоставили второй шанс.

В то же мгновении Лайт стал быстро прокручивать в голове открывшиеся возможности. Я снова смогу стать Богом. Если L вернет меня к жизни, все, что мне нужно будет сделать — это снова завладеть Тетрадью Смерти, и…

Неожиданно в воздухе просвистела вилка и прилетела прямо Лайту в лоб.

— Ай, — Лайт моргнул, а затем прожег детектива гневным взглядом. — Какого дьявола, L?

— Мне не понравилось выражение твоего лица, — L прикусил ноготь на большом пальце. — Когда Кира планирует что-то грандиозное, он щурится. И пока ты не начал обдумывать, как использовать ситуацию себе на пользу, тебе следует узнать условия твоего воскрешения.

Лайт уверенно откинулся в кресле.

— Ладно, что за условия?

L слегка усмехнулся.

— Твоя новая жизнь будет намного сложнее предыдущей, Лайт-кун. Ты будешь не избалован, у тебя будет совершенно другая семья. Но при этом твои душа, личность и даже внешность останутся прежними, ведь ты совершенно не изменился за эти сто лет. И, конечно, ты ничего не будешь помнить ни о своей прошло жизни, ни о Тетрадях Смерти. Но — в определенный момент ты снова найдешь Тетрадь. Если ты используешь ее и в этот раз, Лайт-кун, тебя снова ждет печальный конец и на этот раз твоя душа полностью исчезнет в Му.

— Но если я останусь прежним, я нова стану ее использовать.

— Одно различие все же будет. Сначала ты встретишь меня, — огромные черные глаза L, казалось, пытались просверлить в нем дыру. — Меня тоже воскресят, как и большинство людей, которые были замешаны в деле Киры. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты не совершил тех же ошибок.

— Тетрадь Смерти не была ошибкой, — упрямо возразил Лайт.

L опустил глаза и вздохнул.

— Я знаю, что ты все еще в это веришь, но я надеюсь изменить твое мнение после того как мы воскреснем.

Не сработает. Мое решение окончательно и не подлежит полемике. Как только у меня в руках окажется Тетрадь, я снова убью тебя, L. Лайт лениво взглянул на приговоренного им к смерти детектива.

— И каковы шансы, что все пройдет так, как ты хочешь?

— 2.4 процента, что ты попадешь в Рай, Лайт-кун.

— А какой тогда смысл дергаться и устраивать тесты? — удивился Лайт.

— Лучше уж положиться на эти 2.4 процента, чем сидеть и ничего не делать.

Пару мгновений Лайт просто смотрел на L, едва ли веря в услышанное. Это правда… Ему действительно не все равно, что со мной будет… Лайт отвел взгляд от глупца, который, как выяснилось, прятался в шкуре гения.

К несчастью, его взгляд уперся в тот самый офисный стул, с которого когда-то упал L. Лайт хмуро посверлил взглядом треклятый предмет гарнитура. Из всех возможных мест L выбрал и создал именно это…

Голос L звучал как никогда хладнокровно и собранно.

— Ты расстроен, потому что не понимаешь мотивов моих поступков.

— Я убил тебя, — без единого намека на гордость буркнул Лайт.

— Да, и меня уже давно интересует, был ли Лайт-кун счастлив после этого.

Лайт повернулся в кресле, чтобы снова встретиться взглядом с L.

— Кира — был.

— А Лайт-кун и есть Кира.

Лайт почти незаметно кивнул. Будь они оба живы, Лайт бы сейчас придумывал очередную ложь, попрекая L за то, что он ему не верит. Но теперь ему оставалось только безразлично кивнуть, ведь необходимость в спорах отпала, когда его сердце остановилось.

Тем временем L объявил:

— Еще тебе следует знать, что все, кто когда-либо пользовался Тетрадью Смерти проходят тот же тест. Было бы не честно оставить их за бортом, так что ты наверняка встретишь и их тоже.

— А мою семью тоже вернут к жизни?

На лице L промелькнула тень удивления.

— Да, но они больше не будут твоими родственниками. Раньше ты не особенно интересовался своей семьей…

— Мне просто стало интересно, — оборвал его Лайт. — Так когда начнется испытание?

L поднялся, кивнув в сторону двери.

— Как только мы выйдем из этой комнаты.

Лайт тоже поднялся, буравя взглядом дверь. Высокая, стальная – она выглядела весьма буднично, хотя Лайт мог поклясться, что еще секунду назад ее там не было. По обыкновению сутулясь, L спокойно подошел к загадочной двери.

- Как только мы выйдем отсюда, наши воспоминания будут стерты, и у нас начнется новая жизнь.

Лайт в предвкушении направился к двери, прокручивая в голове услышанное и, как всегда, составляя планы. Я наконец покину Му. L может говорить что угодно, но на самом деле ничего не изменится. Я снова найду Тетрадь Смерти. Это – мой второй шанс стать Кирой, спасителем мира, и ничего более. Лайт остановился перед выходом, плечом к плечу с L. Никто из них не шевельнулся, чтобы открыть дверь. Лайт взглянул на замершего рядом сыщика. Какая чудовищная ирония судьбы – Лайт так долго пытался его убить, а теперь L приложил все свои силы, чтобы вернуть его к жизни. Было бы проще сказать, что L – просто дурак, раз идет на это. Но L дураком не был, отнюдь, он был гением, более того – единственным человеком, которого Лайт действительно уважал.

Когда L уже протянул руку к двери, Лайт вдруг спросил:

- Разве ты меня не ненавидишь?

Детектив замер, сомкнув пальцы на дверной ручке. Лайт мысленно отвесил себе подзатыльник за такой бессмысленный вопрос. Они ведь все равно не вспомнят ни слова из этого разговора. Спросил, не подумав, просто… Лайт просто хотел знать, вот и все. Действительно хотел. И хотел услышать ответ прямо из уст L. И, самое странное, Лайт даже не знал, что хотел услышать в ответ.

- Я ненавижу то, что делает Кира. Но нет, к тебе я не испытываю ненависти, Лайт-кун, - L неожиданно улыбнулся и повернул ручку. – Я сказал правду, ты – мой единственный друг… Хотя, я думаю, что мои чувства к тебе – нечто большее, чем просто дружба.

Лайт не отрывал от L шокированного взгляда и все не мог поверить в то, что слышал. Все его внимание обратилось к детективу, на дверь он больше не смотрел. L внезапно провернул ручку до упора, и дверь распахнулась. Сквозь проем хлынул ослепительный белый свет и комната начала таять.

Но Лайт даже не моргнул - он почти не замечал этого невыносимого свечения. Он просто стоял и все так же шокировано смотрел на L. Потому что поразил его не этот яркий свет, а последние слова, так легко слетевшие с бледных губ:

- Я люблю тебя.

И все исчезло.

0

16

Глава 1: Семья

п/п: в отличие от оригинала, здесь Миса в запале начинает говорить о себе в первом лице.

Музыка: Simple Plan – Welcome to my Life

- Мадам, я хотела поговорить о вашем сыне, - директриса средней школы сидела за столом, выставив перед собой сцепленные в замок руки.

Сидящая напротив светловолосая женщина в черном кожаном костюме вздохнула:

- О, Боже. Лайт опять завалил все тесты?

- Эм, нет. Вообще-то мы обнаружили, что он особенный.

- В смысле умственно отсталый? – недовольно спросила женщина.

- Нет, мадам, - сквозь зубы процедила директриса – похоже, у нее заканчивалось терпение. – Видите ли, все это время у Лайта была некоторая неспособность к учебе. Около двух недель назад мы помогли ему справиться с этой проблемой. Разве он вам не рассказал?

Блондинка лишь пожала плечами.

- Он довольно замкнут.

Во взгляде директрисы мелькнуло неодобрение, но она продолжила:

- Дело в том, что у Лайта теперь лучшие результаты по школе.

- Тогда зачем вы меня вызвали?

- Я думаю, что Лайт достигнет большего в более продвинутом учебном заведении.

- Более дорогом, вы хотите сказать, - раздраженно фыркнула мать Лайта.

- В общем, да. Но Лайт сейчас учится в таком быстром темпе, что никто за ним не успевает, и…

- Он останется здесь, - блондинка надвинула на глаза стильные темные очки, взяла сумочку и направилась к выходу.

Лайт наблюдал за ними через стеклянное окошко в двери кабинета директора. Он все слышал, и реакция матери его совершенно не удивила. Лайт отступил в сторону, когда его мать вылетела из кабинета. Директриса все еще что-то кричала е вслед, но мать Лайта это просто проигнорировала.

- Пойдем, Лайт. Твоя сестра уже ждет нас, - в приказном тоне сказала женщина.

Лайт послал директрисе извиняющуюся улыбку, а затем последовал за своей не отличавшейся вежливостью матерью по коридору. Эта средняя школа была далеко не лучшим местом для учебы. Обои и ковер были подраны, ремонт не проводили уже много лет – было удивительно, что школу еще не закрыли. Лайту было тринадцать, а он уже не мог дождаться перевода в старшую школу, где ученики из бедных семей будут учиться с теми, что побогаче.

Он шел рядом с матерью, прожигая взглядом подранный ковер.

- Ты могла бы себе это позволить.

- Ты же знаешь, что в последнее время я не работала.

Лайт недовольно фыркнул:

- Как будто у тебя есть нормальная работа. Воруй больше, и все дела.

- Следи за языком, - прошипела блондинка.

В ответ Лайт кивнул на пыльную камеру на углу.

- Вообще-то, они уже много лет как вышли из строя.

Его мать ощутимо расслабилась, но все так же недовольно бросила:

- Не упоминай мою работу вне дома.

- Да, мадам, - буднично ответил Лайт, и они продолжили путь молча.

Они быстро покинули обшарпанное грязно-серое здание школы и прошли к парковке. Как только перед ними показалась черная, блестящая спортивная машина его матери, Лайт нахмурился.

- Ну да, теперь я понял, почему ты не можешь позволить мне сменить школу.

Женщина вздохнула.
- Твоя сестра к тебе очень привязана, Лайт. Ты ведь понимаешь, насколько ужасно она бы училась в более продвинутой школе, если бы я перевела вас обоих.

Лайт просто промолчал. Его старшая сестра всегда была любимым ребенком в семье. Ей никогда ни в чем не отказывали. А у нее было нездоровое желание быть как можно ближе к нему. Как только они подошли ближе, сестра Лайта открыла дверь и вылетела из машины.

- Лааааааааайт! – девочка в наряде à là готическая Лолита повисла у него на шее. – Миса-Миса за тебя волновалась! Ты в порядке? Директриса тебя ругала?

- Нет, - с ощутимо горечью буркнул Лайт и юркнул на заднее сидение.

Миса сконфуженно оглянулась на мать, и воровка посоветовала:

- Не обращай на него внимания, Миса. Поехали домой.

Крики начались, едва они переступили порог своей небольшой квартиры. Терри Морелло, он же Айбер, сидел за кухонным столом, прямо напротив входной двери. Было очевидно, что он ждал их возвращения, и, судя по ярости на его лице, Лайт понял, что их с Мисой ждет веселый вечерок под аккомпанемент криков родителей.

- Я проверил твои счета за разговоры по сотовому, Веди. Тебе написывает очередной урод?

- Мои разговоры – не твоего ума дело, чертов властный подонок! – выплюнула в ответ Веди.

Лайт заметил, как Миса беспокойно заерзала у него за спиной. Она всегда плохо переносила ссоры. Со временем Лайт научился не обращать внимания на перебранки родителей, а вот Миса каждый раз сжималась в комочек и плакала. Айбер и Веди уже орали друг на друга во все горло. То, что Айбер в очередной раз подозревал Веди в измене, было не удивительно. Если учесть, что они оба иммигрировали в Японию из Европы, было очевидно, что Веди нагуляла Лайта от кого-то из местных. Хотя у Мисы тоже была восточная внешность, она родилась еще до брака Веди с Айбером, и Лайт отлично знал, что Миса была любимицей именно из-за этого. Ведь это не она была плодом измены. Не она разрушила их брак.

Миса испуганно подпрыгнула, когда Айбер с силой ударил по столешнице.

- Давай разойдемся по комнатам, - тихо посоветовал Лайт. – Это надолго.

Миса, дрожа, кивнула, и они проскользнули к своим комнатам дальше по коридору.

Лайт сделал домашнюю работу примерно за десять минут. Раньше ему приходилось тратить по нескольку часов на каждый предмет… Неудивительно, что все считали его тупым. Лайт сложил тетради в ящик аккуратной стопкой. О, ему нравилось быть самым умным. Вообще-то, он всегда был таким, но почему-то смог начать использовать свои способности лишь сейчас. Если Лайт чем и гордился, так это своим интеллектом. Да и не то чтобы у него было хоть что-то еще, достойное гордости. Лайт стыдился своей семьи, особенно Айбера и Веди. Воровка и мошенник – далеко не лучшие из людей. Да и потом, они оба его ненавидели.

Потом Лайт сидел на кровати и смотрел в окно, как и много вечеров до этого. В двухэтажном доме напротив жила образцово-показательная семья. Каждый день маленькая девочка возвращалась домой из школы под руку со своей матерью, а спустя несколько часов к дому подъезжала полицейская машина. Пока отец семейства шел к дому, девочка выбегала к нему навстречу, чтобы обнять. Лайт хотел, чтобы у него была такая же семья. Заботливая мать, милая, невинная сестренка, всеми уважаемый отец – офицер полиции…

Хотя Лайта и вырастили преступники, он терпеть их не мог. Что-то в них вызывало в мальчике такое жгучее отвращение, что ему хотелось стереть их с лица земли. Лайт запустил пальцы в волосы. Он знал, что не должен так думать. Они ведь моя семья. Даже из своей комнаты Лайт прекрасно слышал неумолкающие крики Айбера и Веди. И я, черт возьми, ненавижу свою семью.

Внезапно Лайт услышал робкий стук в дверь. Он уже знал, кто это. Лайт вздохнул и открыл дверь в комнату, позволяя Мисе уже в который раз за день на нем повиснуть. Будучи старшим ребенком, она, однако, вела себя так, что казалось, будто старший из них двоих – Лайт.

- М-миса больше не хочет этого слышать, - она уткнулась ему в плечо и заплакала.

Лайт мысленно чертыхнулся, но пустил ее в комнату. Он быстро захлопнул дверь, чтобы хоть немного приглушить крики. Миса все еще цеплялась за него, словно утопающий за спасательный круг, беззвучно рыдая. Лайт подвел ее кровати и пружинистый матрас грустно скрипнул, прогнувшись под их весом.

- Айбер наверняка снова уйдет, - хладнокровно сообщил е Лайт.

- Но Миса не хочет, чтобы он уходил, - совершенно по-детски шмыгнула носом Миса. – Миса просто хочет, чтобы они перестали кричать.

- Рано или поздно они разведутся, и тебе больше не придется это слушать.

- Нет! – она еще сильнее сжала его ладонь. – Семья Мисы не может просто так развалиться!

Она и так уже давно развалилась. Лайт решил промолчать и дать ей наплакаться вволю. Пребывающая в расстроенных чувствах девочка так на нем повисла, что вскоре Лат упал на спину, но Миса, казалось, этого не заметила – она продолжала все так же безутешно рыдать у него на груди. Так Лайт и лежал в течение нескольких минут под своей сестрой, вместо подушки.

Наконец Миса прекратила плакать и подняла взгляд на Лайта.

- Даже если мама и Айбер разойдутся, пообещай, что мы-то с тобой никогда не расстанемся.

- Айбер нам не отец, так что права на опекунство в любом случае получит мама.

- Миса знает… - она прикусила нижнюю губу и посмотрела на него с каким-то странным выражением. – Миса тебя любит, Лайт.

Это все уже начинает раздражать. Нужно поскорее от нее избавиться.

- Конечно, Миса. Я тебя тоже люблю, - Лайт приподнялся на локтях.

Его сестра радостно взвизгнула и обняла его за шею. Из-за этого и так изрядно раздраженный Лайт снова упал на спину. Миса тем временем устроилась у него на коленях и придвинулась ближе к его лицу.

- Миса так счастлива. Она боялась того, как ты к этому отнесешься.

Лайт напрягся. Я что-то не так понял?

И когда она приблизила свои губы к его, Лайт тут же сбросил ее с себя, слетел с кровати и отскочил как можно дальше от своей сестры.

- Что случилось? – с убитым выражением лица спросила она. – Разве ты не любишь Мису?

- Не так! – из-за накатившего приступа паники Лайт почти сорвался на фальцет. – Ты моя сестра!

- Я знаю! – она спрятала лицо в ладонях. – Но я не могу о тебе не думать. Я ужасно хочу тебя, Лайт! И я знаю, что ты принадлежишь мне!

Лайт не мог сдвинуться с места. В голове было пусто, и все, что он мог в данный момент – это смотреть на свою все больше распаляющуюся сестру.

- Я знаю, что так нельзя! Я знаю, что это неправильно! – по ее лицу уже ручьем текли слезы. – Но я люблю тебя! Всегда любила и всегда буду! Ты не должен был быть моим братом! – она утерла слезы и слабым голосом проговорила: - Я наказана. Не знаю за что, но я наказана. Потому что так хочу тебя и не могу быть с тобой вместе.

- Ты не наказана, - выдавил из себя Лайт.

- Нет, наказана! И ты – тоже!

Лайт не знал, что ответить на это. Она вела себя ненормально… Я бы даже сказал сюрреалистично. Он отвел взгляд от нее и стал бездумно считать квадратики на ковре, пока Миса не покинула комнату, захлебываясь слезами. К счастью, Айбер и Веди до сих пор кричали и не слышали этих откровений. Не знали, что его сестра пыталась… его поцеловать.

Время приближалось к одиннадцати, когда Айбер наконец вылетел из квартиры. Долгожданная тишина помогла Лайту привести мысли в относительный порядок.  Он всегда знал, что Миса была на нем несколько помешана, но такое… Вскоре Лайт выбрался из комнаты, чтобы взять на кухне что-нибудь перекусить. Он прокрался по коридору настолько тихо, насколько мог, но его мать все равно его заметила.

- Лайт, - светловолосая воровка сделала внушительный глоток из стакана с вином. – Ты ведь знаешь, что это Айбер дал тебе имя?

- Да, я в курсе, - флегматично отозвался Лайт, открывая дверь буфета.

- Это ты виноват в том, что он меня ненавидит.

Рука Лайта замерла над пакетиком чипсов. Сердце неприятно екнуло, но потом он мысленно дал себе подзатыльник – не стоило обращать внимания на эти разглагольствования – и вытащил чипсы. Целенаправленно проигнорировав уже успевшую приложиться к алкоголю мать, он повернулся, чтобы уйти к себе в комнату.

- Лучше бы ты вообще не появлялся на свет, - и она залпом выпила очередной стакан.

Он замер на секунду, но все же сдержал порыв накричать на нее. А потом огромным усилием воли заставил себя спокойно дойти до своей комнаты и закрыть дверь. Пакетик чипсов приземлился на стол – есть Лайту по понятным причинам больше не хотелось. Он выключил свет и повалился на кровать.

Лайт позволял себе плакать только в темноте – но в этот раз слез не было. В детстве он часто плакал. Но потом обида превратилась в ненависть. И свои слезы он тоже ненавидел.

Чтобы отвлечься, он вслепую нашарил на кровати пульт, включил небольшой телевизор, стоящий на краю стола, и безразлично прощелкал несколько каналов, пока не наткнулся на выпуск новостей.

Журналистка, оживленно жестикулируя, сообщила:

- Сегодня в Токио был пойман серийный убийца и насильник. На счету преступника по меньшей мере тридцать жертв, и полиции пришлось прибегнуть к помощи шестого L для его поимки. К сожалению, пятый L был убит несколько дней назад, но шестой L оказался достойной заменой…

В приступе злости Лайт выключил телевизор и швырнул пульт через всю комнату. Он ненавидел даже само упоминание L, ведь все знали, что третий L поймал Киру, или, как говорилось в учебниках истории, Ягами Лайта. Айбер назвал Лайта в честь Киры. Это было почти как если бы еврей назвал своего сына Адольфом. Чтобы унизить. Оскорбить.

Решение побыть на этот вечер апатичным манекеном пошатнулось, когда Лайт почувствовал, как к глазам подступают слезы. Мальчик сделал несколько глубоких вдохов. Он не будет плакать. Не будет… Он перевернулся на другой бок и снова стал смотреть в окно – на тот дом, где жила идеальная, благополучная семья. В такие моменты Лат готов был согласиться с Мисой.

Может, они и вправду наказаны?

0

17

Какой я хочу видеть вторую часть этого аниме... Знаю, что бред. Но фантазия пашет только в эту сторону...)

Фик по "Тетради смерти". Возрождение Киры.

  Темнота... Вокруг одна темнота... Он знал, что двигается, но не ощущал этого. Каждая клетка тела болела, но он не ощущал боли... Полная несопостовимость. Он чувствовал голод но одновременно не был голоден. Не ощущал пространства. Не слышал звуки, не слышал даже тишину, окружавшую его. Вот на что обрек Киру Рюк и все, кто не понимал его. Неужели это конец? Сколько времени прошло? Кажется, минута. Или...вечность.

  Рюк стоял над пропастью и смотрел вниз, на огненную бурлящую лаву. С тех пор, как не стало Лайта, прошло полтора года. Рюк никогда не жалел тех, кого сам убил. Он сразу предупреждает людей, взявших тетрадь смерти, что в конце концов их имя окажется в личной тетради Рюка, что тетрадь несет человеку одни только несчастья... А обладатель сам решает, пользоваться тетрадью дальше или же отказаться от нее и все забыть. Многие так и делали, но бывали исключения. Одним таким исключением и был Ягами Лайт. Для Рюка он был кем то типа клоуна, развлекавшего его. Лайт был всего лишь очередным человеком, слишком много возомнившим о себе. Рюк мрачно усмехнулся. Если подумать, Лайт был самым лучшим клоуном. Он возомнил себя Богом, решил создать новый мир, для хороших людей. Он решил искоренить преступность. А теперь... теперь жизнь бога смерти снова стала пресной, скучной, однообразной. Иногда Рюк даже жалел о том, что убил Лайта. Ведь это Рюк вершил судьбу Лайта. Не занеси он его имя в свою тетрадь, КИРА был бы жив, и возможно, избежал бы тюрьмы и продолжил вершить правосудие и дальше веселя бога смерти. Внезапно, неподалеку от Рюка упал белый листок. Помедлив, тот все же взял лист в руки. Взял...и сразу же отбросил от себя.
-Это невозможно!-безмолвно прошептал он. Боги смерти, конечно, знали о том, что существует еще одна тетрадь, с помощью которой можно воскресить...но что она делает в мире богов смерти?! И...это не вся тетрадь а только листок из нее. Рюку стало плохо. Если бог смерти докоснется хотя бы до обравка из этой тетради то ровно через 12 часов буквально превратится в песок.
-Что делать?-этот вопрос не давал богу смерти покоя.-Ну, попадись мне тот кто кинул сюда этот злополучный листок! Я его с этого самого обрыва кину в кипящую лаву из которой уж точно никто не выберется.
  Надо срочно что-то делать. Хоть жизнь бога смерти и была скучной, умирать он никак не хотел. На листке стали проступать буквы. Рюк схватил его и прочитал первую, только что написанную кем то строчку. "Приносим свои извинения,Бог Смерти."
-Зачем мне ваши извинения!-прорычал Рюк. Пролетавший мимо бог смерти Дик, увидев яростного коллегу, быстренько смотался. В мире богов смерти Рюк стал одним из самых сильных. Лайт принес ему много силы убивая преступников, а тем более своей смертью.
  На листке начали проступать новые слова. "Мы знаем как все можно исправить. Как выйти из сложившейся ситуации." Рюк нетерпеливо встряхнул листок. "Бог Смерти, дотронувшийся до листка из тетради Воскрешения должен воскресить того, кого убил. Тогда он останется жив и не превратится в кучу песка." Рюк поморщился. Воскрешать и давать жизнь кому то-это самое унизительное для бога смерти. Тем более, бог смерти умирает если спасет кого то... "Это единственный выход. Правило Богов Смерти о том, что воскресивщий кого то Бог Смерти умирает, в данном случае не действует.  Выпишите на этот листок одно имя из своей тетради таким образом воскресив того человека, и вы сами останетесь живы."
-Хм... Нет ничего унизительнее... Но это все же лучше, чем рассыпаться прахом через 12 часов. А зачем вы мне помогаете?-внезапно спросил Рюк,-смерть одного из Богов Смерти-выгода для вашего мира, как он там называется...
  "Если мы не поможем вам, то станем убийцами." Рюк хмыкнул. "Воскрешенный должен докоснуться до любого предмета из прошлой жизни, тогда он обретет свое тело. После этого, проклятие спадет с Бога Смерти." Буквы пропали. Положив листок в один из многочисленных карманов, Рюк полетел к другим богам смерти. Те как всегда играли в кости. Сев неподалеку, Рюк погрузился в раздумья. Воскресит он Лайта. Осталось собраться с силами, спустится в новый мир... И оживить Лайта. Самое унизительное. Но он должен. Присутствующие обратили внимание на отстраненное выражение "лица" Рюка.
-Наверное опять яблоки кончились. Впал в депрессию-ехидно, но осторожно прокомментировал Матаго, похожий на забинтованного одноногово червя засунутого в панцирь улитки.
  Хмуро взглянув на него, Рюк взмахнул крыльями и взлетел. Немного покружив на миром  Богов смерти, он полетел в человечесикй мир. Время летит быстро, надо решаться. Если не хочешь стать кучей песка.

Продолжение:

Эл сидел за компьютером, ссутулившись как обычно, устало щелкал на кнопочки, не понимая что вводит. Мысли мельтешили в голове как залетевшие в комнату мотыльки вокруг горящей лампы. Уровень преступности в мире снова вырос... Риюзаки стал одобрять действия Киры. Хотя и понимал что это не выход из положения. А ведь все таки выиграл битву Эл. До недавнего времени все думали что Эл и Ватари погибли. Так и должно было быть, но Ватари предусмотрел, что Кира попытается их убить если узнает настоящие имена. Поэтому поддержал идею Риюзаки скрепить их цепями, чтобы Эл всегда мог наблюдать за Лайтом. Если бы Лайт был Кирой, у него не было бы шансов записать имена в тетрадь. Поэтому Ватари и Эл решили, что Кира, если это Лайт. попытается убить их через какого нибудь из богов смерти. Самым сговорчивым была Рэм. Тогда Ватари каким то непостижимым образом сумел поменять листок в тетради, куда Рэм бы записала имена, а потом они вместе инсценировали смерть. После смерти Киры Риюзаки несколько раз приходил на могилу Лайта. Блестяще раскрыв еще три преступления, Эл понял. что самым достойным противником был Кира. Понял и забросил детективное дело. Иногда, Риюзаки давал консультации детективам, нуждавшимся в помощи. Но сам в расследовании не участвовал. Зазвонил телефон и прервал мрачные мысли Эла.
-Милый, ты помнишь о свидании?-прозвучал знакомый голос в трубке. Это была Аманэ Миса. После смерти Лайта она долго была безутешна и внезапно нашла в Риюзаки своего друга. Но для Мисы слова "друг" не существует поэтому она быстро перевела его в свои парни, заявив что он симпатяжка, если не сутулится. Риюзаки не хотел выслушивать тирады Мисы насчет правильной осанки поэтому приходилось ходить прямо. Эл вздохнул. Он не считал Мису своей девушкой, скорее другом. Но девушка и так потеряла одну свою "любовь", поэтому заявить ей в лицо обо всем этом он не мог. Миса  обязательно неправильно все поймет. Хотя Миса ему немного нравилась... Взглянув на часы Риюзаки выключил компьютер. Глаза защипало. Решив прогуляться перед свиданием, Риюзаки вышел за сорок минут до встречи.
  В воздухе кружился аромат сырых листьев. осень подходит к концу. Все люди куда то идут. У каждого свои дела. Сам того не подозревая, Эл в каждом проходящем мимо человеке пытался узнать Лайта. Глупо, но враг стал единственным другом. Бросив это занятие, Эл неспеша поплелся к месту встречи с Аманэ Мисой.

  Рюк нервно грыз уже шестую ручку. Воскресить человека... Листок лежал перед ним. Осталось лишь написать имя. А потом найти что либо из прошлой жизни Лайта. Осталось всего лишь два часа. Раздался треск. Это поломалась очередная ручка... Достав из неоткуда новую "жертву" он написал фамилию. Ягами. Рюк вздохнул. Каждая бука давалась ему с трудом. Его станут презирать... "Или унижение, или существование" твердил Рюк. Ла...йт. Буквы вспыхнули ярко-голубым цветом. Рюк торопливо оторвал уголок от листа и спрятал его в один из своих многочисленных карманов. На всякий случай. Гром пронзил ясное голубое небо средь бела дня, вихрь окружил дом, на крыше которого сидел Рюк, ярко-синяя вспышка ослепила бы любого... Когда все это улеглось, бог смерти увидел парящего рядом Лайта. точнее, не самого Лайта, а его привидение.
-Хм... Рюк. Не ожидал тебя больше увидеть... А...что я здесь делаю?
  Голос Лайта изменился. Сиплый и свистящий голос заставил Рюка вздрогнуть.
-Мне...пришлось тебя оживить.
-Зачем? Я уже привык к тем ощущениям потерянности, когда ты не чувствуешь ничего, не понимаешь где ты, что делаешь, вокруг только тьма. Ты ничего не видишь, но знаешь что где то находишься и что то непонятное тебя окружает. Когда ты, Рюк, говорил что я не попаду ни в рай ни в ад, я даже представить не мог каково это. Я многое понял, находясь в этом состоянии, Рюк. очень многое...
-Придется прервать твою тираду. Тебе надо дотронуться до чего либо из прошлой жизни.
-Может хоть что нибудь объяснишь?-ухмыльнулся Лайт.
-Некогда-бог смерти беспокойно взглянул на часы висевшие на стене противоположного дома.
-Хорошо. Но ты в большом долгу, Рюк. Мне все равно, зачем ты меня оживил, но сейчас я требую тетрадь смерти и...
-Осталось 23 минуты. Если не хочешь отправится обратно ищи что либо из прошлой жизни.
-А чем тетрадь не вещь из прошлой жизни?-вздохнул Лайт- Рюк, я устал, зачем ты...
  Рюк молча сунул ему тетрадь и отлетел. Ярко-желтый свет окутал Лайта а потом взорвался сотнями искр. Теперь перед Рюком стоял настоящий Лайт.
-А теперь объясни мне ВСЕ!-прикрикнул Ягами-Зачем я тут? Низачто не поверю что ты соскучился, Рюк.
  Рюк достал откуда-то яблоко и грустно вздохнул(видимо яблоко было последнее). Лайт внимательно выслушал историю, приключившуюся с богом смерти а затем спокойно сказал:
-А почему именно я? Ты подумал, как я теперь буду жить? Где? Все считают что Ягами Лайт мертв.
-До некоторого времени все считали что и Эл мертв-прищурился Рюк-А на тот момент я думал только о том, чтобы спасти свою шкуру.
-Тоесть?-Лайт резко развернулся и гневно уставился на Рюка
-Ну да, я эгоист.-Рюк смачно хрустнул последним кусочком яблока- и ничего с этим не поделаешь...
-Рюк! Я про Эла. Он жив?
-Я знаю столько же, сколько и ты. Ватари все предусмотрел и спас себя и Риюзаки.
  Лайт посмотрел вниз с крыши дома и попросил Рюка найти ему длинный плащ с большим капюшоном.
-Надеюсь, Миса еще жива и квартира в порядке-буркнул Лайт натягивая принесенный Рюком баллахон.
-Мне бы твои поблемы... Меня теперь будут презирать все боги смерти!-вздохнув, выдавил Рюк.

  -Давно ждешь?-весело прощебетала Миса подлетая к Риюзаки.
-Нет...-задучиво произнес Эл.
-Ну вот! Ты даже на свидании о чем то другом думаешь!-обиженно воскликнула Миса
-Миса. Мы не встречаемся. Мы просто ДРУЗЬЯ!-устало сказал Риюзаки
-А кто спорит?-подмигнула Миса-о, Риюзаки... Ты такой застенчивый!
  "Она когда нибудь понимает что собеседник имеет ввиду?"-раздраженно подумал тот и поплелся вслед за Мисой, находя плюсом что она вытащила его на улицу в такой прекрасный денек. Миса о чем то отвлеченно болтая то и дело дергала его за руку.
-Эй, ты меня слушаешь?
  Риюзаки недоуменно перевел на нее взгляд
-Опять не слушаешь! Потомучто не любишь!-вскрикнула Миса, но вместо того чтобы убежать, как обычно делают нормальные люди после такой тирады, потащила Эла к лавочке.
-Миса, повторяю,ты для меня не девушка а друг.
-Ну какой же ты застенчивый! Пойдем в кафе, поедим мороженое.
-Ага. Вот это первая светлая мысль пришедшаяя в твою светлую голову за сегодня.-буркнул Эл.
  Миса не расслышала его и потянула за собой.

  -Мне клубничное!-сказала Миса официанту, улыбнувшись.
-Мне шоколадное. И чтобы плитка шоколадки торчала. А еще конфет. пожалуста. И...пять...нет, шесть кубиков сахара.-на одном дыхании выпалил Риюзаки опешившему официатну.
-Риюзаки, не сутулься и опусти ноги на пол!-приказала Миса.
-Миса, я привык сидеть именно так...
-Ты сидишь с девушкой в кафе!
-С подругой!
-Не упрямься!Я же знаю что ты меня любишь!
-Миса, я всю жизнь провел за компьютером. Я даже незнаю что такое любовь и что чувствует влюбленный человек!
-Ты хочешь сказать что я страшная?-вскричала Миса.
-Я не это имею ввиду!
-А что!
-Что я тебя не люблю. Я ценю тебя как друга!
-Значит я уродина!-прошипела Миса и вскочила так, что опрокинула столик за которым они с Элом сидели-Я уродина! Ни ты, ни Лайт, никто меня не любит и никогда не любил!
  Риюзаки удивленно смотрел на спину удалявшейся Мисы. Она плакала, судя по мелким вздрагиваниям.
-МИСА! Ты когда нибудь поймешь меня правильно!?
  Миса остановилась и постояв с секунду, побежала домой.
-Ваше шоколадное мороженое и шесть кубиков сахара. А вот мороженое вашей девушки.-сказал подошедший официант.
  Эл молча взял один кубик в рот.

0

18

Название: Тетрадь Жизни: Дело о Мозгососе
Автор: Тадам Па Пам (Она же Трам Парарам)
Фэндом: Тетрадь Смерти
Бэта: я сама грамотная, да!
Пейринг: L/oc, Mello/oc, Mello/Matt, Matt/oc, Near/oc, Kira/oc, Watari/oc Ryuk/oc, Misa/Kira…короче, дофига…
Жанр: Детектив, комедия, ангст
Статус: в процессе
Дисклеймер: Л, Мелло, Мэтт, Бейонд, Ватари, Кира, Миса и Рюук принадлежат Цугуми Ооба и Такэси Обата. Город Пушкин принадлежит его мэру. Храм Святой Екатерины принадлежит городу Пушкину. Изобретение убийства принадлежит Каину. Тетрадь смерти – Лайту, Мисе и шинигамам. Женева принадлежит Женеве. Остальное всё моё.
Посвящение: Посвящается моим читателям. Конкретно – тебе. Радуйся.
Саммари: Обаятельная, психически неуравновешанная девятиклассница Лиза находит Тетрадь Жизни как раз в тот момент, когда загадочный маньяк одного за другим топит людей тихого городка Пушкина, высасывая мозги. Чисто случайно она воскрешает Л и тот начинает вместе с остальной ожившей командой, Ниаром и его странной преемницей своё расследование. Но совпадение ли, что преемницу зовут Кира Мотама, откуда у Бейонда глаза шинигами и самое главное – кто же тот дух, который пишет напутствия и подсказки в Тетради Жизни и подписывается «Л»?
Примечания: умоляю, прочитайте первые полстраницы. Оторваться вы уже не сможете. Я наверное первый фикрайтер с таким масштабом и таким сюжетом. Я очень старалась, правда. Я две недели придумывала фабулу. Я ночей не спала! Пожалуйста, прочитайте… я вас всех лю.
Размещение: с шапкой. Куда угодно, хоть на порносайт. Но не думаю, что там оценят)))
Эпиграф: Ein Voland kommt! (Гёте, Фауст)

1.Воскрешение

Итак.
Эта история произошла со мной в апреле позапрошлого года – собственно, она происходит и сейчас, так что я буду дополнять мои мемуары до глубокой старости – или пока мой дорогой друг, о котором пойдёт речь, не взломает комп и не накалякает отсебятины. До сих пор я умасливала его тортом «Полярный» и учебником алгебры за 11ый класс – дабы он не потерял форму.
Но вернёмся к повествованию.
Стоял грустный месяц апрель – грустный потому что всех  первоапрельских дураков уже успели вразумить, а тех, кто вразумлял, то бишь всех порядочных взрослых (так я называю тех, кому больше сорока) никто вразумить не смог от нехватки привилегий. И именно в этот месяц, когда осенние каникулы уже давно кончились, а летние ещё не думали начинаться, у меня кончилась тетрадь.
Не подумайте. По алгебре. Та, о которой вы подумали, не кончается, да!
Что делает нормальный человек, когда у него кончается тетрадь?
Нет. Не-а. И тем более не это.
Он идёт в магазин, что я собственно и осуществила.
Магазинчик был крохотный, по типу чековых микромаркетов. Тетради лежали на полочках аккуратно, как будто стали жертвой маньяка-педанта. Только одна выбивалась из общего строя – и по форме и по положению на полке. Я встала на цыпочки. Поясню – я  - это некто Лиза, ученица на то время 9го класса средней школы №606 с английским уклоном города Пушкина, что под славным городом Питером. Как и у всякого уважающего себя гомосапа, у меня есть кошка, родители, друзья, школа, карманные деньги и тараканы в голове, но о них потом.
Пока я просто стояла на цыпочках. Взяла с полки тетрадку. Первое, что мне бросилось в глаза – это отсутствие чека. +1000 аффтару дизайна. Без чека можно вынести.
Тетрадь была кристально-белой, глянцевой, и только на передней странице чернела надпись «Life Note». Тетрадь жизни то бишь. Ещё +9 аффтару дизайна. Кавайная няка, а не тетрадь. Хоть в клеточку?
Я открыла и мне в глаза бросились ряды длинных английских строк. Воттактак. Тетрадочка-то поюзанная.
Путаясь в латинице я перевела:
«Эта тетрадь предназначена для внепланового воскрешения, то есть для исправления ошибок шинигами и им подобных владельцев Тетрадей Смерти, как то: людей, богов, гномов, горгулий и т.п.»
Обнадёживающее начало.
«Чтобы воскресить несправедливо убиенного, надо вписать его имя кровью владельца тетради. P.S. Да, я хотел, чтобы ты нашла её. Но я не шинигами, я Един и с ним тебе придётся работать самой. Береги его.»
Весело. Это он мне?
Дальше тетрадка была в клеточку. Ну и ладно, на халяву худо не бывает. Я сунула тетрадь в карман и выбежала из магазинчика, пока на засекли.
Дома я заперлась в комнате и открыла алгебру. Цифры-цифры-цифры….ненавижу цифры. Проценты особенно….ужас. Кто учит алгебру, меня поймёт.
Я открыла тетрадь и занесла руку, чтобы выдрать страницы, но что-то меня остановило. Как под гипнозом я достала со стенки павлинье перо, проткнула пальчик и уже собралась писать, как поняла, что я не имею ни малейшего представление, кого хочу воскрешать.
Ладно. Запачкала перо, хоть подпишусь. Всё равно всё фуфло. Медленно я вывела на бумаге английскую Л – типа, Лиза. Но крови хватило только на одну буку.

Та часть мемуаров, которую пропустила бы в печать любая психологическая цензура, закончилась. Всем пока! Дальше записи поймут только просвещённые, остальные только подивятся проценту душевнобольных в нашей великой стране.
Сначала я услышала просто вздох и стук головы об пол.
«Глюк. Или в соседней квартире» - вполне логично заключила я и оборачиваться не стала. Но потом я просто вздрогнула, потому что у меня за спиной послышался сладкий зевок и причмокивание. Я от неожиданности выронила перо и обернулась.
Передо мной лежал парень. Ну или мальчик. Или мужчина. Короче, самец. И сладко-пресладко спал. На вид ему было лет восемнадцать, чёрные, как смоль, волосы, стояли (лежали, сидели – разница небольшая) – как у дикобраза после Хэрбал Эссенсес. Брови были выщипаны, причём не ниточками, а совсем. Одежда была довольно незамысловатой – широкая растянутая кофта и широкие голубые штаны. Носков не было, равно как и какой-либо обуви.
Не скажу, что он был красивый – зато напишу. Уже написала. Только жутко бледный и худой, как будто его морили голодом. Длинные, тонкие музыкальные пальцы сжимали синие коленки, при этом большой палец он умудрился засунуть в рот. Мордочка сего явления выражала святое умиротворение.
Как этот субьект оказался на полу моей комнаты, я представления не имела. Окно было заклеено, ни в полу ни в потолке трещин не было и вообще за так быстро заснуть невозможно. Я осторожно слезла со стула и коснулась его плеча носком туфли.
Никакого шевеления.
Однако зачем ему лежать на полу? Я подхватила его под мышки и втащила на старую, сломанную кушетку, заменявшую мне кровать. Кажется, я разбудила этого вновьприбывшего глюка, потому что он пошевелил плечами, очень умильно чихнул и надул губки, вынимая из них палец.

2.Имя

Так. Когда мама придёт? Через три часа. Время ещё есть. Мальчик наморщил носик, сосредоточенно обвёл комнату огромными синими глазами и спросил что-то на непонятном языке.
-Эм…Непонимайт. – повнятнее сказала я.
-Ты..русская? – сосредоточенно спросил он. С акцентом, китайским, кажется. Или японским.
-Да. А вот ты кто? И как ты сюда попал?
-Я тоже русский. Но только на 27%. Меня зовут Рюзаки.
-Рюкзаки?
-Рю-за-ки. Только где я?
-Ты был мёртв?
Он поёжился, как от воспоминания о чём-то страшном.
-Да.
-И как…там?
-Холодно.
Мы помолчали. Мой разум отказывался верить в то, что произошло, упорно отказывался. Это нонсенс. Так нельзя. Это что-то неправильное.
-Так где я? – настойчивее спросил Рюзаки, сильнее впиваясь тонкими пальцами в коленки.
-Всё в порядке. Ты в России.
-Ага. И моя уверенность в этом возросла до 80%. Это много. А как мне тебя называть?
-Лиза.
-Лиза. – повторил он, глядя в потолок. – странное имя. А вообще-то я Л.
-Л? – удивилась я и тут всё поняла, - ах вот почему ты воскрес!
-Я? – тормознул Л.
-Ну да, ты! – я подхватила тетрадь и показала ему букву.
-Ухты. – как-то без выражения сказал он, - спасибо.
Я чувствовала, что надо что-то сказать.
-Ты…эм…Торта хочешь?
На секунду мне показалось, что его глаза вспыхнули голубым пламенем. Но то, что моё предложение его впечатлило – это 96%. Чёрт, заразилась…
-ММММММММмммммм…- только и смог произнести он.
-Ну тогда…это… - когда у тебя в гостях воскрешённый японский китаец да ещё на четверть русский, думается вдвойне медленнее. – тогда пошли на кухню.
Эл сделал героическую попытку подняться, но с кушетки можно вставать только искушённым и обладающим недюжинными физическими навыками. Одна сила интеллекта тебя, увы, не поднимет. После третьей неудачной попытки и полного провала в буквальном смысле этого слова, он наконец очень беспомощно посмотрел на меня, как котёнок, который не знает, как слезть с дерева задом. Я взяла его за руку и, уперевшись ногами в пол, потянула на себя. Наконец кушетка разжала свои смертоносные объятья и Рюзаки смог встать и отряхнуться.
-Пошли за тортиком, - пропыхтела я, поднимаясь и отряхивая джинсы. Мне показалось, или в его глазах опять вспыхнули искорки?
***
Я предполагала, что этот тип в какой-то степени привязан к сладкому. Но не в такой. На тортик он накинулся, как мафиози на должника. Тортик на семь порций, между прочим! И я тоже хочу! Но глядя, как он, весь перемазавшись в сливках, запихивает двумя (!) ложками в рот бисквит, как течёт по его губам сироп, я понимала, что сейчас отобрать у него это – значит лишить последней радости в жизни.
Но довольно скоро приступ (если можно это так назвать) прекратился, огонь в глазах погас. Л с ногами забрался на кухонный диванчик и уже без маниакального рвения стал обмакивать пальцы в сливки и облизывать их с завидной меланхоличностью.
Я встала у дверей и с явным укором стала смотреть на это зрелище. Однако, Л отнёсся к этому красноречивому взгляду с философским снисхождением. Он положил оставшийся кусок торта на блюдце и протянул мне.
-Ты как-то подавленно выглядишь. Скушай торта. Мне вот всегда помогает.
-Всегда? – я подняла брови. – И давно ты подсел на тортики?
Л задумался.
-Сколько себя помню. Так ты будешь?
-Спасибо. Не хочу перед обедом аппетит портить.
Дожили. Какой-то регенернутый японский китаец предлагает мне мой собственный торт!
Я уже хотела ему обьяснить в наилучших выражениях почему я выгляжу подавленно, но потом решила не вдаваться. Вместо этого я спросила:
-Сколько себя помнишь? Долго, наверное. Ты наверное по утрам бегаешь?
Л поперхнулся тортом и посмотрел на меня, как на неисправимую садистку.
-Нет! При чём тут это?
-При том, что ты худой, как спичка. Все такие тортоеды, которых я знала, кончали довольно плохо. А именно на диете или операционном столе.
Л сделал лицо дауна.
-47% что это намёк.
-99.9% что я тебя стукну, если ты не прекратишь выпендриваться.
-Нет, тебе точно нужно торта. Или мороженого. Какая-то ты нервная. А по большому счёту, если много думать, то не толстеешь. Так что я просто думаю много и ем, что хочу. И сколько хочу.
Я хмыкнула. Услужливое воображение тут же нарисовала картинку – рекламный плакат: «Покупайте наши учебники по алгебре и вы навсегда забудете о лишнем весе!» Я лично ко всем этим проблемам относилась скорее косвенно. Во мне было пятьдесят кило ровно и мне было совершенно по барабану, какие джинсы на меня налезают, а какие нет. Я никогда не задумывалась, как бы так сделать, чтобы не толстеть. Потому что все худые люди у меня вызывали скорее сочувствие нежели зависть.
-Ну и о чём же ты будешь думать, чтобы компенсировать этот торт? – невинно поинтересовалась я.
Рюзаки задумчиво почесал ложкой подбородок.
-Мне всегда есть о чём подумать.
-Молодец, - нетерпеливо перебила я его. – Мама скоро придёт, давай, расскажи мне о себе. Кто ты, откуда и вообще.
-Вообще?
-Ну, если тебе есть что рассказать, то расскажи. Если хочешь
-А если нет? Лучше покажи мне ту тетрадь ещё раз.
Я покорно поплелась в комнату и отдала Л тетрадку. Тот взял её двумя пальцами и оглядел.
-Интересно. Даже очень. «Тетрадь Жизни» Хм. А «Тетрадь Смерти» тебе на глаза не попадалась?
-Неа. Что за..?
-Ну догадайся. Примени свои застоявшиеся баллы АйКью.
-А, поняла.
-Хм… А имя моё ты откуда знала?
-Я не знала. Я только хотела подписать своё.
-Тебя что, тоже зовут Лоулетт?
-Нет. – я вытаращила глаза. – я написала только Л.
Рюзаки молча показал мне тетрадь.
Лоулетт. – гласила надпись.

3. Жертвы

-Это не я писала! – ахнула я.
Л молча взял со стола листок с моими стихами и сравнил.
-Но почерк твой.
Я стояла и лупала глазами.
-Так, стоп. Как мне тебя называть? Рюзаки, Лоулетт, Л?
-Давай остановимся на Л. Лоулетт – это все-таки моё имя. Иногда лучше, если его мало кто знает.
Я ещё раз посмотрела в тетрадь на слово, написанное не мной, но моим почерком.
-Понятно.
Мы помолчали.
-И что теперь делать? – спросила я.
-В каком смысле?
-В самом прямом. Я совершенно конкретно хочу знать, что ты собираешься делать. Ты по профессии-то кто? Только не врать.
-Не врать? – Л снова задумался. – а конспирировать?
-Конспирировать – всё равно врать. – безжалостно отрезала я, пристально смотря ему в глаза.
-Врать… - повторил он.
-Друзьям врать нельзя. – строго сказала я. Я успела понять, что парень с прибабахом.
-Друзьям… - он как-то странно нахмурился. – Знаешь, у меня уже был один друг.
-Да неужели? – я изобразила удивление, - и что?
-И ничего. – вздохнул Л. – И кое-кому пришлось спасать мне жизнь.
-Вот таким друзьям можно врать. – сказала я, - а мне - только правду.
-А как я узнаю, что ты за друг? – недоверчиво спросил Л.
-Ох, не играй дауна. Так натурально, даже страшно становится.
Л сделал вид, что смертельно обиделся.
-Ну? – не вытерпела я.
-Я работаю… - начал он, - я работаю…Очень много я работаю. То есть, если я работаю, то очень много, а если не работаю, то не могу много работать, потому что не работаю.
-Если ты думал, что ты меня запутал, ты ошибся.
Лоулетт огляделся вокруг в поисках некого абстрактного явления, которое избавит его от ответа на вопрос. Я вздохнула.
«Сиди в комнате и думай о своём поведении!» - хотелось мне сказать.
-Ладно, скрытный ты наш. Пошли хоть телик посмотрим, а там решим. Мама придёт, скажу, что ты принёс почту, мы посидели, разговорились и вообще.
-Вообще?
-Ну вообще, не привязывайся.
Мы зашли в гостиную с антикварным камином, (который стоит только для поддержания стиля викторианской Англии, который царил в квартире, его служебная жизнь давно кончилась) и сели на покушанный молью диван. Л поджал ноги и пристроил большой палец правой руки к губам. Я всем своим видом выразила тяжелейшую степень раздражения, но воскресший кошмар юного психолога внимания не обратил.
Я включила первый канал. Новости. Кровь, жертвы, умерло, умерло, погибли, умерло, не знают, теряются, погибло. Второй канал. Вести. Кризис, упали, уволили, обанкротились, думают. Третий канал. Хэппи три френдз. -_- Четвёртый канал. Мириам, я никогда не понимал твоего пылкого чувства, но теперь уже поздно, я не смею даже просить тебя о том…+_+. Пятый канал. И типа кончилось всё типа того, что одного эмобоя замочили. УУУУУУУУУУУУ….ненавижу телик.
Л с интересом наблюдал за моей мимикой. Потом перевёл взгляд на экран.
-Включи-ка первый.
Включила.
-В Калиновке орудует серийный убийца. Уже пятый молодой человек найден утопившимся в районе города Пушкина. Следов насилия на теле не обнаружено. Медицинское обследование установило, что смерть произошла не просто от утопления, но мозги жертвы были высосаны через нос с помощью трубки. Все жертвы в возрасте от двадцати до двадцати пяти лет. Их имена – Дмитрий, Пётр, Василий, Юрий, Александр. Никаких улик обнаружено не было.
Л сидел с круглыми глазами, в позе, как сказал бы Джеки Чан, затаившегося дракона.
-Чего-то не так? – спросила я, - не обращай внимания, тут всегда кого-нибудь топят. В Колоничке особенно. А что мозгов нет – велика беда! У них и при жизни не было наверняка.
-Делом обещал заняться зарекомендованный иностранный детектив, нанятый лично Валентиной Матвиенко.
На экране появился белобрысый мальчишка, очень напомнивший мне Петруччо Чимоданова из «Мефодия Буслаева». Наверное потому, что через плечо у него был перевешен довольно характерный Зудука.
Л невольно ухмыльнулся.
-Зарекомендованный, как же! – тихо сказал он.

4.Элюшка
     
       -Знаешь его? – спросила я. Скоро придёт мама. Куда, о шит, его девать?
-Ну как сказать. Мы из одного приюта.
Я широко раскрыла глаза,
-Ты детдомовец?
Он посмотрел на меня с усмешкой, едва заметной, так как губы его практически не двигались.
-Да нет.
Я покладисто ждала обьяснений, но их не последовало.
-Хотелось бы поподробнее узнать насчёт этого маньяка, - наконец сказал он, и его голос приобрёл такой рассудительный тон, который часто встречается у врачей-психологов – задумчивый, немного отрешённый, но проникновенный и меланхоличный. Палец прошёлся по тарелке, на которой некогда покоился торт и отправился в рот, где был немилосердно облизан, - Что-то мне подсказывает, что это всё как-то связано.
-С чем? – осторожно спросила я.
-Ты не заметила в фотографиях одну маленькую странность?
-Эм..какую именно? – если честно, я даже не посмотрела на фотографии по телеку.
-Ну, думай. Они все….
-Э…мертвы?
-Логично, но не то.
-утоплены?
-Они как раз не утоплены.
-Ну да, у них высосаны мозги.
-да. Но не это причина смерти.
Я тупо заморгала.
-Ну, есть вариант, что они умерли от икоты.
Л строго взглянул мне в глаза.
-Ты работаешь детективом. – твёрдо сказала я, вглядевшись обратно. Моё лицо странно искажалось в его зрачках, как будто расплывалось.
-Это тоже не причина смерти. – упрямо сказал он. Я растерялась.
-А что, по-твоему, причина? – наконец спросила я.
-Лиза, если ты думаешь, что по быстро промелькнувшим фотографиям с экрана можно что-то утверждать хотя бы с 5% точностью, ты ошибаешься. Но мне уже ясно, что причиной смерти стало не утопление и тем более не высасывание мозгов. Так же, это было не повешание, не закол и не застрел. Вены целы, потеря крови через них отпадает. Если бы у них высасывали мозги еще при жизни, они бы вырывались. А вглядевшись в лица этих ребят, можно сказать, что они были обеспокоены чем угодно, но не мозгами. Потом, кожа.
Л оглядел стол в поисках чего-нибудь сладенького.
-У меня есть кусковой сахар, - наконец сказала я.
-тащи.
Я послушно принесла коробку тростникового сахара и поставила рядом. Рюзаки высыпал кубики на стол и стал строить из них аккуратненькую башенку. На десятом кубике я не выдержала.
-так что там с кожей?
-Я смею утверждать, что через поры шла кровь.
Я вздохнула. Человек-загадка.
-Есть только один вид яда, который вызывает подобное действие. Это мышьяк в очень малых дозах. Агония длится около двух недель. Мышьяк – очень интересное вещество. Чем его меньше, тем оно смертельнее. Дайте мне ложку мышьяка и я её съем и не поморщусь. Ну, с сахаром, разумеется. Но даже не проси меня облизать пальцы после переворачивания страниц в книге, протёртой мышьяком.
-Книге?
-Катя.
-Что Катя? Я Лиза, ничего так?
-Да нет. Екатерина Медичи. Французская королева-мать во времена средневековья. Самая великая отравительница в мире после Ядвиги и самая великая интриганка после Соньки-золотой ручки.
-Соньку я знаю, но кто такая Ядвига?
-Моя прабабка. Она так и не понесла наказания. Видишь ли, приют просто воспитал во мне мой талант, а так он передавался поколениями. Я его использую для служения Справедливсти, а моя прабабка – против неё. Но я её не виню. Я её даже уважаю. Живи она сейчас, я не смог бы, наверное, её поймать. Она отравляла самые странные предметы.
-Какие? – мне вдруг стало ужасно интересно. В углу орал телевизор, а я, спародировав позу детектива, сидела рядом с ним и слушала рассказы о том, что мне казалось, по крайней мере, волшебством.
-ну…перчатки. Поднёс ко рту и привет. Духи. Помаду. Оближешь губы – и бряк. Носовые платки. Спицы, иголки, свечи…
-Свечи?
-Ага. И книги.
-А книги-то как?
-Ну, просто мышьяком натереть. Страницы слипаются, и чтобы их разлепить надо лизнуть палец.
-Гениально…
Л усмехнулся.
-Но вернёмся к нашим баранам. Все жертвы в возрасте от двадцати до двадцати пяти? Замечательно. Стало быть, когда нам известно про мышьяк, можем предположить, что агония была долгой. Ну вот тут и не сходится. Если они две недели лежали дома, истекая кровью сквозь поры, как они оказались в Каланичке? М?
-ты так спрашиваешь, как будто я знаю ответ. Я ж не детектив. Знаешь на кого мы сейчас похожи?
-М?
-На Шерлока Холмса и доктора Ватсона. Такой умный и такой придурок на его фоне.
-Я не ответственен за твои баллы Айкью.
-А досадно.
-Досадно – это что рафинад кончился. А что ты комплексуешь на пустом месте – это просто глупо. Когда этот «Зарекомендованный» приезжает?
-Послезавтра.
-Хорошо. Надо собрать информации, чтоб было с чем его встретить. А то ему тут лапши понавешают.
-Как его имя?
-Н.
-Ох, перестань. Мне-то можно верить.
-Что я тебе говорил про лучшего друга?
-Ну э-элюшка, ну пожалуйста!
Л на секунду совершил некий мимический этюд.
-Как ты меня назвала?
-Элюшка.
-?
-ну, ласково.
Л молчал несколько секунд.
-А по-японски Л ласково не скажешь. Л так и будет.
-Японский вообще странный язык. – я пожала плечами.
-И по-английски тоже не ласкается.
-Знаешь английский?
-Я в Англии пять лет жил. – Л вздохнул и щёлкнул длинными пальцами. Щелчок получился звонкий и довольно громкий.
-Элюшка. – словно пробуя слово на вкус, протянул он. В глазах загоралось что-то, что видимо, уже давно не горело. Я улыбнулась и выключила телевизор. Внезапная тишина ударила по ушам.

5. Ремарки

Дорогой компьютер!
Не думал, что придётся это писать *смотри выше* но тем не менее. Начнём с самого главного. Я взломал тебя с одной благородной целью – просмотреть сии мемуары на предмет выявления фактических ошибок и, к своему изумлению, обнаружил их достаточно мн..*делитнуто* весьма больш…*отбэкспейслено* дофига.
1. Я не спал. И тем более не причмокивал. Я вообще не чмокаю, только изредка. Я был в пострекреационном трансе.
2. Вовсе эта кушетка не такая страшная. Просто она советская. И я встал с неё сам, да! Ну почти.
3. Про тортик тоже неправда! Я же не маньяк. Ну взял ну съел. Ну ещё взял ещё съел. Ну и что? Ну доел – не пропадать же? Вообще, сладкое вырабатывает…много чего оно вырабатывает. Полезного.
4. Единственно правильно она описала мои рассуждения. Наверное, не хватило фантазии.
5. Я не повторял, как идиот, каждое её слово! Просто про себя проговаривал, анализировал множественные смыслы – а что вы хотите? В этом вашем языке даже у слова «стул» много значений! Причём одно из них нелицеприятное.
6. Я не знаю, кто такой Петруччо Чимоданов, но то,что Ниар на него похож подвержено сильному сомнению, ибо Зудука (кто он такой тоже не известно) не висел через плечо, а был держан (ох уж этот русский язык..) в руке. Левой, если быть точным.
На сём прощаюсь с Вами,
До дальнейших редактур,
Всего самого наилучшего,
Р.Хидеки
З.Ы. (откуда пошло сокращение, не додумался даже мой продвинутый мозг, пока Лиза не объяснила) пароль от компа – «Л-кавай»
В следующий раз придумай чтонить пооригинальней =^)

УИИИ))) я решила не исправлять исходный текст, а оставить всё так, с его ремарками. Да, сложная вещь – быть его биографом! Но я стараюсь.

6. Правая рука

Так вот. Началось всё с того, что я в красках обьяснила маме, что это же Леопольд (ну не Лоулетт же, блин), мой старый друг и приятель из общежития, а оттуда он сбежал, потому что его там не любили и вообще. И нельзя никому говорить, а то его снова туда отправят, а он не хочет. Мама покладисто погладила его по голове, отчего тот впал в некий ступор, поцеловала в лобик и сказала что в нашей гостеприимной семье всегда рады ещё одному рту. Из маминой сумки так медленно вышел кот Гад (как-то имя само по себе нашлось после его долгой гадительной карьеры) и, медленно обнюхав пришельца, заключил, что обьект несьедобен, а значит особого интереса не представляет.
Было пять часов. Морг закрывается в шесть, всё равно толком осмотреть тела не успеем. Но вскрытие ещё не произвели, заглянем завтра с утречка. Придётся прогулять школу, но что ни сделаешь для расследования!
-Может, пока к Каланичке сходим? – предложила я, - ты там посмотришь что да как и вообще.
Л кивнул.
-куда это вы на ночь глядя? – дежурным тоном спросила мама, распаковывая свёртки чего-то нечто, что в самом абстрактном осмотре можно было назвать едой. От пачек сахарной ваты, превращающейся в клубничную жвачку до куска бараньей ноги, прокопченной на вертеле.
-на Каланичку гулять. – быстро сказала я, натаскивая на босу ногу патрули. Одевать носки, равно как и шнуровать ботинки было слишком долго, муторно и к тому же совершенно нефункционально.
-мы расследуем убийство. – холодно сказал л.
Мама сначала непонимающе посмотрела на него, потом отложила пакет сыра.
-Какое такое убийство?
-Каланиченский маньяк, сегодня показывали в новостях. В деле есть много нестыковок, но мне..нам уже известна истинная причина смерти и примерные даты отравления.
Мама вообще человек удивительно схватывающий. По стуку клавиш она может определить, играю ли я в стратегию или стрелялку. Вот и теперь, она словно прочитала у нас в зрачках всё, что надо, чтобы сказать:
-Так вы, значит, детектив? Под прикрытием? Я так и подумала. Замечательная тактика. Только умоляю, дочку в это не ввязывайте. Ей в школу надо.
-Увы, боюсь это невозможно. – как-то совершенно бесцветно сказал Лоулетт, - я не могу работать один. Мне нужна хотя бы одна правая рука. Я дам вам клубничку, если вы позволите Лизе не ходить в школу некоторое время.
Мама впечатлилась и задумалась. Я стояла с открытым от счастья ртом. Я?! Правая рука Л?! Да ещё не ходить в школу?! АААААААА!!!! Господи, как я была счастлива! Мама нахмурилась.
-Удостоверение детектива покажите.
Л засунул руку в безразмерный карман с совершенно отчуждённым выражением лица и достал удостоверение.
-А, так вы и есть тот самый, из Японии? – поразилась мама, но я предполагала, что вы в некотором роде… вы блондин.
-Конспирация прежде всего, - холодно заметил Рюзаки. Мама снова впечатлилась и кивнула. Я не знаю точно, как я тогда выглядела, но подозреваю, что сияла, как медный таз.
Л медленно натянул помятые кроссовки, которые я всё не собиралась выкинуть, взял папину истрёпанную ветровку и, не говоря ни слова, вышел. Я, быстро чмокнув маму в щёку, выбежала следом.
-Возьми тетрадь, - не оборачиваясь, сказал новоявленный Шерлок Холмс. Я не сразу поняла, о чём идёт речь, но потом вспомнила и, быстро сцапав со стола мою несостоявшуюся рукопись по алгебре, снова вышла.
-Открой и читай вслух.
Я перевернула матовую обложку и, продираясь сквозь дебри английской грамматики, начала переводить:

«Эта тетрадь предназначена для внепланового воскрешения, то есть для исправления ошибок шинигами и им подобных владельцев Тетрадей Смерти, как то: людей, богов, гномов, горгулий и т.п. Чтобы воскресить несправедливо убиенного, надо вписать его имя кровью владельца тетради. P.S. Да, я хотел, чтобы ты нашла её. Но я не шинигами, я Един и с ним тебе придётся работать самой. Береги его.»
Л остановился и подозрительно посмотел на меня.
-не вздумай меня беречь, я этого не переживу. Читай дальше.
-Эмм… «Несколько пунктов, которые нужно взять на заметку:
a. При повторной смерти воскрешённого воскресить его второй раз не представляется возможным.
b. При повторной смерти воскрешённого, воскресивший получает дополнительную жизнь.
c. При воскрешении одного и более людей, воскресивший становится неуязвим для шинигами.
d. При воскрешении трёх и более людей, воскресивший не может попасть ни в рай ни в ад.
e. Призраков воскрешать нельзя – можно только делать видимыми и слышимыми (офантомливание). Фантомы не могут воздействовать на физическую среду, их не засекают приборы.
f. Иногда тетрадь помогает владельцу.
g. При записи клички (ника, прозвища) и представлении лица воскрешение (офантомливание) возможно.» Ну?
-Шестой пункт весьма любопытен. – загадочно сказал Л, - по крайней мере, он многое объясняет. Где этот многострадальный пруд?

7. Каланичка

Мы шли довольно долго, от Центра на окраину города. Низенькие домишки с миниатюрными башенками в английском стиле, мордашками бульдогов под арками, постепенно сменялись серенькими новостроями вперемешку с зелёными новопосадами. Стоял прозрачный вечер и бессолнечное небо освещало само себя, совершенно забыв о городе, который превратился в полосу чёрных силуэтов.
Каланичка, мрачная и немного пугающая во время ночи, встретила нас поблескиваньем и побулькиваньем. Я невольно сжалась от мысли, что это побулькивает ненашедшийся шестой труп. Л очень внимательно окинул взглядом берега.
-Хорошо спрятались. – наконец сказал он, - я думал, здесь нет такой дисциплины.
Я почувствовала себя полным дауном.
-Кто спрятался, если не секрет? Трупы?
-Милиция. Охраняют участок на случай если здесь вновь обьявится маньяк.
-Ты их заметил?
-В том-то и дело, что нет. Хорошо спрятались.
Я понемногу начала понимать.
-Эм… Л, а ты уверен, что они тут вообще есть?
Л сделал треугольные глаза.
-А где им по-твоему быть?
-Ну… дома. В казино. На дискотеке. Да мало ли где? Кому охота торчать ночью на озере с жмуриками?
-И что, пруд никто не охраняет?  То есть маньяк с шестым трупом под мышкой может сидеть в кустах и нас поджидать?
-Ну…теоретически да. – признала я.
Л весь вдруг как-то пообмяк, сжался и завял. В глазах появился затравленный блеск.
-Страшно? – понимающе спросила я.
-Э…не то чтобы. Просто находиться там, где на маньяков просто плюют, не особенно приятно.
Скоро, однако, блеск пропал, Л расправил плечи с характерным хрустом и мы двинулись вокруг пруда.
-Правда, ночью тут так красиво? – начала я издалека.
-Угу. – Л сосредоточенно осмотрел привязанные к берегу прокатные лодки. Потрогал вёсла. Наконец он обнаружил на дне гвоздь и зацепившийся за него кусок чёрной целофанки. – Не помнишь, трупы были утоплены в мешках? – рассеяно спросил он.
-Нет, я точно помню, - отмахнулась я, - вот оглянись. Ночь, покой, луна, озёрная гладь… так романтично, да?
-Ну и?.. – он непонимающе поднял на меня глаза, - слушай, не зуди. Я нашёл какую-то зацепочку. Весьма неприятную, но всё же. Прокатимся?
-О, это так мило с твоей стороны… - оттаяла я.
-Это надо для дела.
-А-а.
Не, я так не играю. Если я хочу, парень обязательно мой, даже если он мне не нужен. Это давнишний женский спорт. Не сопротивляйся, противный!
Л покопался в замке палочкой от чупа-чупса и открыл его. Лодка скользнула на воду, весело всхлюпнув.
-Какая тут глубина? – спросил он меня.
-Примерно метра три. – я пожала плечами, - а что?
-Спасибо. Ты плавать умеешь? – вопросы сыпались одни за другим.
-Да. – отвечать приходилось резко и односложно.
Однако больше Л ничего не сказал, вскарабкался в лодку и уселся на доску в своей типичной позе a’la «схожу-ка по-большому под кустик».
-Греби на середину. – сказал он покровительственным голосом.
-А чего это я? – возмутилась я, - фигли я погребу! Я девушка. Сам греби.
«Ещё немного и я его скину!»
-ты моя правая рука.
-на правой руке не выгребешь. Бери весло! Или ты не умеешь?
-Неа. – нисколько не смутившись ответил детектив.
«Спокойно, спокойно… РРРРР!»
-Учись.
Л взял вёсла двумя пальцами, немного подвигал ими и посмотрел на меня как на Великого Инквизитора.
-В ладошки возьми, даун! В ладошки!
Л посопел, но вёсла взял и давольно энтузиастически погрёб на середину озера.
Когда разница в длинне путей до одного берега и до другого уравновесилась, то бишь, когда мы выплыли на середину, Л остановился и изобразил лицом крайнюю физическую усталось.
-Ну и чё? – поинтересовалась я.
-Погоди. – сказал Л и свесился за борт. Мне выпала честь лицезреть его круп.
-А ничего что я к тебе лицом? – рассердилась я. Захотелось дать ему пинка. Л не ответил. Он явно что-то искал на дне. Угу, проглядывал сквозь три метра самой грязной воды во всём Пушкине. Он немного пошевелил попой. Должно быть, это означало – «не мешай, я занят!». Я вздохнула.
Тут мне в голову пришла одна прям-таки замечательная мысля. Может, если я скинусь и сделаю вид, что потонула, он меня спасёт? Вот здорово-то будет!
Я свесилась с другого борта. Лодка уравновесилась.
-Экхем. – прокашлялась я, - ой, падаю!
Но не успела я как следует упасть, как Л обрадовано возгласил:
-Вот он!
-Кто он? – обиженно поинтересовалась я и резко распрямилась. Слишком резко. Лодка снова накренилась в сторону Л , зачерпнула воду и Л, издав короткое «Ых!» вылетел из лодки.
-Ой ля ля! – с интонацией нагадившего котёнка констатировала я. – Прости, чувак. Я ненарочно.  – Однако «чувак», видимо, не спешил. Он оставался где-то на глубине и самозабвенно пускал пузыри. – Э-эл? Алё? Ты что, плавать не умеешь? – осторожнее поинтересовалась я. – ОЙ БЛЯ! – наконец дошло до меня и я солдатиком благополучно отправилась вслед за детективом.
Под водой было мокро и холодно. Апрель на дворе как-никак. Я вытянула руки, стараясь что-нибудь нащупать. Нащупала какой-то мешок. Хрен ли он тут делает!? Где Л? Я рванула на себя мешок. Кажись, порвался. Наконец я наткнулась на руку и изо всех сил потянула на себя. Медленно, но верно, мы поднялись на поверхность.
Л сидел в лодке, мокрый, холодный, но не утопший. Это радует.
ТАК СТОП! Я же поймала его за руку! И я до сих пор её держу! Всё прокрутилось в моей памяти – маньяк, утопленники, целлофан, порванный пакет, холодная рука…
-АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААЁМОЁМОЁМОЁ!! ФАААААК МОИИИ МАЗГИИИИИИИИИИИИИИИ!!!! ТРУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУ…..
-Кто тру? – стуча зубами, сприсил Л.
-…УУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУП! ААААААААААААААА!
-Хм. Ты так его боишься, но тем не менее из рук не выпускаешь. А ну, дай-ка мне нашего красавца…
Но я была в полном астрале. Я выкинула его нафиг, запрыгнула в лодку и, вопя на весь Пушкин, за считанные секунды выгребла к берегу. Прошло примерно полчаса, прежде чем я стала понимать человеческую речь, мы с Элом пошли в милицию, тот рассказал, как всё было, умолчав лишь о том, что ведёт своё расследование. Милиция дожевала гамбургеры, вызвала ребят из морга, тело достали и утащили в беленький домишко. Перед этим Л удалось всё же рассмотреть несколько деталей. А именно – действительно, кровь из пор, руки  и плечи исцарапаны, рот неестественно открыт, как в крике.
Я всё происходящее воспринимала как в тумане, руки дрожали и мне понадобились три бутылки бёрна чтобы придти в себя окончательно. Л хлюпал носом, то и дело проводил ещё мокрым рукавом по раскрасневшемуся лбу и тёр глаза.

8. Лайт Ягами и прочие откровения

Тело увезли, милиция разбрелась и мы пошли домой.
-Послесавтда Диар приеззает, - поведал детектив с заложенным носом, - Фсё иму рассказу.
-Кто-кто?
Л чихнул и вывел носком на песке букву Н.
-А. Блондин. Барашек такой кудрявенький. – сообразила я.
-Угу.
Когда мы пришли, нас встретила мама с поварёжкой наперевес.
-Господи! Что с вами случилось?
Банальная мамская реакция.
-Плавали. – коротко сказала я. Л согласно шморгнул носом.
-Так, жуки-плавунцы, идите давайте переодевайтесь во что-нибудь и по постелям! Заболеете мне ещё! Я ж из вас души выну! Марш!
Я достала Элу брюки своего старшего брата, который женился и ускользнул в неизвестном направлении, оставив нам кучу своей одежды и поломанную «копейку». Потом покопалась в видавшем виды комоде и извлекла на свет Божий его же голубые трусы и сорочку.
-Я не надену чужое бельё. – упрямо сказал Л.
-Уважаю и сочувствую. Но других у меня нет.
-Тогда прогладь мои утюгом.
-Иди в зад. Самой надо переодеться.  – Я вытащила бельё, халат и скрылась в другой комнате. Переодеваясь, я наблюдала за силуэтом Эла за стеклом. Тот так и сидел мокрый на полу, всхлюпывая и всшморгивая. Мне отчего-то стало его жалко. Я быстро доодевалась и вошла к нему.
-На, надень пока папин халат, а твою одежду я повешу – до завтра высохнет. – смягчившись, предложила я.
Эл медленно поднял на меня глаза и нехотя взял халат. Я забралась с ногами на кровать и села рядом, настороженно вглядываясь в его лицо.
-О чем ты думаешь?-спросила я и осознала, что это, наверное, самый тупой вопрос, кроме, может быть, "ты спишь?".
-Об убийствах, - без выражения ответил Эл.
-Об этих несчастных? - уточнила я.
-Не совсем.
-А о каких?
Эл пошевелил пальцами на ногах.
-Знаешь дело о Кире, которое взволновало весь Интерпол? - спросил он.
-Ну?
-Этот парень...Кира...Его звали Лайт.
-Да, слышала по телеку.
-Ну вот. Мне интересно, что с ним стало. Ведь он не может попасть ни в рай, ни в ад.
-Зафиг тебе знать о судьбе этого грязного убийцы? - спросила я и тут же поняла, что совершила большую ошибку.
Эл посмотрел на меня, как на врага всего человечества.
-Пойди, сделай мне чая,- довольно обиженно сказал он,- а когда вернешься, я попробую объяснить.
-Угу. С чем?- я прикинулась радушной хозяйкой.
-С сахаром.
Я пожала плечами. С сахаром, значит с сахаром, мне не жалко.
Я прошла на кухню. Мама как раз выключала свет.
-Тебе чего, солнышко?
-Чаю пришла сделать...
-С чем?
-С сахаром.
-С сахаром?
-С сахаром.
-...на хлеб или на булку?
-В чашечки, мама, в чашечки.
-А...Ну давай, спаивай нашего детектива отваром из национальной травы древнего Китая, а я пошла спать.
Мама поцеловала меня в щеку и поморщилась:
-Какие у тебя щеки холодные.
-Они и при жизни не теплые были, -усмехнулась я. Мама рассмеялась и ушла в свою комнату.
Я не вижу нужды описывать, как я делала чай, ибо процесс этот неинтересен и каждому знаком. Скажу лишь, что когда я его доделала, волосы у Эл совсем высохли и сидел он в своей любимой позе на моей(!) кровати с неизвестно откуда-то взявшимся котом Гадом в руках. Он задумчиво гладил кота, но оторвался, чтобы взять чашку.
-Мне разрешили увидеть Лайта перед смертью, -продолжил он начатый разговор,- и я бы наверное заплакал, если бы мог, наверное,...
-но почему?
-Он и есть тот самый единственный друг ,Лиза.
Несколько секунд я внимательно смотрела в лицо Эл, мгновенно превративщееся из непроницаемого в грустное и задумчивое.
-Да-да-да, кончечно, всё это грустно и печально, - нервно начала я,- но соль в том, что он перебил кучу людей, в том числе и тебя, а ты, вместо того, чтобы радоваться своему воскрешению, жалеешь этого несчастного, заблудившегося морально человечешку, которому помочь ты уже не в силах. И вообще, не идёт тебе рассуждать в духе эмо-подростка. Выпил чай? Поставь чашку. Гад, пшёл вон. на горшок и в конуру.
-Наверное, ты права, - задумчиво пробормотал Л, и уже более осмысленно взглянул на меня, - Где я буду спать?
Нет, вы это слышали?! Вот уж наглость!
-На полу! - бодро ответила я.
-Ты с ума сошла? - возмутился Л, - Там же холодно!
-Тогда со мной, - бросила я, заранее зная, что он не согласиться. Но Л, как всегда, сделал то, чего я от него не ожидала.
-Ну ладно, - протянул он, - только чур не храпеть.
Я опешила.
-Т..ты согласен со мной спать?
Л поморгал.
-Ну... да, а что тут такого? Только ты трусы мои прогладь утюгом, а?
-ну хорошо, - смилостивилась я, - так уж и быть.
Грохоча на всю квартиру, я вытащила из-за шкафа видавшую виды ржавую гладильную доску, из комода выволокла утюг (запутавшись, конечно, в проводке) и с грехом пополам прогладила мокрые труселя. Л, довольный, надел их и снял халат.
Он оказался, как я и предполагала, худой и бледный. В свете синего торшера (за каким-то фигом купленного мамой) его кожа и волосы отливали болезненной голубизной. Л уселся на кровать и закрыл глаза.
-Ну? - строго спросила я.
-Что "ну"? - переспросил Л.
-Ложись! - повелительно сказала я.
-Как?
Этот простой вопрос поставил меня в тупик.
-Э... Ну, руки-ноги вытяни, а потом - бряк! - и лежи.
Детектив не проникся. Тогда я села рядом и повалила его на подушку. Ноги Рюзаки сжимать не перестал, на его лице читалось недоумение собаки Павлова.
-Теперь ноги вытяни, - он повиновался, не меняя выражения. Я легла рядом, стараясь не смотреть на него и не касаться; на советской кушетке это было довольно сложно.
-Удобно? – издевательским тоном спросила я. Железные прутья немилосердно впивались в бок и я втайне злорадствовала, что этот неотёсанный, бесчувственный чурбан (обливаюсь слезами раскаяния, но на моём месте любая бы вышла из себя!) чувствует то же самое.
Л поморщился.
-В таком положении мои дедуктивные способности падают на 46%. – с неподдельным раздражением сообщил он.
-Ну и фиг бы с ним. – зло сказала я, повернулась к нему спиной и изобразила спящую. Я почти спиной ощутила озадаченный взгляд Рюзаки и его великую думу на челе. В окне плыла луна, потом она вспыхнула, разлетелась миллионном птиц и я заснула.

0

19

9. Сон, Женева и возвращение кошмара

Снились мне странные вещи.
Я увидела, что весь мой дом, сверху донизу засыпали огромные, явно генно-модифицированные красные яблоки. И я сижу среди них и лупаю глазами, а где-то в глубине дома скользит странная чёрная тень. Я встаю, оскальзываюсь и вдруг обнаруживаю, что яблоки – вовсе не яблоки, а провода. Цепляясь за провода, я выползаю к компьютеру. На экране какая-то странная буковка таким шрифтом, что фиг поймёшь. В, кажется. Английское.
  Потом я слышу свой голос и не узнаю его. Я куда-то падаю, охаю, приземляюсь на кровать с мягкими эмо-игрушками (мишками без глаз, куколками с перерезанными венами и т.д.) и чувствую, что у меня окончательно снесло крышу. Я сижу на диване, жру что-то нелицеприятное и режусь в псп, непонятно зачем. Причем, когда я проснулась, я не могла вспомнить название игры, но до сих пор как сейчас вижу данные: ваша жизнь – 57%, жизнь врага – 49%. Я протягиваю руку за гамбургером, но откуда-то появляются шоколадки, причём не успеваю я съесть хотя бы одну, как всё преображается, озаряется светом вспышки и гремит взрыв, которого я не слышу.
Очутяюсь (ну нет другого глагола!) я в полной темноте, если не считать каких-то белых хлопьев, летящих на меня. При ближайшем рассмотрении (то бишь, когда они окончательно на меня налетели) хлопья оказались кусочками белого паззла. Мысленно послав в задницу все логические игры я начинаю на весу, не задумываясь, собирать разрастающуюся с невероятной быстротой мозаику. Не знаю, долго бы я её собирала, или нет, но тут появляется город, сложенный из кубиков, в простонародье именуемых костями, потом что-то соскальзывает в этой шаткой конструкции и он рушится на меня. Падая, кубики превращаются в летающие бумажные самолётики и бьют меня крыльями, пока я не просыпаюсь.
Я проснулась и первым делом взглянула на часы. Ну конечно, я так и знала. 9:30, школа безнадёжно пропущена. Но на то есть веские причины.  Эти веские причины сгорбленной походкой вошли в комнату и напряжённо вгляделись в мои зрачки, как будто надеясь загипнотизировать и развести на пироженки.
-Доброе утро, Элюшенюсенька! – промурлыкала я, потягиваясь.
Л поперхнулся куском пирога, который сжимал в руке и посмотрел на меня в полном недоумении.
-Ну, «Элюшка» - это я ещё понимаю, - проговорил он, - но «Элюшенюсенька» - это, извините, перебор! Зови меня Рюзаки, если имя Л кажется тебе непростительно коротким и невыразительным.
-Как скажешь, - лениво бросила я, вставая, - где торт откопал?
-Твоя мама дала, когда я пообещал ей интервью. Она ведь работает журналисткой, верно?
Я рассеяно кивнула. Матушка моя долгое время работала переводчицей, вступила во Всероссийский Союз писателей, но денег платили мало, а тут ещё я так некстати родилась, пришлось ей податься в журналистки, чтоб прокормить два рта. Но на двоих скромного заработка хватает, да ещё пенсия бабушки, которая живёт в соседней квартире.
-А он ещё остался? – спросила я уже менее рассеяно.
-Нет, - торопливо соврал Л, - одевайся, мы едем в морг.
-У-у-у, - заныла я, - нехасю….там трупами воняет.
-Тогда я пойду один, - резко сказал Л, - а ты можешь чапать в школу. Я напишу записку, почему ты опоздала.

-Ну, морг так морг… - воодушевлённо сказала я и пошла завтракать. Торт, последний кусок, я обнаружила сразу, отчитала Л за жмотничество и враньё, и тут же его уплела. Каждый раз когда вилка подлетала к моему рту, лицо Л становилось так несчастно, что я невольно отводила глаза. Каждый кусок торта я отрывала у него от сердца!
Оделась я, как всегда, как попугай, без всякого стиля и вкуса – в жёлтые джинсы, красно-белое платье и незастёгнутую розовую кофту с капюшоном. Зачем я намотала гангстерский платок на рот и надела шипованные браслеты, я не понимаю и поныне. Л, однако, на такие мелочи, как одежда, внимания не обращал, мы вышли на залитый солнцем двор и направились к окраине города, до конца по Магазейной, свернуть, пойти дворами, выйти к детской поликлинике и пробежать рысью вдоль жёлтого кирпичного забора. Большое серое здание морга было арочками соединено с аптекой, больницей и дурдомом. «Прям человекоперерабатывающий комплекс!» - шутил мой батюшка, пока в один прекрасный день не человекопереработался там сам.
Морг выглядел неуютно, как снаружи, так изнутри. Чтобы попасть в главное помещение, нужно было пройти сквозь часовенку, пропахшую цветами и ладаном в дверь с надписью «посторонним вход воспрещён». Мы с Рюзаки так и сделали, с тем лишь уточнением, что мы были не совсем посторонние, а я являлась одной знакомой младшей помошницы  главного судмедэксперта, некой девочки с поэтическим именем Евгения.
Как девочку с поэтическим именем Евгения угораздило попасть на стажировку в морг, для меня было загадкой. Как патологоанатом согласился – тоже. Меньше всего она была похожа на трупореза. Я никогда не видела, чтобы она кого-нибудь вскрывала, резала, шинковала и рассматривала внутренности, зато она замечательно рисовала, имела причёску, по которой плачут все кастинги на рекламу шампуней в категории «после» - длинные, блестящие, каштановые волосы, и просила патологоанатома – грузного, похожего на быка, дядьку Порфирия, в розовых от крови перчатках, называть её не Евгения и не Женя, а Женева, или, на худой конец, Жени. В ответ патологоанатом говорил, что на металлическом столе ей будет всё равно, как её называют, хоть Эвредика, хоть Женевьева, на что Женева возражала, что жить и умирать как-то приятнее и благороднее Женевой, а не Женькой. Порфирий не возражал.
Познакомились мы с ней до ужаса банально. Я написала в какой-то группе вконтакте рассказик, многие откликнулись, в их числе была и Женева. У нас завязалась переписка, потом она мне написала, что поступает на стажировку в пушкинский морг и может зайти в гости. Я послала ей скрин нарисованной карты (по которой она, конечно, пришла совсем не туда, ибо географ из меня, как из Рюзаки - массовик-затейник), мы битых полчаса бродили по городу в поисках друг друга, пока наконец, когда обеим надоело блуждать, не встретились в местном кафе, чему несказанно обрадовались.
Жени оказалась высокой, постарше меня, с совершенно чёрными глазами и казачьим профилем. Сошлись мы быстро, она часто заскакивала ко мне и с каким-то скучающим отвращением рассказывала о морге и о его обитателях – живых и не очень.
Поэтому самым приемлемым способом проникновения в запретную зону было позвонить Женеве и позудить немного в трубку, чтобы подбить её на жалость и понимание.
Мы стояли в часовенке перед каменной плитой, на которую обычно во время… мероприятий=) ставили…агрегат похорон с главным виновником происшедшего. Сверху сквозь круглое застеклённое окно проникал свет и падал на пол недалеко от постамента. В помещении было тихо, поэтому каждый вздох, шлёпанье босых ног по полу (Л сказал, что не привык ходить в кроссовках и снял их сразу после того, как мы вошли в морг) было слышно очень отчётливо, отчего становилось совсем неуютно.
Скоро за дверью послышались шаги и скрипнула задвижка. Запахло апельсинами и в образовавшуюся щель высунулась голова Женевы.
-Ну? – быстро спросила она, - у нас только что результаты вскрытия прибыли, мы все с ума посходили! Порфирий Николаич страшно рассержен за то, что друг покойного, опознав наконец, четвёртый труп, шлёпнулся в обморок. Еле нашатырём в чувство привели! А я вот…А кто это с тобой? – она вопросительно взглянула на Лоулетта и подняла бровь.
-Это очень, ОЧЕНЬ длинная история.. – выразительно сказала я, закатывая глаза. Л промолчал.
-Замечательно, - улыбнулась Женева, - пока Порфирий Николаич рвёт и мечет, весь персонал на ногах и до меня никому нет дела, очень приятно посидеть в морге и послушать длинную историю, желательно ужастик. Скоро луч света упадёт на наш гробовой столик, можно посидеть и поболтать. Ни у кого попкорна нет?
-да ты не понимаешь! – в отчаянии закричала я, сгребая девушку в охапку, - я его воскресила! А потом – плюх! – и труп! Я думала, так романтичней, а ты даже не хочешь меня выслушать!
С видимой скукой она выслушала мою речь, а потом протянула –
-Напротив, очень хочу. Просто я не хочу, чтобы это затягивалось на полчаса.
-Л, - расскажи ей. – повелела я.
Л рассказал. Правда, рассказал она так, что даже я ничего не поняла и только окончательно запуталась. В итоге рассказывать пришлось мне, но я это делала не лучше и некоторые моменты, на которых у меня язык застревал между зубов, пришлось пережёвывать заново. Прошло около получаса, пока Жени наконец поняла, что собственно происходит и ещё полтора, пока я, прибегая к самым глубинным метафорам и сравнениям, а так же эпитетам и олицетворениям, уверила её, что мы не накурились, не нанюхались, не напились и не накололись и что я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО нашла тетрадь, способную воскрешать людей и воскресила японского китайца с русскими корнями, который жрёт тоннами сахар и хочет найти убийцу каланиченских утопленников. Женева сочла своим долгом сообщить в конец обескураженному Элу,  что такое поглощение сахарозы способствует развитию диабета, на что Л сказал, что это, разумеется, достойная тема, и что в другой день он с удовольствием обсудил бы хоть весь медицинский справочник, но сейчас ему необходимо получить как можно более полные и наглядные сведения о смерти этих шести несчастных. Женева, лучезарно улыбаясь, дала ему тряпочку на рожу на резиночках и повела за собой в морговские коридоры. Мне ничего не оставалось, как последовать за ними, несмотря на отсутствие тряпочки.
Трупы лежали по порядку под номерами 113, 114, 115,116,117 и 118. невзирая на литры распылённого одеколона, в помещении ужасно воняло несвежей мясной вырезкой. Лица и тела погибших были закрыты (чему я несказанно обрадовалась), виднелись только синие, распухшие ноги с бирочками на пальцах. В последнем трупе я с ужасом узнала того, кого я выловила намедни в Каланичке. Меня передёрнуло, Л заметил это, взял меня за плечи и хорошенько встряхнул. Стало немного легче.
-Время смерти? – спросил он у Женевы.
-Приблизительно вечер 7-го апреля. – сообщила та, - отравление мышьяком, затем острый предмет в нос, возможно, кочерга, потому что в мозговом веществе, оставшемся на стенках черепной коробки, обнаружилась зола.
-Значит, его отравили где-то 23-его марта… - задумчиво произнёс Л, - но исчез-то он 7-го апреля! Агония может проходить скрыто?
-Ну, если человек может скрыть кровоизлияние из пор и наступление тяжёлого коллапса, то может. – невесело улыбнулась Жени и потеребила палец утопленника рукой в белой перчатке, - правда же, Дима?
-Дима? – я подняла брови.
-Дмитрий Кримов, уборщик в фирме «Малая Невка». Жил в общежитии, Магазейная, 4.
-А этот? - Рюзаки показал на следующего. Я, чтобы не воняло, закрыла рот рукавом.
-Пётр Лузанов, экстрасенс. Вот адрес его конторы – она протянула Элу клочок бумаги.
-Здесь написано – Юрий Вяземский, - заметил Л.
-Он работал в той же конторе. – Женева повела плечом, отчего Л почем-то покраснел и уставился на свои босые ноги.
-Убит точно так же, найден на тот же день. Время смерти примерно то же. – скороговоркой сказала девушка и потянулась.
Л молча ткнул пальцем в следующего.
-Василий Волкончук, серийный убийца, был незаконно выпущен из тюрьмы путём уплаты взятки со стороны доброжелателей. Скончался недели через три после наших молодцев. Но иначе – очень похоже на самоубийство. Лодка оказалась на середине озера, забрызгана его кровью, рядом острая рапира. Отпечатки на ней только его и –
-И кого? – волнуясь, спросил Л.
-И Дмитрия Кримова. Маловероятно, что это он убил маньяка. Скорее, наоборот. Траванул уборщика, раскаялся и ссуицидничал.
-Вот как, - заметил Л, - очень, очень странно. Следующий!
-Юрий Вяземский, - лениво отозвалась Жени, - экстрасенс. Был заподозрен в контрабанде наркотиков, но до суда не дожил. Примечательно, что его напарником был Виктор Астафьев – муж Нины Астафьевой, владелицы фирмы «Малая Невка».
Потом тот самый, кого опознали только сегодня. Некий Александр Ермаков, продавец. Эта записка с адресом экстрасенса – она найдена в его кармане. Удивляюсь, как она сохранилась под водой…
Л вчитался в записку повнимательней. Вдруг лицо его вытянулось, как от страха, хотя глаза оставались спокойны.
-А следующий? – тихо спросил он.
-Фёдор Брусникин, работник ФБР. Ну, помер так же. Это всё, больше я ничего не знаю.
-Ты знаешь достаточно, чтобы вернуть мне кошмар. – тихо сказал Л.

10. Дебаты о готах, крематориях и выяснение отношений

-Л, пойдём отсюда, - тихо попросила я, - тут трупами воняет, и вообще – я нахмурившись посмотрела на Женеву, - я не понимаю, как НЕКОТОРЫЕ могут находится тут хоть сколько-нибудь продолжительное время.
-Слишком много печальных историй,
И все ведут в крематорий… - пропела та, глядя в пол. На секунду мне показалось, что она внимательно изучает ступни Л, но она тотчас подняла голову и сказала, - Ну, если я вам больше не нужна…
-Вы нам очень нужны, Евгения, - глубокомысленно сказал Л, - и я очень хочу завтра в половине одиннадцатого видеть вас в Пулково три с посильным количеством денег и, по возможности, тортиком с клубничкой.
-Я – Женева, а не Евгения, - обиженно сообщила Женева, - это даже на моей визитке написано!
-С каких это пор у тебя визитки завелись? – удивилась я.
-С тех пор как папаня принтер купил, - похвасталась помощница главного судмедэксперта, - штук сто вчера напечатала! – и она достала из кармана джинсов помятый картонный прямоугольник. «Женева» - гласила надпись.
-А фамилия? – поинтересовался Л.
-Боже мой, ну кому она нужна, эта фамилия? – закатила девушка глаза, - если кто всерьёз мной заинтересуется, я возьму его фамилию. А друзья могут звать меня и без фамилии.
-А если у того, кто Вами заинтересуется, нет фамилии? – вдруг воскликнул Л.
Я вылупила глаза. Вот так попадон! Это ещё что за номера?
-Фамилии не могут стать поводом для отношений. – назидательно сказала Женева, - и уж тем более – поводом к их разрыву.
-Люди! – едва сдерживаясь, напомнила я о себе, - здесь Воняет! Я Хочу Наружу!
-Ну пошли наружу, - покладисто ответила та, - и вообще, мне пора. Завтра приду к вам встречать этого… Как его? Н.
-Тогда мы пошли наружу, а ты иди трупорежь. – сказала я, плечом оттесняя Элла от Женевы.
-В тебе нет ни капли романтики! – с упрёком воскликнула Жени, - сотни готов по всему миру мечтали бы о такой работе! А ты нос воротишь.
-Зато в тебе её выше крыши, - усмехнулась я, - и потом – я не гот.
-Ну знаешь, это уже дело психики.
-Психика – единственное непоколебимое понятие. – вдруг сказал Л, - все остальные до крайности нелепы, либо чересчур переменчивы . Плохую работу надо компенсировать романтичной натурой, иначе не избежать дисбаланса, а с ним психологической неуравновешенности, потери аппетита, апатии и прыщей.
-У меня нет прыщей, - заметила Женева.
-А вот если бы ты была готом и работала в крематории, были бы. Жизнь не терпит монотонности. В таких заведениях должны работать романтики!
-Готы тоже романтичны по-своему. – ляпнула Женева.
-Хватит нести чушь. – Я подняла руки в позу служителя Амон-ра и опустила голову, - во-первых, готы не романтичны, они придурки. Во-вторых, тут ужасно ВОНЯЕТ и нам пора идти. И в-третьих, – я подумала, что сказать в-третьих, но не придумалось, - и в-третьих, нам пора идти. Пошли, Л.
Л мотнул головой и нехотя поплёлся за мной. Женева помахала ему в след. Я не оборачивалась.
Было полдвенадцатого и солнце, которое последний раз видели пару недель тому назад, где-то за сливочной плёнкой облаков уже подбиралось к зениту. Нам от этого не было ни жарко ни холодно, потому что мы его всё равно не видели. Мы шли по направлению к центру, без какой-то конкретной цели. То есть, у Л-то наверняка была цель, но мне он о ней не распространялся. Потом он чихнул и я вспомнила, что вчера мы купались в ледяной Каланичке из чего логически вытекает, что детектив мог простудиться. В отличие от меня, которую под страхом бацилл бабка моя Агнесса Иванна заставляла обливаться по утрам. Я не обливалась с седьмого класса, но простужаюсь редко и то, только если запереться в рефрижираторе на зимние каникулы.
-Чего чихаешь? – дежурным тоном спросила я, - простыл?
-Не знаю, - честно ответил Л и повёл плечами, - я никогда не болел.
-Да ну? – равнодушно протянула я. – Ну пошли, купим анаферона.
Л поморщился.
-Я терпеть не могу лекарства. Лучше пошли купим тортик. И ещё, я думаю наведаться в контору Лузанова и Вяземского. Поговорить с коллегами. Расспросить как следует, ну и так далее.
-Ну пошли в контору.
-Ты чего такая?
-Какая?
-Ну, ты как-то не того.
-А кого надо?
-Своим неадекватным аутичным поведением ты заставляешь меня приступать все лексические и грамматические нормы, пытаясь выяснить, что с тобой не так. Однако, вместо того, чтобы понять меня, а ты, несомненно меня понимаешь, и ответить мне, как отвечают все нормальные люди, ты лишь усугубляешь грамматическую несообразность нашего диалога, нарочно привязываясь к тем словам, которые сами по себе не призваны в вашем языке нести какой-либо смысловой нагрузке. Мотив я вижу только один – ты не хочешь со мной говорить, но, поскольку это неизбежно, ты предпочитаешь лишить наш разговор всякого смысла. Ты на меня обиделась, и я хочу знать, за что.
-Пошёл в жопу. – буркнула я.
Л опустил глаза.
-Я не знаю, что стряслось, но всё равно, прости меня. Пойми, во всём Пушкине я могу положиться только на вас с Женевой, так что…
-Быстро же ты решил на неё положиться. Вдруг это она убила их всех? – вдруг, непонятно к чему, буркнула я, - этот клочок бумажки, может быть, он вырван из Тетради Смерти? И кто даст гарантию, что он принадлежал Саше Ермакову?
-Это слишком поспешный вывод. – пробормотал Л, - Во-первых…
-На клочке не указано причины смерти, значит, Вяземский должен был умереть от сердечного приступа? – предположила я.
-Нет, причина-то как раз указана. – Рюзаки достал листок, - вот, прочитай каракули ниже.
Я вгляделась в безобразные ряды букв.
-Не разобрать… Что-то про мышей, жарку и шампур. Ммм… подавился шышлыком из мышатины?
-Вчитайся. «Принял небольшую дозу мышьяка из отравленной жареной курицы. При смерти выплыл на середину Каланички, всадил шампур себе в нос, упал с лодки.» В одном ты определённо права, этот листок – из Тетради Смерти, если, конечно, кто-то, не исключено, что и Жени, не знает о Богах Смерти и не хочет бессовестно нас обмануть.
-Вряд ли Женева знает о Богах Смерти. – задумалась я, - к тому же, это не её почерк. И листок влажный. Конечно, его можно намочить, но…
-Она не способна на убийство. Нет и одного процента того, что она кого-то пришила. – спокойно сказал Л. – Тебя я могу подозревать с тем же успехом.
-Я же воскресила тебя! – взвилась я.
-Хорошие поступки не оправдывают плохих. Только так можно воспитать правильную личность. Если кошка разорвала кресло и поймала мышь, её сначала ткнут мордой в обивку и пнут, и только потом погладят за мышку. Невнимание и прощение гораздо хуже строгих правил формирования рефлексов. Так меня воспитывали.
-И что выросло, ой-ой-ой! – усмехнулась я, - рефлекс на рефлексе сидит и рефлексом погоняет! Пошли уже в контору, друг мой, а то фиг знает, когда у них обед.
Л кивнул.

11.Убийца говорит «здрассте»

Итак, мы двинулись к Октябрьскому бульвару, где, если верить бумажке, находилась экстрасенсорная лечебная клиника, в которой при жизни работали Лузанов и Вяземский.
Высокое, белокаменное здание почти ничем, кроме, может быть, чистоты и опрятности, не отличалось от морга – та же атмосфера угнетённости царила у стен.
Зеркальные двери раскрылись, как только мы к ним приблизились, причём в последний момент, когда только я протянула руку, чтобы их открыть. В просторном зале за чёрным пластмассовым столом сидела ресипсионистка и что-то вдохновенно печатала на компьютере.
-Вы по записи? – спросила она,  не глядя на нас и, следовательно, не замечая того, что по апрельским лужам Л шёл босиком, а кроссовки держал в руке.
-Мы к Лузанову. – буркнул Рюзаки как можно естественнее.
-Нет его.
-Ну тогда к Вяземскому.
Тут ресепсионистка (ненавижу печатать это длинное тупое слово=Ъ) оживилась, подняла голову и переспросила.
-К Вяземскому? Простите, а вы ничего не перепутали?
L сделал совершенно праздное, незаинтересованное лицо и медленно проговорил:
-Мы по рекомендации. – И облокотился локтём на стол, скрестив ноги и распространяя чарующий аромат босых ступней.
Дамочка повела бровью.
-Странная, однако, рекомендация.
-Может, вы объясните, что вас так смутило? – лениво поинтересовался L, ставя руку на бедро. Он что, пытается её соблазнить?
-Дело в том, что уж больно разных областей специалисты, - нервно отозвалась тётька, - Лузанов – так сказать, пророк, всевидец. К нему лучше обращаться за советом, с вопросом. Узнать, где какой-то человек, кто стоит за какими-то делами. А Вяземский – Вяземский настоящий волшебник! Приворожить, отворожить, навести порчу – это он запросто. Так к кому вам?
-К Вяземскому! – не помня себя от счастья, завопила я, - непременно к Вяземскому.
-Так нет его, - сказала она и я в одно мгновенье спустилась с небес на землю и вспомнила, что он умер.
-Может быть, кто-то из его коллег? – с искусно спародированной надеждой спросил L, - нам очень надо, поверьте.
Тётька порылась в картотеке, покликала мышью и наконец изрекла:
-Эльмира вас примет в седьмом кабинете. Они с ним были коллегами, к тому же она состояла одно время в близких отношениях с Лузановым, поэтому…
-Лиза, поди к ней, попудри мозги. Я задержусь, - чуть слышно шепнул L, - не переигрывай.
Я кивнула и скользнула к седьмому кабинету. Рюзаки остался наедине с ре-си-пси-о-нис-ткой. Гррррр! Да ей же лет сорок, не меньше! Надо смотреть в оба, не то моего Элюнечку совсем приберут к рукам.
Кабинет был погружён в темноту от ароматических палочек, по полу струился дым. Горели свечи. Эльмира сидела в дальнем углу комнаты и с самым что ни на есть мистическим видом что-то бормотала себе под нос. Лицо её было ещё не старое, но уже морщинистое, густо и ярко накрашенное, с горбатым носом и мутными карими глазами. Волосы были выкрашены в ярко-рыжий цвет. Увидев меня, она изобразила вселенскую скорбь и голосом, в меру таинственным для своей профессии, сказала –
-Здравствуйте. Какая у вас проблема?
Я решила прикинуться наивной клиенткой. Я взахлёб читала дешёвые детективы, приобретаемые мною в старой книге по 15 рублей и прекрасно знала, что гениальные детективши поступают именно так. Меня нисколько не смущало, что в конце этих незадачливых по природе своей героинь чуть-чуть не убивают, а всё расследование проводить какой-то посторонний, но жутко умный дядька. С моей точки зрения, в сложившейся ситуации всё было на месте – вот я, вот умный дядька, обожающий тортики, - чего ещё душе угодно?
-Приворожить надо, - плаксивым голосом заныла я, - сколько хотите заплач… - тут я осеклась. Заплачу, как же. Ведь денег-то ни гроша. А жаль. Но тётька, видимо, не заметила эту маленькую заминку и сказала до ужаса м-е-д-л-е-н-н-ы-м голосом:
-Поспокойней, милочка! Что я тебе, паровоз? У меня что, цветик-семицветик припрятан?(А в чём связь между цветиком и паровозом, хотела бы я знать?) – и всё это с типичным цыганским акцентом, как и полагается порядочному экстрасенсу, - фотография есть?
Я задумчиво поджала губы, но тут же нашла весьма эффектное объяснение отсутствию фотокарточки –
-Да зачем? Вон, я его самого привела. – я кивнула в сторону незакрытой двери, за которой маячил силуэт Л, беседовавшего с реси…вахтёршей, которую он, видимо, основательно достал.
-Он что, согласился, чтобы его приворожили? – ахнула Эльмира. Всё её напускное цыганское равнодушие и величие растворилось без следа.
Я задумалась. Что и говори, не так уж убедительно.
-Эмм…Нет!=) Он понятия не имеет, зачем я его сюда притащила, - с кавайной лыбой сообщила я.
В глазах экстрассенсши застыли слова – «Ты – круглая идиотка». Потом она повнимательней, прищурившись, вгляделась в Эла и, пробормотав «ну что ж, посмотрим, что тут можно сделать…» достала из-под стола какие-то склянки, чёрные свечи и штук десять ароматических палочек.
Накрыв стол чёрной скатертью, она зажгла свечи, от свечей зажгла палочки и таинственно улыбнулась, стараясь не терять образа.
-А что он любит? – спросила она самым нахальным тоном.
-Сладкое, - машинально ответила я,  думая, как перевести стрелки с меня и Эла на Лузанова с Вяземским.
-Шоколадка подойдёт?
Я рассеяно кивнула.
-А скажите, - я наблюдала, как тётка кладёт шоколадку в центр стола, делает над ней какие-то пассы и посыпает пеплом от ароматических палочек, - вы вроде работали раньше с одним экстрасенсом… Вяземским?
Лицо Эльмиры дрогнуло и заколыхалось, как испорченное желе.
-Вяземским? Да, я работала с Вяземским. Довольно гнусный, двуличный тип.
-Я могу с ним поговорить?
-Спиритический центр в номере 17.
-В смысле?
-В смысле Вяземского убили несколько недель назад.
Я из всех сил постаралась удивиться. Колдунья что-то шептала над шоколадкой, губы её дрожали.
-К..как убили?
-Натурально убили.
-Кто?
-Труп.
-Кто-кто?
-Труп-труп. Сейчас мне понадобится твой волосок, мы с тобой зарядим шоколад положительной энергией и всё, что от тебя потребуется – это скормить шоколад твоему возлюбленному. Он втрескается в тебя по уши.
Мне хотелось ей открыто сказать, что я в эту белиберду не верю, но надо же было побольше узнать о Вяземском и Лузанове!
-А как его убили? – невинно спросила я.
-Всё я видела про его смерть. Записали беднягу. – вдруг сказала она.
-Записали?! – вдруг заорал кто-то не своим голосом за моей спиной. Я обернулась. За креслом стоял Л с перекошенной от ужаса физиономией и шевелящимися волосами (или это показалось мне в свете свечи?), - простите, - уже тише и глуше продолжил он, - вы сказали – его записали?
-Что? Ну да, натурально. – удивлённо сказала Эльмира.
-И Лузанова тоже? – сам не свой, Л схватился бледными пальцами за край стола.
-И-и, нет, братец, Лузанову уж так начертано было. Тo-то он маялся, бедный…
-Расскажите, - велел Л, садясь в кресло.
-Что ж рассказать-то? - Снова удивилась Эльмира. – у него видение было, он мне рассказывал – будто один человек занял место другого, а того отравил и утащил к воде и адрес даже этого человека знал… И пошёл, чтобы восстановить справедливость…Магазейная, 4. – как сейчас помню.
-Адрес Кримова, - прошептал Л, - выходит, Лузанов действительно экстрасенс, или он знал…
Вдруг лицо тётки преобразилось. Из глаз исчез блеск, они стали пустыми и мёртвыми, и она медленно проговорила слова, которые я до сих пор слышу во сне.
-Здравствуйте. С вами говорит убийца.
Л вздрогнул.
-Я не знаю кто ты, но, как бы тебя не звали, ты будешь мёртв. Я использую эту бабку, чтобы говорить с тобой. Не пытайся распутать эту историю, ты обречен. В моих руках оружие, о котором ты не имеешь ни малейшего представления. Если ты ещё раз попадёшься на глаза моим глазам, ха, тебя не будет в живых. Я говорю это, потому что ничем не рискую. Вы ничего не знаете. С этого вечера многое изменится. Я подумала. Я заставлю её. Прощайте.
С этими словами Эльмира взяла свечу и подожгла свою одежду. Пламя хлынуло к потолку, и перед нами через несколько секунд уже стоял человек-факел. Л зажал мне рот, чтобы я не кричала, и выволок на улицу. Там я спокойно потеряла сознание…

12. Счастливое спасение из недр шизофрении

Когда я в него пришла, я не без удивления обнаружила, что сидим мы у меня дома, я лежу на диване, надо мной стоит Л и мажет мне физиономию холодной мокрой тряпочкой, а рядом сидит чумазая, взлохмаченная Женева.
-Ну наконец-то! – улыбнулась она, - я уж думала, мы тебя окончательно потеряли.
-А оказалось – неокончательно. – саркастически прищурившись фыркнула я, - откуда ты тут вообще взялась?
-Интересненькое дело! – возмутилась Жени, - я её, понимаешь, домой вместе с Элью тащила, на кроваточку уложила, а она ещё фыркает! Я просто иду-иду, и тут вы – выбегаете, падаете.… Ну, я вызвала скорую, Эльку на носилках сюда доставили, а тебя я тащила. Могла бы и поблагодарить!
-Спасибо, - сухо сказала я, - у тебя ж вроде работа, чего это тебя в контору дёрнуло?
-Во-первых, у меня стажировка, а не работа. Меня отпустили пораньше, и потом, меня тоже задело это дело о мозгососе. Решила сходить в контору, поспрашивать.…Но вы, как вижу, меня опередили. Да, Лиз, может, покажешь мне эту пресловутую тетрадь?
Я вопросительно посмотрела на Л. Тот кивнул.
-Ну и чего ты киваешь? – нахмурившись, поинтересовалась я, - я только что пришла в сознание. Встань и принеси тетрадку.
Какой взгляд! Какие эмоции! О, как он посмотрел на меня! Таким покинутым, несчастным, замученным взором! Но я была холодна и непреклонна.
-Ты там оставила на столе шоколадку, - безнадёжно бросил мне Л, вставая с кровати и подходя к столу. – Я забрал её.
-И съел? – с каким-то непонятным волнением спросила я.
-Нет. Она лежит в прихожей на тумбочке.
Я вздохнула и тут же рассердилась на себя за глупость. Ну в самом деле, детский сад.…Как можно поверить в такую чушь?
Л вернулся с тетрадью. Женева быстренько пролистала её, прочитала правила и надпись «Лоулетт» и вдруг, хихикнув, спросила –
-Ой, слушай, а кто такие шинигами?
-Ах, так вы ведь ничегошеньки не знаете… - тихо и задумчиво сказал Л. – есть очень много фактов, с которыми я ознакомился, решая дело Киры…
-Ну так расскажи! – перебила я и устроилась на кровати в позе Девочки-Которая-Внимательно-Слушает-Потому-Что-Ей-Сейчас-Расскажут-Интересную-Историю и вцепилась в Эла глазами. Женева забралась с ногами на мою на МОЮ!) кровать и сделала то же самое.
И Л рассказал.
***
Когда он кончил рассказ, было уже полдевятого вечера. Ещё с полчаса мы его обсуждали. Потом Женева спешно засобиралась домой и ускакала, пообещав встретиться с нами завтра в 11.00 в Пулково.
-Вот и нет больше запаха апельсинов… - грустно сказал детектив, - можно мне ванну принять?
-Угу… - сонно пробормотала я, - мама всё равно хрен знает когда придёт… Ну а что ты придумал насчёт Мозгососа?
-Надо подумать и сделать выводы.
-Из рассказа чокнутой вещуньи? – удивилась я
-Сначала хотя бы и из него. Ведь я не располагаю десятью ОМОНовцами, которые бегают и достают мне информацию… Приходится на своих двоих.
-А как же я? – обиделась я, - ведь я твоя правая рука!
-Нуну, - вздохнул Л, - видел я, как ты мне информацию добывала у этой ведьмы…На кого ты там порчу наводила?
-На одноклассницу, - поспешно заявила я, - она мне жвачку прилепила в ботинок.
-Нередкий феномен. Я заметил, что девушки в большинстве своем, когда хотят отомстить, делают порой очень глупые, но неожиданно эффективные вещи.
-Это действительно было ужасно глупо, - подтвердила я, - все мальчишки смеялись, а я оттаскала её за волосы.
-А теперь ещё и порчу наводишь? – удивился Л.
-Так её, козу! – мстительно заявила я.
У меня есть одна особенность – когда я вру, я вру с упоением, полностью веря тому, что говорю. Это имеет свои преимущества – в такие минуты я смотрю на собеседника светлыми, искренними глазами.
-Ну ясно… - протянул Л, – так как насчёт ванны?
-Да принимай на здоровье.
-Ты меня вымоешь?
Я вскинула брови.
-А сам как?..Нэ?..Не того?
-Не того, - грустно, но без тени смущения произнёс он.
Я пожала плечами.
-Ладно, хомо гениус, промою твои гениальные мозги.
Мы вошли в ванную, я включила водогрей и пустила воду. На полке оказались жалкие останки абрикосовой, клубничной и экзотической пенок и я, не долго думая, вылила их все. Зеркало медленно начало запотевать.
-Раздевайся, - велела я.
Я закрыла дверь на задвижку, а Л снял кофту, джинсы и трусы.

я была в шоке.

Л стоял посреди моей ванной совершенно голый.
«И что же?» - спросите вы.
Что «и что же?»Ничего. Всё в полном порядке. Даже очень в порядке. Даже слишком в порядке…
Судя по всему, он брился.
-Ну и что ты уставилась? – почти раздражённо спросил Л. Я всё ещё была в шоке. Отошла я от шока только когда детектив залез в ванную и потребовал, чтобы я тёрла ему спинку, что я и осуществила. Дальнейшее я помню плохо, может быть, потому, что я почти заснула от монотонных движений вверх-вниз мочалкой. Потом я промыла ему голову, ноги (ниже колен =^_^=), руки и всё остальное. Л полностью поддавался каждому моему движению и только изредка что-то сопел про проценты, а я тёрла его плечи и спрашивала, не ли холодная вода и просила не брызгаться.
-Слушай, а ты уверен, что тебя надо было мыть? – вдруг спросила я, - ты же вроде как простужен.
-Если я не ошибаюсь, это краткое причастие, обозначающее…
-Немедленно вылезай! – скомандовала я.
-Л, тяжело вздыхая, вылез из ванны и закутался в полотенце.
-А теперь – в крова… в койку, замуроваться и ждать проведения разъяснительных работ в виде горчичников! – бушевала я, - вот напою тебя афлубином, будешь знать,  как подбивать меня на такие подлые, антикоммунистические поступки!
-Какие такие поступки? – л поднял кожу на лбу в том месте, где у нормального человека находятся брови.
-Мытьё больного человека в ванне! – отчеканила я.
-А почему антикоммунистические-то?
-А, не знаю. Бабушка так всё плохое называет…Кстати, надо сходить к ней за малиновым вареньем.
-Вареньем? – У Л в глазах появилась какая-то муть, какая бывает, когда надо что-то вспомнить, и ты вспоминаешь, но ужасаешься тому, что вспомнил, а причина, по которой надо было вспоминать, теперь кажется глупой и смешной, и ты злишься на себя за то, что вообще стал что-то вспоминать. – а оно помогает от простуды?
-Стопроцентно, - заверила я.
Л поплотнее закутался в полотенце, я открыла дверь и вышла из ванной.
Бабушка моя, Агнесса Иванна, жила на той же лестничной клетке, что и мы, не любила советскую власть, хоть и называла всё плохое антикоммунистическим, варила варенья, солила-мариновала огурцы и обожала смотреть сериалы. Она носила длинные халатоподобные платья, полосатые или в горошек, делала маски из сметаны и наматывала бигуди. Короче, стандартный набор бабушек.
Когда она узнала, что мне нужно малиновое варенье, чтобы вылечить одного моего друга, она сделала скептическое лицо и спросила:
-А голого ты его на лестничную клетку не иначе, как в целях профилактики выпустила?
Я обернулась. Л стоял на каменных плитах, закутанный в полотенце и переминался с ноги на ногу.
-Так! А ну марш в постель! И ляг, как я тебя учила!
-Учила? – переспросила бабушка, извлекая из проёма между дверей банку варенья и передавая его мне.
Л засопел и пошлёпал обратно в квартиру.
-Не обращай внимания, - улыбнулась я и кивнула на крышку, - Крепко закручена?
-Не очень, - пожевав губами, ответила бабушка, - размотаешь легко. Ну беги, котёнок.
Я кивнула, чмокнула предка в морщинистую щёку и убежала.

0

20

13. Розовые сопли, будь они неладны! А так же возвращение шизы и мама, которая увлеклась кулинарией

Л уже одел трусы и лежал на совеццкой О_О кушетке под пледом, затравленно вращая глазами. Я в обнимку с банкой села рядом.
-Ну что, болезный? – весело спросила я, - с ложечки покормить?
Л, как всегда, сделал то, что я от него не ожидала – кивнул и открыл рот. Я, с лицом, полным праведного изумления перед разнообразием моральных устоев всех тварей Божьих, сходила на кухню и взяла ложечку.
Скормив Элу полбанки, я не удержалась и легла рядом.
-Заразишься. – сообщил детектив, облизывая малиновые губы. Он даже не смотрел на меня, но мне показалось, что он хочет, чтобы я его обняла. Что я и поспешила сделать.
-Мои микробусы твоих победят!
-Да, гормоны сильнее микробов… - протянул Л и кончики его губ поехали вверх, обнажая блестящие зубы в улыбке, хотя глаза оставались совершенно стеклянными. Я решила позволить себе маленькую детскую шалость, выгнула спину, облизала губы от варенья и поцеловала Рюзаки. Нацелилась я в щёку, но попала в ухо. Эффект превзошёл все мои ожидания.
Л, как сказала бы моя соседка по парте и отмороженная гопница Маруся, к о н к р е т н о  з а в и с. на щеках появился нездоровый румянец, глаза стали овальными и уставились в потолок. Потом пальцы, длинные и тонкие, сначала коснулись уха, а потом мертвой хваткой вцепились в край одеяла. О, Боже. Ну что я опять не так сделала? У него инфаркт?
-Эль?
Нет ответа.
-Э-элюшка?
-М..мм?
-Что с тобой, солнце моё?
-Ничего, - быстро сказал он, - всё отлично. Всё очень хорошо. Просто замечательно.
-Тебе лучше?
-А мне было хуже?
-Ты же вроде как был простужен?
-Можно я сяду? – тихо спросил он, - мне надо подумать.
Он сел, поджал ноги и склонил голову. Глаза его подёрнулись лёгкой дымкой, как у спящих змей, и он впал в нечто вроде анабиоза.
Я по-быстрому оделась, сбегала на рынок и купила ему хлопчатых трусов и носков. Когда вернулась, тот ещё не ожил.  Он не ожил и когда я, выразительно наклоняясь к нему задницей, стала стелить себе на полу.
Я ещё долго скучала, поставила засмотренный до дыр «звонок», про себя отметив, что у Л и Самары много общего. Потом были «звонок2», «звонок3», 4 и 5.
Спать я легла в 3 ночи.
Снилось мне странное существо. Оно было высокое, тощее, с серой кожей, в парусиновых бриджах с пряжкой-черепом и красных лакированных ботинках с длинными носами. Хвост у него был длинный, тонкий, закручивающийся на конце, на плече была выколота татуировка – оранжевое солнышко, руки перебинтованы, а длинный белый плащ крепился на золотых когтях, врезавшихся прямо в кожу плеч. Нос был широкий, львиный, а светлые волосы – заплетены в тугую косу. Глаза были выдраны и из них свисали остатки окровавленных нервов.
Тут оно заговорило.
Заговорило оно голосом хриплым, сиплым и прокуренным.
-О Господи…Ну вот в чём я виноват? Я не виноват…Идиотские правила…Я что, такая сволочь? Я не могу разорваться, не могу…О, мои несчастные крылья…Зачем, зачем я тогда… Почему, чёрт возьми, я помню об этом? У…Бедный мальчик…Бедный, несчастный мальчик…Ответь мне, ответь! Зачем они ему? Почему ему? Чёрррт… А ведь тот всё видит…Он будет здесь, они все будут, а всё из-за Л, чтоб его..
-Причём тут Л? – сонно спросила я. Идиотский сон.
-Да не тот Л, другой Л…
-Второй Л? Н?
-Нет…
-А кто?
-Л…
-Лоулиетт?
-нет
-Может, М?
-нет
-О?Пэ?рэ-сэ-тэ? Кто? Кира?
-нет. спи.
Я погладила розовую собаку и уснула, выдёргивая перья  у неё из хвоста.

Я проснулась оттого, что Л теребил меня за нос самым наглым образом.
-Просыпа-а-айся, просыпа-айся…. – монотонно бормотал он, - Н скоро приедет…Мы с твоей мамой доели торт, она мне дала попить тера флю с мёдом, так что я не простужен. Одевайся, едем в аэропорт.
Я села на кровати и зевнула. В комнату просочился Гад и, мурлыча, стал тереться об мои ноги. Л посмотрел на него и как-то странно, неестественно, но очень кавайно улыбнулся.
-Давай возьмём кота, - тихо сказал он, - а то он останется и последний пончик съест.
-Пончик? – оживилась я.
-Твоя мама приготовила, - пояснил Л.
-Мама? Мама раньше никогда ничего не готовила. Только быстрорастворимый бульон.
-И тем не менее. Одевайся скорее.

14. Увлекательное путешествие на задворки разума

Я встала, потянулась и пошла переодеваться. Странно. Мама родила меня в восемнадцать, так что сейчас ей было тридцать два. За свои тридцать два года она ни разу не приготовила ничего сложнее яичницы. С чего бы она вдруг расщедрилась на пончики?
С тех пор как человекопереработался батюшка, оставив нам шикарную пятикомнатную квартиру, мы заказывали на обед пиццу, а завтракали глазированными сырками. Ужинать у нас принято не было. Мой старший брат Славчик уехал в Америку, так как здесь ему, как он выражался «просто звездец как надоело», так что его старая ржавая шестёрка осталась тут, но мы не могли её продать, потому что она была зарегистрирована на Славика.
Я в спешном порядке натянула юбку, колготки сеточкой, полосатую тунику, элегантные говнодавы на завязочках и клеёнчатый плащ. Заглотив треть сырка и полстакана питьевого йогурта, я выскочила на улицу, подхватывая на лету Гада. Л вышел следом, закрыл отмычкой замок и мы вышли на солнечную, но ещё сонную улицу.
До Пулкова3 мы доехали на маршрутке без приключений. Даже жалко. В аэропорту объявили, что мол, встречающих просьба пройти туда-то, ну мы и прошли.
Сначала из самолёта показались полицейские-японцы. Много-много полицейских-японцев. Все маленькие, жёлтенькие, узкоглазые, загорелые. Мы стояли, спрятавшись за киоск с сигаретами.
-Подойди, заговори с ними, скажи, что ты – ценный свидетель и располагаешь ценными сведеньями. Н должен пойти к нам домой, и пойти один.
-К НАМ домой! Нет, вы это слышали? О, наглость! Ко МНЕ домой.
-Какая разница. Сфоткай меня и покажи ему. Если не поверит, скажи моё настоящее имя. Но так, чтобы другие не слышали.
Я сняла Эла на мобильник и подбежала к полицейским.
-Мне надо поговорит с Н! – выпалила я.
Служители закона переглянулись.
-Затсемь? – подозрительно спросил самый младший с зализанными чёрными волосами.
-Я – важный свидетель, - отчётливо проговорила я, выбирая слова попроще. – У меня есть интересующая вас информация…
Снова перегляделово.
-Ми твоя задерзать?.. – как-то не очень уверенно полувопросительно пробормотал молоденький, обращаясь ни то ко мне ни то к остальным.
-Я хочу видеть Н! – упрямо сказала я, - мне надо ему что-то показать!
Вдруг из толпы вышла маленькая, лет одиннадцати, девчушка с длинными серыми волосами и красными глазами, и, что меня больше всего удивило, полицейские расступились перед ней с благоговением и едва ли не молитвой.
-Моя – Отами. Покажи моя. Моя сказаль Ниа, - с сильным акцентом произнесла та.
-Нет! Мне нужен Н! Где он? Я должна с ним поговорить.
-Я слушаю. – сообщил голос позади Отами.
Я подняла глаза.
Передо мной стоял низенький белокурый мальчик с неестественно большими глазами – как раз тот, кого я видела по телику два дня назад.
По нему было видно, что он старался походить на Л, но его сгорбленность была явно выработанной, глаза – выпуклые только из-за того, что в них вставляли спички или что-то в этом роде. Одет Н был в широкую белую рубашку и пижамные белые штаны, что меня очень взбесило; если он в таком виде покажется перед моей мамой, решила я, я просто надеру ему уши. Это не казалось мне тогда преступлением, учитывая, что второй по гениальности детектив мира был ненамного старше меня самой. В конце концов, это неуважение. Он плюёт в лицо моим моральным устоям! Я состроила Н злобную рожу и поманила пальцем. Седой (а он был седой) удивлённо поднял несуществующие брови, как будто я сделала неслыханную грубость,  осмелившись подозвать его, как какую-то шавку, и сделал несколько неуверенных шагов в мою сторону. Ходил он неестественно, заваливаясь куда-то вбок, как будто вообще не умел ходить. Глаза его выражали сосредоточенность и подозрение.
Я открыла мобильник и показала ему фотографию Л. Некоторое время тот молчал. Его лицо ничего не выражало. Тогда я наклонилась и шепнула ему на ухо –
-Лоулиет. – я хотела шепнуть ещё что-нибудь, но Н быстрым и чётким движением ударил меня в солнечное сплетение. Я охнула и выронила мобильник. Тот, как ни в чём ни бывало, подобрал его и всмотрелся в фото.
Этого я уже простить не могла. Я всё понимаю, но так не честно. Л так не поступал никогда, он всегда меня просил, если чего-то надо! Я, совершенно взбешённая, прыгнула (точнее - набежала) на Н и неловко свалила его с ног. Далее возникла неувязочка, потому что прогремело несколько выстрелов и я несколько поохладела.
Помощь пришла, как водится, из ниоткуда.
-Лиз, ты чего тут творишь? – прозвучал над нами голос Женевы, скорее заинтересованный, чем возмущённый.
Я, отбрыкиваясь встала на ноги и победно засунула в карман отобранный и Н телефон.
-О, привет. Ты как раз вовремя. Меня чуть не пристрелили японские полицейские. Я сказала Н про Л, а он повёл себя совершенно неадекватно. Н?
Но альбинос потерял к нам интерес, он уже втолковывал что-то по-японски полисменам, те что-то возражали, но потом, когда Н что-то особенно веско сказал, они, как по команде, спрятали пистолеты в кобуры и умчались трусцой из аэропорта. Остались мы с Женевой, Н и Отами.
-Я верер им ехать на базу, - с сильным акцентом, превращая все «л» в «р», но абсолютно без выражения сказал он и неопределённо передёрнул плечами, - Ты кто? Где Рюзаки?
-Я – Лиза. – сообщила я. Потом, подумав, добавила, - Это – Женева.
-Ниа, - представился альбинос, - Так где Рюзаки? Почему он жив? Что здесь вообще происходит? – На письме слова выражали бы намного больше эмоций, чем так, когда он их проговаривал. Он словно убивал каждое слово. Слова – все слова, какими бы они ни были, - получают душу при рождении, когда их произносят. Ниа производил слова без душ. Слова с синдромом дауна.
-Пойдём, - сказала я, стараясь, чтобы уж мои-то слова были живее всех живых, - он тут, недалеко.
Мы подхватили Ниа под руки и поволокли за ларёк. Отами покорно шла следом.
Я плохо понимаю, что произошло, когда Н увидел Л, а Л увидел Н, но помещении аэропорта вдруг стало ощутимо душно и тесно. Мне стало сначала жарко, потом меня пробил озноб. Я, кажется, видела тонкую нить, протянувшуюся из глаз Н в глаза Л. Тишина начала звенеть, как бывает, когда слишком глубоко спустишься под воду. А потом Л заговорил, и его голос, почти шёпот, эхом раскатился по моей черепной коробке.
-Ты выиграл, Н.

15. Натаниэл смотрит в глаза Люциферу

Ниа молча смотрел в глаза Л, на его белом лице не было никаких следов эмоций. В то время, как Л, наоборот, был весь эмоция, на его лице происходила какая-то скрытая борьба, о которой я не знала.
-Эрь. – тихо сказал Ниа, - боюсь, мне просто повезРо. Я никогда не заменю тебя, пока ты жив, а ты теперь жив, хоть я и не понимаю, как это произошРо. Ты всегда будешь впереди нас с МеРРо. – Тут его непроницаемое лицо дрогнуло и на нём показалось некое подобие надежды, - а МеРРо не воскрес?
-Нет, - сухо ответил Л, -  а Мелло умирал?
-Боюсь, что так.
-Ты допустил смерть моего наследника? – холодно поинтересовался Л.
Вопрос повис в воздухе, но ненадолго.
-Он сам выбраР свою судьбу.
-Похвально. Но мы не можем этого так оставить. У нас серьёзное дело, Мелло мог бы нам помочь, и мы не будем упускать шанс его воскресить. Как только мы разберёмся с этим делом, Тетрадь Жизни заберу я.
Я, всегда стоящая на страже своих интересов, очень обиделась.
-Что-то?! Чёрта лысого ты её заберёшь! Я её нашла! Она моя! Я её хозяйка! И я от неё отрекаться не собираюсь. Это же такая вещь!..
-Какая вещь? – устало спросил Л, - в неумелых руках она так же опасна, как и Тетрадь Смерти. Согласись, её у тебя легко могут украсть – и начать воскрешать мертвецов одного за другим. И что получится?
-Поправочка, - вставила Женева, - Тетрадь Жизни воскрешает несправедливо убиенных. Тех, у кого ещё не вышел жизненный срок. Она восстанавливает справедливость, а не просто воскрешает мертвецов. Она… Наверное, это звучит глупо, но мне кажется, что в отличие от тетради смерти эта фиговина живёт своей жизнью. Как она дописала имя Л – помните? Она словно сама выбирает, стоит его воскрешать или нет, и если стоит – то воскресит любым способом.
-Мя-я-я—я-я-яуууу!! – вдруг послышалось снизу. Мы синхронно опустили голову и увидели, что Гад поставил лапы на колени Женеве и проникновенно смотрит ей в глаза. Потом он хитро склонил голову набок и пошевелил усами.
-Женева.. Я давно хотел спросить – мы раньше не встречались? – вдруг спросил Л, сосредоточенно глядя на девушку.
-Нет. – удивлённо ответила она, поднимая Гада на руки и передавая мне.
-Ты мне кого-то очень напоминаешь. Кого-то из моей прошлой – нет, позапрошлой жизни. Я давно это заметил. Ниа, ты замечаешь?
-Я ничего не могу сказать, - буркнул седой, - я мало знаком с твоей позапрошРой жизнью. МеРРо может знать. Ты же с ним ещё в Вамми коРобродиР, до того, как меня приняРи. А потом ты ушёРь в детективное деРо и я тебя не видеР. ЗнаР только по рассказам МеРРо и картинкам Ринды. – Из рефлекторной вежливости Н заговорил по-русски.
Л нахмурился и взял у меня из рук Гада. Тот даже не сопротивлялся особо.
-Отами?
Девочка, до этого стоявшая в стороне, вскинула голову. Ниа подозвал её и сказал что-то по-японски. Та кивнула.
-Сейчас мы идём к Лизе. – сухо начал Ниа.
-Я буду решать, идёте вы ко мне или не идёте! – вспыхнула я, - мало того, что ты заявился в мой город в таком виде, так ещё и будешь мне тут указывать!
-В каком виде?
-В пижаме! Это выражает твоё неуважение!
-А почему я должен тебя уважать?
Тут я окончательно разозлилась.
-Ах так! Ну всё. Аста лависта. Я ушла домой. Пойдём, Женева! Не видать вам Тетради, как своих ушей. Я на вас работать не собираюсь и помогать в расследовании не буду.
Женева, надувавшая клубничножвачный пузырь, прервала это занятие, чтобы сообщить, -
-Я остаюсь.
Я молчала несколько секунд, потом красноречиво махнула рукой и пошла уходить. На глаза навернулись слёзы, в горле пересохло. Но далеко уйти я не успела, потому что чья-то когтистая лапа впилась в мою лодыжку. Я обернулась. Гад, вывернувшийся из рук Л, стоял позади меня и держал меня за ногу лапой. Целенаправленно держал. Как будто всё понимал и хотел, чтобы я осталась. Его глаза на мгновение – я могла бы поклясться, - стали осмысленными, в них мелькало невероятное упрямство.
Я не хотела поднимать глаза на остальных, поэтому смотрела на кота.
-Лиз? – осторожно спросил Л. Я подняла голову, отвернулась и дёрнула ногу. Гад поехал, волоча задние лапы по земле, а передними больно впиваясь в ногу.  – Ты не можешь уйти.
-Не могу? Смотри. – буркнула я.
Л в несколько прыжков догнал меня и схватил за руки. Я покорно остановилась, стараясь изобразить на лице крайнюю степень презрения и моральной усталости.
-Лиза, ты сама не понимаешь, как для нас важна эта тетрадь. К тому же у тебя дома – единственное место где можно устроить базу, не привлекая внимания властей. В конце концов, нам нужен Мелло. Ты обязана служить справедливости. Это твой долг, ты не можешь уйти.
-Я никому и ничего не обязана, - как можно суше сказала я, - если вы хотите, чтоб я осталась, надо вежливо попросить.
Наступила тишина. Однако, тишина относительная в силу того, что стояли мы у четырёхполосовой дороги, по которой туда-сюда мелькали желающие выпендриться перед гаишниками водители разномастных металлоломов.
Гад мяукнул и стал умываться. Наверное, городская копоть забилась коту в нос. Надо будет вообще его помыть, а то на ковёр в таком виде не пустишь.
-Лиз, а Лиз…останься, а? Ну пожалуйста! Без тебя скучно будет. Честно, в конце концов это ты нас всех тут вместе собрала, - вдруг сказала Женева, залепляя жвачкой дыру в кроссовке, - а я торт купила. Апельсиновый. Даже не торт, а торт-мороженное. Он испортится пока мы будем тут препираться, так что прости ты этих обормотов, а? Ну, парни и есть парни, что с них взять?
Я поколебалась.
-Мороженное, говоришь?
-Форменное. И апельсиновые дольки в сиропе. Вкуснота неописуемая, - продолжала вещать Женева, проверяя, надёжно ли прилепилась турецкая жвачка к русскому кеду. Выяснилось, надёжно.
-Л, Ниа, скажите что-нибудь! – наконец повелительно сказала она, передёргивая плечами, - Не стойте истуканами!
-Я всё уже сказал, - буркнул Л, - Лиза должна остаться.
-Ну так попроси, раз она должна. – резонно предложила Женева, - а то уйдёт, натюрлихь уйдёт.
-Лиза, останься. – вымученно выдал Л и, помявшись, добавил, - Пожалуйста.
Я вздёрнула подбородок – так легко сдаваться мне не хотелось.
-Ну-у…Я, конечно, подумаю… - Но, глядя на морально выжатое лицо Рюзаки, думала я очень недолго, - Ладно. Так и быть, но впредь вы будете меня уважать и слушаться.
На лице обоих читалось крайнее неудовольствие и нежелание смиряться, но я не высказала ни малейших признаков заинтересованности. Женева победно засунула в рот вторую партию жвачки и, нагнувшись, погладила Гада.
-Нейто-сан? – осторожно спросила Отами, всё это время неподвижно стоящая сзади. Ниа обернулся и выдал несколько стрекотательных фраз на японском. Девочка прощебетала что-то в ответ, скромно потупившись. Тогда Н, вызвав лёгкое вспучивание глаз у Л, наклонился и поцеловал девочку в макушку. Та зарделась и хихикнула. Н со вздохом сказал что-то Л и потрепал Отами по плечу.
-Что-то случилось? – спросила Женева.
-Ниа спросил у Отами, чего она хочет и сказал, что она мешает, тогда Отами попросила его не сердиться и сказала, что она подумала, что Н забыл про неё. А Н говорит – он очень привязался к Отами и не хотел, чтобы она с ними ехала, потому что это может быть опасно, - меланхолично перевел Л.
-Ну что? Ко мне? – бодро спросила я, почти забыв о происшедшем.
-К тебе, куда ж ещё. – пожала плечами Женя, - а потом можно в парк пойти погулять. Я там один павильончик знаю – можно посидеть, пожрать чего-нибудь. Возьмём тетрадку твою, воскресим там кого надо и устроим пикничок на природе в обществе регенератов.

15. Грандиозные планы и существо странной наружности

Перспективочка была весёлая. Серые тучи постепенно расходились и солнце, нерешительное, как китайский олигарх в обществе русских нефтяников, выползло на небосвод.
-И дадим Ниа тапочки, - повелительно сообщила я, с сочувствием глядя на босые ноги альбиноса, - а то на него смотреть холодно.
Л улыбнулся. Ниа ничего не сказал и только мёртвой хваткой вцепился и прядь волос.
-А Отами пускай посидит дома. – наставительно добавил Л, - она ещё маленькая по вашим паркам шляться. У вас тут такие парки – мама не горюй!
-Какая-то бредовая вырисосывается стратегия, - заметила Женева.
В маршрутке на нашу команду неодобрительно поглядывали старушки в платочках и какой-то пожилой человек с тазиком. Я отворачивалась и изо всех сил делала вид, что я не с ними.
Во дворе непонятно откуда взявшийся Гад подбежал ко мне сзади и стал с мурлыканьем тереться о ногу.
-Очень удобно, - оценил Л, - забыть про твоего кота можно, а вот потерять нельзя.
Я улыбнулась и открыла дверь. На пороге стояла мама.
-Солнце моё, а я уже собралась звонить. Привет, слушай, меня вызывают под Лугу, там что-то горит, взрывается, плачет и хочет поскорее попасть в ящик. Так что я пошла вести свой репортаж с одной из горячих точек планеты и далее по тексту. Макароны в холодильнике, в серванте на третьей полке слева в глубине в красной коробке бабушкиного сервиза из-под перца с надписью «соль» лежит тысяча рублей, это вам на обед помимо макарон. Чмок тебя, я полетела.
И мама полетела.
-Скажи, - протянул Л, - а хранить деньги в серванте на третьей полке слева в глубине в красной коробке бабушкиного сервиза из-под перца с надписью «соль» - это национальная русская забава или я что-то путаю?
Отами я сразу отправила в библиотеку на первом этаже, сочтя, что ребёнок, воспитанный в лучших традициях английских приютов будет рад провести время в обществе Байрона, Шиллера и пыли. Отами не стала интересоваться, почему она здесь, кто я такая и что из этого следует. Странно, очень странно.
Л в общих черта рассказал Н о том, что мы нарыли за последние два дня, потом снабдил это деталями. О смысле слов я могла только догадываться, ибо переговоры вылись на японском. «Хьянь, тянь, бздень» слышались в каждом предложении. Ниа молчал с умным видом. Вообще он производил впечатление хронического молчалкина, которого когда-то побили в детском саду, и он, обидевшись, затих навсегда и уполз в дальний угол собирать монстриков из пластика.
Мы пошли ко мне в комнату, уселись на зелёном диване и я взяла тетрадь, готовая вершить историю.
-Чего писать-то? – спросила я, ткнув павлиньим пером в палец и ловя на его кончик капельку крови, послушно взбухшую на коже.
-М-е-л-л-о. – продиктовал Ниа, заворожено глядя на кровь. Я вывела буквы, закрыла тетрадь, потом снова открыла.
«Michael Keel» - было выцарапано в тетрадке. Моим, между прочим, почерком.
***
Сначала ничего не произошло. Потом в прихожей послышался стук, звон, вскрик, шуршание фольги и хрумканье.
Наша весёлая команда в составе четырёх человек вылетела в коридор.
Там, у разбитого зеркала, с пистолетом в руке, стоял молодой человек странной наружности и жрал заговорённый колдуньей шоколад, который я имела неосторожность оставить на трюмо в прихожей.

16. Трагическая судьба шоколадки и прочая дребедень

Странность наружности заключалась в следующем: во-первых, этот тип не старался косить под Рюзаки, к чему я себя морально подготовила. Глаза у него были большие, но радужная оболочка неестественно маленькая – зелёная, кажется, или голубая. Чёрным он их не подводил. Волосы его, в отличие от волос Ниа и Л были аккуратно расчёсаны и уложены в строгую женскую причёску, которую обычно носят деловые, но сексуальные  американские девушки-адвокаты. Он был чуть выше Н, но ниже Л, хотя пока они не встали рядом, это было не заметно, потому что одет Мелло был в обтяжную кожаную жилетку и узкие джинсы, визуально увеличивающие рост. Упомянутые джинсы трещали, казалось, при каждом движении потому как были здорово малы субъекту. У меня тогда ещё мелькнуло подозрение, что он специально надел такие высокие чёрные говнодавы, чтобы избавить нас от сомнительного удовольствия в созерцании его голых щиколоток; На груди у нововоскрешённого детектива висел серебряный крест, выполненный явно безвкусно, но с большим старанием в какой-нибудь ювелирной лавке «ГотоЗлато». Ну а во-вторых – и это меня здорово смутило! – пол-лица нашего регенерата покрывал чудовищный ожог, розовый, плохо затянувшийся, бугристый и кровоточащий всякий раз, когда он слишком усердно принимался за шоколадку. Левая бровь была спалена, равно как и ресницы, и глаз, голубой, весь в красных прожилках, был больше похож на какую-то отвратительную патологию, как если бы он находился на руке или на груди. В общем и целом впечатление это дитя преисподней производило самое что ни на есть демоническое, куда уж этому жалкому Лайту Ягами в его бежевеньком студенческом костюмчике! К тому моменту я ни разу не видела Лайта, но по рассказам Л вполне могла его себе представить.
Да, в руке у субъекта, как я уже написала, имелся пистолет. Револьвер – если быть точным. И револьвер этот поблескивал философской уверенностью, что он прервёт чью-то жизнь не сегодня – завтра. Это мне здорово не понравилось. Ещё больше мне не понравилось то, что парень за обе щеки уплетал шоколад, доставшийся мне от Эльмиры. В его магических свойствах я на тот момент здорово сомневалась, но всё равно было обидно. Так обидно бывает, когда у тебя гости крадут кусок дорогого мыла, который ты стащила в прошлых гостях, чем страшно гордилась.
-А ну положь плитку! – возмутилась я. Дуло тут же уставилось в мой левый глаз и М сказал что-то на японском, что, видимо, значило нечто вроде: «не лезь, женщина, много ты понимаешь» . Потом он, заглотив полплитки, заметил Л и Ниа, закашлялся и что-то быстро-быстро защебетал на языке Восходящего Солнца вперемешку с американским матом. Интонация была вопросительная.
Л и Ниа хором что-то застрекотали и пока они стрекотали, лицо Мелло вытягивалось всё больше и больше, а глаза всё дальше и дальше вылезали из орбит. Шоколад он, к моему разочарованию, есть не перестал.
Стрекотали японцы часа полтора, не меньше. Впрочем, у меня очень притуплено чувство времени, так что они могли разговаривать много дольше – или короче.
-Мелло плохо говорит по-вашему, - объяснил Л, - они с Меттом часто прогуливали русский.
-Моя всё понимати! – взвился Л, - Моя плевати если даунистый Л моя русский не ести понимати! – он дёрнул пистолетом перед моим глазом, - ти моя понимати, сучка крашеная?
-Что-о? – я аж задохнулась от возмущения, - это я-то сучка крашеная!? Сожрал весь шоколад и ещё выпендривается!! Ты, лупоглазое кретино!
Мелло озадачился. Но потом просиял и изрёк:
-Вот видишь! Твоя моя понявши! И моя твоя понявши! Мы есть поладивши! – и почесал дулом пистолета опалённый висок.
Я несколько растерялась от такого поворота событий. Я ждала чего угодно – выстрела, ругани, но только не этого. Почему-то я сразу поняла, что это нечто, испытывающее привязанность к какао-бобам могло прикончить меня, не задумываясь. Но вместо этого он, почему-то предпочёл проявить своё ко мне расположение. От этого мне становилось жутковато. Всегда неприятно, когда твоя жизнь в чьих-то руках.
-Ну что? – нарушила тишину, как всегда, Женева, - это Мелло, что ли? Привет. Л, Н, может двинемся? Мне страх как надоело торчать в квартире. Купим там еды всякой…У меня стольник есть, а у Лизы тысяча где-то лежит.
-Вот именно, что «где-то». – буркнула я, - кто-нибудь помнит, где она?
Все смущённо притихли.
-Видишь? Придётся тебе нас кормить. – продолжала я, виновато глядя на Женю.
Женева не нашлась, что ответить и просто махнула рукой.
-А может, тут посидим? – спросил Ниа, - да и Отами Ручше одну не оставРять.
Мелло тут же легко, как пушинку, взял альбиноса за шиворот и тихо-тихо что-то прошипел ему прямо в ухо, раздувая и сдувая ноздри.
-Чего он сказал? – поинтересовалась я.
-Говорит: «Не выпендривайся, давай пойдём воздухом подышим», - меланхолично перевёл Л и, потянувшись, пошёл на кухню.

17. 100%хлопка

Ниа, видимо, не был в настроении возражать, потому что молча выудил из-под стула мои прошлогодние босоножки и выжидательно на меня уставился. Вернулся Л. В руке, как я и ожидала, он сжимал тарелочку с тортиком, в другой руке – вилку. Какой придурок ест торт вилкой? Только Л на такое способен.
-Нет, Ниара я на улицу таким не пущу. Чтоб ко мне подбегали люди и спрашивали, давно ли я основала приют душевнобольных? Спасибо. – вынесла я вердикт. – Пойдём, душа моя, поищем тебе что-нибудь нормальное.
После того, как шкаф был перерыт сверху до низу, я извлекла на Свет Божий широченные рэперовские штаны, чью-то (наверное, братиковскую) футболку, в которой заблудились бы три футболиста и бейсболку, под которой три бейсболиста могли укрыться от дождя. Собственно, бейсболка была холщовой и даже сошла бы за модную, если бы не предательская надпись на ярлыке «ООО Ладога; 100% хлопок». Кепке было лет шестьдесятЪ.
Увы, мои последние кеды сцапал Л, делиться своими каблучущими сапогами я не хотела, поэтому пришлось Ниару, переодевшись во всю эту красоту, остаться в моих босоножках.
Наша весёлая клиника на выгуле вышла на улицу, прошлась по Кнюшенной до самой Парковой, потом по Парковой прошлёпала в сторону Лицея, купив чипсов, леденцов, лимонаду и шоколаду, миновала Лицей и вышла в Александровский парк.
В солнечном месяце апреле парк дышал распустившимися почечками и оттаявшими железными скамеечками. В Екатерининском, наверное, не сняли ещё жестяные коробки со статуй…
-Потрясающе красивое место. – заявил Л, - жаль, что здесь не цветёт сакура, я так люблю её запах… У нас в Японии.. – он немного помолчал, выдерживая лирическую паузу, - у нас в Японии тоже есть садики. Но они маленькие и сделаны искусственно. Мы делаем их для себя, а вы… У вас парки такие дикие, как настоящие леса - я никогда не был в лесах, но видел картинки по интернету, – так вот, вы как будто делаете парки для самих парков. Никакой схемы, никакого узора.. Голая дикость. Варварство, но мне почему-то жутко нравится.
-Лучше, чем природа не посадишь. И кусты лучше, чем природа не пострижёшь. – объяснила я, - и самая красивая роза – шиповник. Вы, японцы, всё делаете своими лапками, почитая их за чудо. Молодцы, конечно, к тому же вы все такие душевные, морально утончённые и так далее… Но никакая – даже самая заковыристая – икебана никогда не сравнится с таёжной степью. Вот такой я бессовестный патриот!
-Икебаны не должны быть заковыристыми. – нравоучительно объяснил Л, - в них привлекает как раз простота и чёткость. Это вы, русские, любите всё яркое, разноцветное, пышное и  - произношу по буквам – А-Ш-И-З-Е-Н-Н-О-Е.
-Ну ты и зануда! – весело бросила я и убежала вперёд.
К Л тут же прильнула Женя, чем так его удивила, что тот мгновенно забыл наш разговор и уставился на свою пассию, открыв рот. Голубки несчастные! Хотя… Почему же? Вполне себе счастливые. Ну и пусть радуются. Что мне, жалко, что ли? И вовсе мне не жалко. Уж лучше Женева, чем этот грешный Лайт… Вспомнив о нём, я невольно фыркнула. Как там у Чуковского – «Вот урод так урод! Что за нос, что за рот – И откуда такое страшилище?» Псиииих… Хотя… Психи в принципе неплохие. Что-то в них есть.. Ведь Л тоже псих – по свему, конечно.
Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, я стала наблюдать за эловскими наследничками, жрецами Вамми.
Ниа шёл так, как будто ходить не умел в принципе, шатался, оглядывался по сторонам и нервно поправлял кепку. Футболку была ему ниже колен. Босоножки смотрелись, как на блохе подковы, кудряшки вообще заставляли задуматься о принадлежности сего существа к классу млекопитающие, подвид жвачные, вид бараньи (а бараны жвачные? Автор усиленно тупит).
Мелло, наоборот, забирался на ограды, злобно лыбился и пугал прохожих пистолетом. Он то и дело пытался привлечь моё внимание, вставал на руки, даже окунулся в канал, вылез, мокрый и счастливый, и попытался завязать со мной разговор. Идеально и без акцента он мог произнести, как выяснилось, три фразы: «я в курсе», «иначе это было бы нелепо» и совсем уж запредельное выраженьице «всё оказалось не так, как на самом деле».
Разумеется, это он мог употреблять с вариациями, чем страшно гордился. Со склонениями и спряжениями, однако, дело обстояло гораздо хуже – всё-таки глазами немца, воспитанного в Англии и припаханного в Японию русский язык вполне резонно может показаться запредельно трудным. Хотя бы все эти фразеологизмы – например, «так себе». При чём тут «так», да ещё и именно «себе», а не кому-нибудь, когда речь идёт об оценке незаинтересовавшего нас предмета или явления? А шёл-ходил-иду-пойду? Это же кошмар филолога! Однако Мелло держался молодцом и довольно гладко вёл беседу. Меня, однако, немного смутило то, что он застрелил белку, подобравшую уроненный им кусочек шоколада и то, что он съел-таки этот кусочек, обагрённой беличьей кровушкой. Но вообщем то он был неплохим парнем. Гораздо лучше, чем я ожидала.

18. Маленькое техническое недоразумерие

Павильон, о котором говорила Женева, я хорошо знала. Это было заброшенное, когда-то красивое здание, заросшее теперь мхом, кустами, берёзками и тому подобным безобразием. Всё это выглядело живописно и даже несколько романтично, однако, несмотря на то, что здание было обнесено ржавым забором, внутри не зарастали народные тропы, а количество мусора утраивалось с каждым новым сезоном отдыха. Было ощущение, что в незадачливое строение попал метеорит, потому что всё внутри было разрушено, не сохранилось полов и потолков главных залов ни на каких этажах, зато коридоры и боковые комнаты для прислуги не обрушились. Мраморная лестница, ведущая вверх по этажам, заканчивалась на третьем этаже обрывом вниз. Можно было прыгнуть и уцепиться за берёзку, проросшую рядом аж до третьего этажа, но проверять это теоретическое утверждение на практике я так и не решилась. Инстинкт самосохранения, как-никак.
Но я забежала вперёд. Сначала нам ещё надо было перелезть через забор. Мелло умудрился проскользнуть в самую, наверное, узкую щель во всей ограде и дразнил нас с той стороны шоколадом. Я, справедливо рассудив, что застряну везде и всегда, перелезла на ту сторону по ветвям любезно попавшегося под руку дерева. Злобные критики могут счесть этот эпизод утопическим, но стоит мне добавить, что я перепугалась до смерти, порвала коленку, шлёпнулась в грязь и ушибла локоть, как все недоверчивые читатели тут же, злорадно хихикая, решат, что всё вполне реально и легковыполнимо. Злая, как семьсот аллигаторов, я сделала нечто, в повседневной ситуации приравниваемое к самоубийству – выхватила у Мелло кусок шоколада, который он не успел доесть и засунула в рот, не успел он сказать «дифальсификация». То есть, процесс этот был достаточно долгим, просто Мелло так офигел от происходящего, что даже не предпринял попытку меня остановить. Когда же до него дошло, что я и правда лишила его последней услады в жизни, в его руке блеснул револьвер и два глухих щелчка отдались в моём и без того изувеченном мозгу. Однако, как это часто бывает, когда рассердишься, Мелло промахнулся. Одна пуля прожужжала в кусты около моего бедра, вторая больно царапнула по голени и усвистела по неизвестной траектории. Я, в качестве последнего аргумента, кинула в блондина фантик от шоколадки, надеясь тем самым если не убить его, то хотя бы серьёзно ранить. Майкл пощёлкал затвором. Пули кончились. Нет, мне определённо везёт сегодня! Не успел он перезарядить свою пукалку, как сзади на него налетело что-то и метким ударом ноги сбило Мелло на землю. Бесполезный теперь пистолет вылетел из его рук и приземлился аккурат к его ногам. Я инстинктивно отпрыгнула, боясь, что сейчас он опять выстрелит, на этот раз – совершенно самостоятельно и точно в цель.
-Что ты себе позволяешь? – прошипел Л, наседая на Мелло и прижимая его к земле.
-Diese Dirne*…(*эта шлюха…(нем.) - начал блондин, ненавидящим взглядом сверля меня. Опа-на. Ничего себе, по-немецки шпарит. При чём шпарит от души, вероятно, это его родной язык… Ну и ну.
-Изволь говорить по-русски, мы не одни. – грозно, но тихо попросил Л, - и выбирай выражения по приличней.
-Ребят… - послышался голос Женевы из-за ограды, - я понимаю, у вас там страсти-мордасти и всё такое, но… Тут Ниар застрял.
Не знаю, было ли у Женевы такое в планах, но разрядить обстановку ей удалось с завидным успехом. Я, по крайней мере, точно не ожидала такого поворота событий. Мы – все втроём, каждый из своего положения – синхронно посмотрели в сторону происшествия и действительно увидели, что белобрысый обладатель кепки из натурального хлопка крепко и безнадёжно засел между двумя железными поросшими мхом прутьями. Лицо у него при этом было самое что ни на есть страдальческое.
Далее каждый отличился, как мог. Я глупо хихикнула, Л покачал головой, а Мелло вдруг хрюкнул и сложился пополам от задорного поросячьего визга, да так, что Л, не усидев на своём не в меру прытком «скакуне», потерял равновесие и грациозно шмякнулся в грязь. Потом, со спокойствием бедуина, поднялся, кое-как отряхнул штаны и рубашку и подошёл к Ниа; несколько минут он посверлил седого взглядом, потом словно отдал себе беззвучную команду и рывком потянул мальчишку (потому что несмотря на то, что Н старше меня на добрых полтора года, я до сих пор считаю его мальчишкой) на себя. На заднем плане у Мелло начиналась истерика, по крайней мере, его хихиканья уже перешли на просто в нормальный смех, но в какое-то нездоровое бульканье. Наконец несчастный, обречённый на восемь минут потягушечек, Ниа, собрав с забора всю плесень, носом вперёд вылетел на траву, заодно повалив на спину и Л. Как Мелло оказался сверху, истерично гогоча, я до сих пор не понимаю. Несколько минут на земле происходила отчаянная борьба за право встать на ноги. При этом М продолжал хохотать, Н сопел, как больной паровик, а Л просто молча удивлялся, как это, он, такой умный и хороший, попал в такое возмутительное положение. Откуда ни возьмись, вынырнул Гад и с хитрым видом еврея, откопавшего алмаз в казенных шести сотках, стал слизывать остатки сливок с блюдца, выроненного Элом. Тот заметил это и вдруг, без видимых усилий, встал на ноги и решительным жестом отобрал у кота его маленькую кошачью радость. Тут же , в траве, нашлась вилка.
-Ну, Жаннель, пролезай! – улыбнулась я Женеве, - если что – только что разработанная методика вытаскивания к твоим услугам.
-А чего мне пролезать? – удивилась эта потрясающая особа, - вон калитка открытая. Я там пройду.

0


Вы здесь » [Аниме это жизнь] » Другие фанфики » Фанфики по Тетради смерти


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC