[Аниме это жизнь]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » [Аниме это жизнь] » Другие фанфики » Фанфики по Тетради смерти


Фанфики по Тетради смерти

Сообщений 21 страница 24 из 24

21

19. Довольно бессмысленная посиделка.

Внутри развалины полностью соответствовал моему последнему воспоминанию о них – всё те же пакеты, кожурки, этикетки, коробочки и бутылки. На раскиданных по всему периметру внутреннего двора камнях буйным цветом зацветал какой-то дикий мох (если мох, конечно, может цвести), а между них пробивались какие-то дикие кустарники. Пахло сыростью, плесенью и , почему-то, ландышами, хотя никаких ландышей я не видела. Мелло, проигнорировав наличие хлипкой мраморной лестницы, взбежал на второй этаж по скинутой оттуда железной балке, больше похожей на рухнувший громоотвод. Там он тут же устроился на поросшем лишайником подоконнике. Собственно, подоконник – это единственное, что осталось от окна, когда-то выходящего на восточную сторону. По лицу немца я чётко определила, что всё то, что наговорили Л и Ниа, когда вкратце пересказывали этому блондину занимательные события прошедших дней, произвело на него сильное впечатление и что Мелло всерьёз вознамерился заняться этим делом и, непременно, разобраться с ним раньше, чем Н, которого он, судя по всему, недолюбливал.
Охая, взгромоздясь на второй этаж, мы последовали мудрому примеру немца и расселись по подоконникам. Л, стараясь выделиться из серой толпы простых обывателей, шлёпнулся на самый край этажа и свесил ноги вниз, к поросшему березовой рощицей полу.
-Я надеюсь, ты не потеряла тетрадь? – осведомился он, посадив себе на руки Гада и поглаживая его одним пальцем между ушами. Его галза, внимательные и отстранённые одновременно, не отрывались от моего лица. Я сидела настолько близко к нему, что могла увидеть в них своё отражение, искажённое, расплывающееся, но вполне узнаваемое. Отчего-то мне стало жутковато, но я быстро подавила подступающую дрожь захлёбывающемся смешком.
-Куда ж я без неё. Собственно, без неё я вам и не нужна. Я – так, приложение к артефакту, верно?
-Что-то вроде того, - совершенно серьёзно кивнул Л. Я настолько возмутилась, что даже забыла обидеться. И только потом до меня дошло – а ведь он, в сущности, прав. Зачем я им сдалась? Я ведь ничем, ну ничем не отличаюсь от остальных. Я шибко умная? Нет. Может, шибко красивая? Даже если бы и да, то для этих целей уже есть Женева. Ничегошеньки-то во мне особенного нет. И тут мне стало так грустно, так грустно, что хоть в гроб залезай и завещаньице строчи. Может, отдать тетрадь Женеве и фиг с ним? Они-то уж справятся. Гениальный детектив и судмедэксперт – шикарная пара! И два блондина на подтанцовках.
Хотя нет. Стоп. Ведь есть ещё кто-то. Кто-то ещё.
«…Да, я хотел, чтобы ты нашла её. Но я не шинигами, я Един и с ним тебе придётся работать самой…»
Кто? Кто ты, чувачок?
-Лиз, сколько можно тупо сидеть, пускать слюну и тупо пялиться в пространство? Тебя, кажется, русским языком спросили, хотя могли бы и пренебречь такой роскошью.
Я очнулась и подняла голову.
-А?
-Бэ-э! – перед моими глазами нарисовалась нахмуренная физиономия Женевы. – Нет, я ,конечно, всё понимаю, повитать в облаках – святое дело, но Л, между прочим, не прогноз погоды узнаёт! Ты о чём задумалась?
-О накомарниках.
-О чём?
-Накомарники. Это такие намордники для комаров. Чтоб не кусались. – рассеяно ответила я.
-Накомарники – это прекрасно. – бодро ответила Жени, - но Тетрадь Жизни всё же прекраснее. Давай, доставай её. Или ты её потеряла? – в глазах дамочки на секунду промелькнуло что-то вроде страха и подозрения.
-М? Да нет, что ты. – Я торопливо достала из-за пазухи тетрадку в глянцевой обложке.
Л молча принял у меня объект и, кивнув Мелло, передал ему. Блондин взял её, давольно брезгливо но не без интереса и открыл. Сначала он вслух прочитал  «посвящение» и правила, а потом возмутился:
-Дальше всё руски! Моя руски непонимат! Почто нельзя инглиски иль германски писат? Почто надо руски? Глюпи, глюпи шинигами! – и кинул тетрадку обратно Л.
Тот, помявшись, взглянул на листки и удивлённо поднял на меня глаза.
-Тут и правда что-то по-русски написано. А ведь раньше этого не было! Прочитай, - велел он мне и передал Тетрадь.
Я взглянула и охнула от неожиданности. Страницы, которые ещё вчера были пустыми, теперь были исписаны мелким убористым почерком. Вот эта надпись слово в слово:
«Дорогая Лиза!
Надеюсь, ты приятно удивлена, что я решил как-то прояснить ситуацию и написал эти несколько строк - специально для тебя и твоих новоприобретённых друзей. Кто бы мог подумать – столько новых знакомств за каких-то несколько дней! А в какую ты вляпалась историю – это ж кому рассказать! Но вернёмся к делу. Мне не понравились твои меланхоличные мысли о том, что у тебя последняя роль в этой истории. Это отнюдь не так. Ты действительно почти ничем не отличаешься от множества других людей, и всё-таки, позволь мне объяснить методы мой селекции.
Сначала я отбирал девушек. Просто потому, что вы не подвержены маниям типо мирового господства или улучшения жизни всего мира или бог знает чего ещё. Вы – бомбы местного действия и зачастую ваши усилия приводят к куда более ощутимым результатам, так как вас, девочек, много и каждая из вас усиленно продвигаются в своей собственной жизни. Среди вас никогда не будет Наполеонов, Петров Великих, Гитлеров, Лайтов Ягами и тому подобных знаменитых выродков, но вот Соньки-Золотые ручки, Екатерины Медичи или, того хуже, прабабушки гениальных детективов спят и потирают ручки в каждой из вас. Затем, я отобрал всех, чьё имя начинается на Л. Думаю, ты догадаешься, почему. Далее, я сразу отсеял тех, кто живёт в малогабаритных квартирах с кучей родственников. Вслед за ними лишились приключения прагматичные недоверчивые маменькины доченьки, до смерти боящиеся семилетнего незнакомца на другой стороне улицы и с визгом убегающие от страшных старшеклассников, предлагающих мороженное в тёмном закоулке школьных коридоров.  Потом, мне нужна была натура не обременённая излишней приземлённостью и честностью, ведь она ни за что бы не спёрла тетрадь и уж точно не стала бы писать в ней кровью своё имя. Я полагаю, ты хочешь спросить, откуда я знаю личные качества каждого человека – и заодно, почему именно здесь, в Пушкине, происходит вся эат дребедень. Отвечу – всё это в какой-то мере связано с преступлениями, которые вы непременное, помяни моё слово, непременно раскроете. Далее всё просто – в Пушкине всего-то пятнадцать девочек, подходящих моим нуждам. Тебя я выбрал совершенно случайно. С таким же успехом это могла быть и другая девочка, любая из этих пятнадцати, и каждая имела бы право спрашивать: «а почему именно я?» - и каждая получила бы в точности такой же ответ.
Ну вот, теперь твоё любопытство касательно этого вопроса, я надеюсь, удовлетворено, и я могу переходить к той самой главной части повествования, ради которой я, собственно, и затеял весь этот бред с чувственным объяснением в виде дружеских писулек в уникальном артефакте, которому, я уверен, найдётся более достойное применение.
Итак, звезда моя, читай и въезжай.
Когда я подкладывал тебе эту тетрадь, я смел надеяться только на то, что ты воскресишь Л. Собственно, это была моя программа минимум. Когда она была выполнена, я обрадовался и расслабился. Я был уверен, что Л тотчас же конфискует у тебя артефакт и спрячет его под стекло до лучших времён. Увы, ты ему не позволила. Вместо этого по просьбе нашего гениального дютика ты воскресила ещё одного удальца. Конечно, я мог бы затуманить тебе мозги и внушить, что ты забыла, что это надо сделать, но мой бедный организм не выдержит такой нагрузки. Ты спросишь, почему вам до сих пор не пришло в голову просто воскресить несчастных жертв и спросить у них, кто их убил? Это моя работа, я заставил ваши мысли обходить эту идею стороной. Нельзя их тревожить, Лиза, ни в коем случае. Их души теперь там, откуда нет возврата, а воскресив их, ты ровным счётом ничего не добьёшься, потому что нет вещи опаснее и бесполезнее, чем потревоженный, вырванный из объятий спасительного сна дух зверски убитого человека. Я взял под контроль твою психику, по этому на то, что на твоих глазах подожгла себя старая ведьма, ты отреагировала давольно вяло. Согласись, глупо было бы, если бы тебя так быстро упрятали в психушку. Это стоило мне неимоверных усилий, уж пожалуйста оцени.
Далее. Раз уж ты играешь по-крупному, я должен дать тебе полный список правил Тетради Жизни, так как тем простеньким набором обывателя ты уже не сможешь довольствоваться. Вот остальные :
h. Если в Тетрадь Жизни записать Шинигами, он становится видим для людей, но глаза и Тетрадь не потеряет.
i. Шинигами не видит Тетрадь Жизни. Если Шинигами дотронется до Тетради Жизни, он станет человеком, потеряет свою тетрадь и глаза.
j. Тетрадь Жизни невозможно потерять или уничтожить обычным способом. Что бы с ней ни сделали, она сама будет находить того, кого сочтёт нужным.
k. У Тетради Жизни нет хозяина, поэтому её легко можно украсть. Как правило, Тетрадь не против – она любит приключения.
l. Если в Тетради Жизни записать больше шести человек за один месяц, Тетрадь исчезнет. Где и при каких обстоятельствах она появится вновь – неизвестно.
Как ты правильно поняла, моя умница, эта шняга живая – живее некуда. Это пока всё, что я вспомнил, может, если в мою дырявую голову вернётся ещё что-то на тему, я напишу. Вообще, проверяй тетрадочку почаще – вдруг мне срочно приспичит обстоятельно излить тебе свою незадачливую душонку=) Я вообще очень чувствительный и ранимый, стал бы я в противном случае волноваться по поводу своей судьбы, а заодно судьбы твоей и нашего общего брюнетистого друга? Да, и ещё – расследуйте, други, побыстрее, страсть как хочется посмотреть, чем всё закончится. А что ты думала, Рюук тут один массовик-затейник? Кстати,  если встретишь его или Рейзора – передай мой пламенный привет. «Пламенный», запомни.
Искренне Ваш,
Л.»
Я ошалело уставилась на подпись.
Потом на Л.
И снова на подпись.
И опять на Л.
-Л, что за хрень? – склонив голову, поинтересовалась я, надеясь, что всё это светопреставление – какой-то вражеский злодейский заговор и сейчас из кустов выпрыгнет кто-нибудь мне близкий и знакомый, например мама и с криком «Ахахах, видела б ты свою рожу!» потрепала меня по затылку, как она это обычно делает.
-А что такое? – настороженно спросил тот. Нет, не заговор. Невозможно смотреть такими натуральными глазами.
Я показала детективу тетрадку. Тот медленно и вдумчиво стал читать, на ходу вслух переводя на японский. Ниа и Мелло стали двумя большими ушами, а Женева пыталась заглянуть Л за плечо, чтобы так сказать «въехать» и сделать какие-то конструктивные выводы. К тому моменту как Рюзаки кончил читать, оттенок его кожи уже зашкаливал за нежно-голубой, на лице у Мелло обнаружилась фарфоровая маска «благоговейный ужас» для театра сатиры, а Ниа вцепился в прядь волос так, как хватается утопающий за надувной круг.
-Выходит, он может управлять нашими мыслями. – пробормотал Л, - это плохо. Скажу больше, это очень плохо.
-Но ведь он… Кажется, миролюбиво настроен. – пробормотала я.
-Ключевое слово здесь «кажется», Лиза.
Чёрт, достал называть меня по имени! Звучит тупо каждый раз в конце предложений добавлять «Лиза». Я в курсе, что я Лиза! Мало того, это единственное моё непоколебимое знание! – чуть не сорвалась я. Но мигом понята, что кроме чисто именных недоразумений у нас есть более насущные проблемы, которые надо решать как можно скорее.
-А… Может, это Лайт? – вдруг подала голос Женева. Л посмотрел на неё, как на Барабашку из своих детских кошмаров. Потом его взгляд вдруг стал пустым и холодным.
-Хватит произносить вслух всё то, что я пытаюсь заглушить в себе самом. Я не верю и не хочу, чтобы это был Лайт.
Вдруг Мелло, уже пришедший в себя, выхватил тетрадку и, потрясая ей, стал выкрикивать какие-то ругательства на немецком. Потом три раза плюнул под ноги, высказав тем самым своё фи, а потом вдруг подошёл ко мне и поцеловал в щёку. Женева хрюкнула в кулак. Ниар пожал плечами, а Л подошёл вплотную к немцу и вдруг вцепился ему в ухо своими длинными музыкальными пальцами.
-Ах ты развратник! – с чувством крикнул он по-русски, забывшись произнося «ы» как «и» а «р» вообще по-английски. Мелло улыбнулся игривой аристократической улыбкой и ловким движением уха вырвался из хватки. Л продолжал сверлить его пламенным взором и гневно раздувать ноздри, Женева ухохатывалась на заднем плане, а я тихо млела. Неужели Л ревнует? Ах, какая прелесть…Ииииииииии, ньять! Нюфнююююй!!! – почти в голос заорала я, так толком и не поняв, что символизируют эти красноречивые междометия, только что придуманные мною.
-Может, хватит? – раздражённо спросил Н, отрываясь от прядки, - как дети малые, честное слово.
Теперь Женева ржала уже на пару с Мелло. К ним, тоненько подгыгыкивая, присоединилась я, а Л только улыбнулся как-то неуверенно, углом рта.
-Не вижу ничего смешного, - буркнул Ниа, - И вообще, вариантов у нас есть два: либо это Лайт, либо это не Лайт. Если это Лайт, то всё плохо, а если это не Лайт, у нас есть два варианта: этот кто-то за нас или этот кто-то против нас. Если этот кто-то против нас, то всё плохо, а если он за нас, то у нас есть два варианта:
-Ниа, помолчи, - вздохнул Л, - Во-первых, тебе не идёт многоречивость, а во-вторых, пора как-никак, а заниматься расследованием. Лайт это или не Лайт, а дело висит и это плохо. Давайте дружно вспоминать факты. Во-первых, мы имеем шесть жертв. Все они отравлены мышьяком. Первый, Дмитрий Кримов, умирает 7-го апреля. Так как агония длительна, предположительно отравлен 23-го марта. Но агонии замечено не было. Моя версия – убийца отравил Кримова, спрятал уда-то умирать, а сам переоделся им и жил под его видом в его доме, исчезнув, как только Кримов умер.
-Но этот тип жил в общежитии! – заметила я, - наверняка все его помнили и всполошились бы, узнав, что это не он!
-Не думаю, - грустно улыбнулась Женева, - вскрытие показало, что Дмитрий был горьким пропойцей, перемена в поведении не вызвала бы удивления со стороны его соседей.
-Почему ты это сразу не сказала? – изогнул бровь Л.
-Потому что ты не спрашивал, - пожала плечами Женева, взяв в рот вырванную откуда-то травинку.
-Работал Кримов уборщиком в фирме «Малая Невка», - невозмутимо продолжил Рюзаки, - и у него дома и в офисе этой фирмы нам следует побывать.
Жертва номер два – экстрасенс Пётр Лузанов, экстрасенс. Умер без помощи Тетради Смерти, но, возможно, с помощью людей. Обратите внимание на его слова – «…один человек занял место другого, а того отравил и утащил к воде…» Я почти на 83% уверен, что он говорил это о Дмитрие Кримове и его убийце. Видите, моя теория подтверждается. Далее, он, якобы, пошёл на квартиру к Дмитрию, чтобы «восстановить справедливость». Заметьте, отравление происходит в день смерти Кримова, то есть этот Лжедмитрий, убийца Кримова, нарвался на этого экстрасенса как раз в тот день, когда собрался уходить. Как он его отравил – не знаю, но ясно одно – надо погостить на хате у Дмитрия и хорошенько потолковать с соседями. Они должны подтвердить, что: а)За две недели до смерти Дмитрий сильно изменился, или ушёл в запой, или, наоборот – резко протрезвел; б)За день до ухода Дмитрия к нему кто-то заходил и он его чем-то угощал или что-то вроде того; в) Из дома пропала кочерга, но это не обязательно – кочергу можно и на рынке купить. Вот наша программа минимум на сегодня.
Далее.
Юрий Вяземский. По выражению Эльмиры, «двуличный тип», не настоящий экстрасенс, а так, жалкий фокусник. Убит так же, как и Лузанов, в то же время.
-Может, они были друзьями и пошли к Кримову вместе? – предположила Женева.
-Не исключено. – равнодушно ответил Л, - Но! Вяземского, по утверждению Эльмиры, «записали», и я уверен, речь идёт о Тетради Смерти. А Лузанова никто не записывал, так что вряд ли они были вместе. К тому же, мать Лузанова – Алиса Лузанова, - экс-директор той самой фирмы «Малая Невка», в которой при жизни работал уборщиком Кримов. И! Этот Вяземский, его заподазривали в контрабанде наркотиков. Он не дожил до суда. А напарником его был – Виктор Астафьев, муж Нины Астафьевой, нынешней владелицы фирмы «Малая Невка».
-У меня сейчас голова лопнет, - пожаловалась я.
-Расслабься, даже если ты всё поймёшь, то не сильно поможешь, - успокаивающе улыбнулся Л, - я сейчас объясню всё для коллег, а потом просто скажу тебе, что надо сделать и куда надо идти. Идёт?
Я кивнула. Какой же он всё-таки…гадкий!..иногда бывает.
-Кто там у нас дальше? Да, Василий Волкончук, серийный убийца. Может быть, это он убил Лузанова? Или Вяземского? Или Кримова? Или и того и другого и третьего? Как бы то ни было, но и сам он умирает, причём смерть его явно стилизована под другие.
-Есть версия, - промурлыкал Мелло, - что если кто-то выпустил Волкончука, чтобы тот перебил кого надо, а когда киллер сделал свою работу, нужды в нём уже не было? И его решили мало того, что просто обезвредить, да ещё и показать его непричастность! Как известно, - смерть – лучшее алиби, хоть и не самое достоверное.
-Может и так, - кивнул Л с таким важным видом, словно…А, у меня даже воображения не хватает. – К тому же, его убийство разительно отличается от остальных, пусть и выглядят они похоже. Как там было, Женева?
-Лодка плавала пустая по озеру. Забрызгана кровью, -покладисто вспомнила девушка, - на лодке найдена рапира, на рапире мозги Василия, его отпечатки и отпечатки, частично стёртые, Дмитрия Кримова.
-Всё это очень, очень странно. – отозвался Л, - Следующий и самый интересный. Александр Ермаков, продавец. В его кармане был найден клочок из Тетради Смерти, следовательно, и сама тетрадь может быть у него. Адрес не установлен?
-Нет, его опознали в милиции, - буркнула Женева, - он часто приходил поговорить с тем полицейским, который стал следующей жертвой. С Фёдором Брусникиным. Больше о нём ничего не известно.
-Это очень, очень интересно. – вздохнул Л. – Значит так. Помимо хаты Дмитрия нам надо: побывать в тюрьме и узнать, как отпустили Волкончука и кто его отпустил; побывать в милиции и поговорить с ребятами насчёт Ермакова с Брусникиным; побывать в фирме «Малая Невка» и узнать как можно больше всего. Предлагаю начать с коммуналки.
-Ты, как всегда, мозг. –улыбнулась я. Л скромно потупился и пошевелил пальцами ног.
Женева, вскрыв новую пачку жвачки, спрыгнула с подоконника и подхватила на руки Гада. Тот недовольно мяукнул, но больше для проформы.
-Может, не надо приходить к Кримову прямо так, всей гурьбой? – предположила она, - мало ли что подумают, мы ведь не из милиции всё-таки…
-Но-но! У меня есть удостоверение детектива! – насупившись, заметил Н.
-У меня тоже, но не думаю, что надо это афишировать. – настоятельно сообщил Рюзаки, - будет лучше, если моё воскрешение останется тайной для СМИ хотя бы на некоторое время.
-СМИ не знают и о твоей смерти. – заметил Н, - как не знаРи они и о шинигами и о Тетрадях Смерти. ДРя СМИ всё просто – деРо по Кире раскрыто с помощью детектива Рь. Множество вымысРов и догадок, но читатеРь в них, конечно, не верит. Они не знаРи даже о том, что я тебя смениР. Быр ЭРь  – есть ЭРь.
-Тоже верно, - кивнул детектив, - и всё таки, я настаиваю. Сейчас мы все пойдём домой, оттуда мы с Лизой идём в коммуналку, а Мелло, Женева и Ниа с Отами сидят дома и готовят обед. Кто из них быстрее найдёт две тысячи, спрятанные Лизиной мамой, будет моим наследником.
-Включая меня? – удивлённо спросила Жени.
Л задумчиво пожевал губами и одним махом спрыгнул с осыпавшегося края пола вниз.

У меня не было слов.

Нет, я, конечно, всё понимаю. Но как же я, чёрт возьми?
Я посмотрела в лицо Женевы. Никакого вселенского зазнайства, только счастливое удивление – ей-богу, святой человек. Я подавила желание тут же закатить истерику и покусать большую часть присутствующих. Видимо, на моём лице это отразилось – надулись щёки, вылезли из орбит глаза, мелко задрожала нижняя губа и всё в таком духе, потому что сзади подошёл расчувствовавшийся Мелло и ободряюще врезал мне между лопаток так, что я чуть не полетела вслед за Л, рискуя, однако, приземлиться с меньшим успехом. Кое-как наша компания собралась с мыслями, силами, тетрадями и прочими составляющими нашего неколебимого духа и через калитку(-_-) вышла на свежий воздух.
Путь домой оказался короче, чем путь в парк, не знаю уж почему. Добрались мы туда на удивление быстро.
Отами, сидевшая внизу, с увлечением делала самолётики из бумаги, Ниа, немного помявшись, присоединился к ней и попросил, чтобы его не беспокоили. Я спросила, почему бы ему не уехать на базу, там спокойнее, на что он ответил, что может там и спокойнее, но тут, несомненно, безопасней. Я разозлилась и стала топать ногами, но это не возымело должного действия. Поняв всю безысходность и нелепость ситуации, я села в уголок в своей комнате и зарыдала в голос, утирая нос и глаза рукавами.
Женева была где-то на кухне, поэтому не слышала зова моей души, а вот на Л и Мелло, которым выпало счастье находиться поблизости, действо произвело огромное впечатление.
Они, конечно, привыкли видеть людей, рыдающих по самым разным причинам, но, как правило, плакали эти люди от боли – физической, или реже – душевной. От обиды на их памяти никто не плакал, а если и плакал, то не так громко.
Я старалась, как могла. Била ногами по полу, проводила ногтями глубокие белые борозды на красном лице и виртуозно завывала, как самый настоящий английский old school ghost.
Примерно полчаса мне понадобилось, чтобы чётко сформулировать, что я хочу и ещё пятнадцать минут уговаривать Мелло не расстреливать Ниара прямо здесь и сейчас. Наконец несколько растерянный альбинос в обнимку с Отами исчез, за ним потянулись Мелло с Женевой, которых Л послал (цитирую дословно) «проветриться с глаз моих долой». Долго я уговаривала Мелло не брать с собой пистолет, а он на вполне сносном русском пытался мно объяснить, что по-русски он ничего не понимает, но потом сдался и оставил револьвер в прихожей, хищно вымолвив что, дескать, «иначе это было бы нелепо». Мы с л остались наконец одни. Я вымыла физиономию и съела глазированный сырок, после чего почувствовала себя вполне счастливым человеком, способным заняться делами насущными.
Любила ли я Л? Любила ли по-настоящему, глубоко, сильно? Меня терзали смутные сомнения. Не то, что бы, но вот ведь так-то кого-то тудой, да. Я даже почти не ревновала его к Женеве, но сил радоваться тоже не было. Я устала. Устала за эти несколько дней убийств, тайн, загадок, непоняток. Кто-то меня использует. Кто-то контролирует мои мысли. Кто-то всё время умирает, в конце концов! Л сел рядом со мной и поджал ноги. Положил руки мне на плечи.
-Что-то не так? – тихо спросил он.
-Всё не так, - честно призналась я. – Чего-то не хватает. Или, наоборот, чего-то слишком много. Почему-то мне не по себе от того, что происходит.
-Нам всем не по себе, - кивнул Л, - может быть, ты что-то забыла и чувствуешь, что тебе надо это вспомнить.
-Ты отлично разбираешься в людях, Л.
-Не в людях, к сожалению. – вздохнул Рюзаки, - но в чувствах. Ну что, пойдём к Кримову?
-Что-то мне не хочется.
-Мне тоже много чего не хочется, - строго сказал Л, нахмурившись, - но мы – служители закона.
Было около двух часов дня.
Я села на подоконник, выглянула в окно и….
…Лишилась дара речи.
Волосы начали медленно наэлектризовываться. Отросшая пост-эмовская чёлка, память пятого класса, потрепыхалась и вдруг встала вертикально вверх.
На фуре, остановившейся перед дверями магазина напротив, висел рекламный плакат. Хоть убейте, не помню, что там рекламировалось, но того, кого изображала больная фантазия плакатного художника, я не забуду никогда.
Этот львиный нос. Эта жёлтая коса. Эта синяя кожа, забинтованные руки и глазницы с вырванными глазами – они до сих пор снятся мне. Я помню их.
Мало того, чудовище шевелилось. Усы трепыхались на ветру, когтистая лапа прошлась по волосам. Рот зверя, зашитый с боков, расплылся в грустной гримасе, обнажив зубы. Я смотрела, как зачарованная даже после того, как фура уехала, увозя кошмар за собой.
-Ты тоже его видела? – шёпотом спросил Л, но я всё равно вздрогнула, сердце ухнуло вниз, больно ударившись о тазовые кости.
-Да. – выдохнула я.
-Это шинигами. Причём шинигами именно той тетради, кусок которой нашли в кармане у Ермакова, иначе ты бы не видела его.
-Он…-я зажмурилась, - он мне снился уже. Но тогда я не предала большого значения этому сну.
-Интересно, - сказал Л, вжав голову в плечи.
-Оно говорило что-то невнятное, я не разобрала, что оно имеет в виду. Но я его очень хорошо запомнила.
-Идём к Кримову. – быстро сказал Л, - чем быстрее мы во всём разберёмся, тем лучше будет для нас. Мне ужасно не нравится эта история, хотя бы потому, что я не привык, чтобы мои мысли кто-то контролировал. Почему бы нам действительно не воскресить этих людей? Хотя… Знаешь, мне кажется, они только больше всё запутают. Вдруг они сами кругом виноваты и будут усложнять дело, чтобы их не рассекретили, давать ЗЛП?
-ЗЛ-что?
-Заведомо Ложные Показания.
-Да, думаю, ты прав. К тому же, Л ясно сказал, что не стоит тревожить мёртвых.
-Но ты ведь меня потревожила? И Мелло?
-Вы - совсем другое дело. – серьёзно ответила я.
-Почему ты так считаешь? – насторожился Л.
-Я… - я попыталась разобраться в себе и понять, почему, но ничего не получилось, - я просто чувствую.
Л удовлетворённо кивнул.
-Это и есть самыё надёжный аргумент, если ты не в курсе.
Я была в курсе. На улице уже не моросило, а просто лило.
-Наши там не промокнут? – спросила я, садясь на подоконник. Надо заметить, это был весьма рискованный шаг, так как весь подоконник, кроме крохотного пятачка был уставлен горшками с оч-чень колючими кактусами.
-Промокнут, - тоном знатока сообщил Л. Потом он хотел ещё что-то сказать, но передумал и просто дёрнул плечами.
-Каланичка из берегов выйдет, - зевнула я, - трупики расплывутся…
-Ты полагаешь, будут ещё жертвы? – спросил Рюзаки с подозрением.
-Не знаю, - равнодушно ответила я, - ну, раз ты так настаивал, бери зонтик и пошлёпали в коммуналку. И да прибудет с нами Сила.
И снова Л хотел что-то произнесть и снова решил отмолчаться.
-Надень мои резиновые сапоги. – я вытащила из комода пару розовых блестящих сапожек. Я их никогда не одевала, так как презирала этот цвет и вообще больше любила калоши. – Ты же вроде как простужен.
-Они женские! – скривился детектив, - и на каблуках.
-зато непромокаемые. Не, ну вы посмотрите на эту ошибку природы – как торт «Девишник» жрать, так ничего, а как розовые сапоги – так брезгуем! Надевай без разговоров.
-Ну, торт – это совсем другое дело, - рассудительно заметил Л, - А ты как же без сапог?
-А я в калошах! – мстительно заявила я, помогая Элу втиснуть штаны в узкие голенища.
***
-Они неудобные!.. – ныл Л, когда мы под проливным дождём вышли на улицу.
-Можешь вытащить штаны поверх, - сжалилась я. Л, с трудом оставаясь в радиусе защиты зонтиком, балансируя на правой ноге, вытащил джинсу из левого сапога, потом проделал то же самое с правой ногой, прыгая на левой.
Дождь – настоящий Петербургский дождь, который не снился ни Лондону ни Венеции, дождь, на который обречён наш город, бил так, словно дал священную клятву пробить все зонтики несчастных пушкинцев, волею случая оказавшихся на улице. Метра за три всё покрывала звенящая серая пелена, так что двигаться приходилось наобум. Постояв на обуме, мы решили свериться с бумажкой.
-Магазейная, 4. Это вдоль по улице, - завопила я, стараясь перекричать шум дождя. Л кивнул. – Наши-то без зонтика, - сочувственно крикнула я на ухо великому детективу. Тот раздражённо посмотрел на меня и поковырял мизинцем в ухе, призывая не орать.
Мы двинулись вдоль мокрой, холодной Магазейной, щедро поливаемые со всех сторон. Оба мы смотрели только под ноги, пытаясь сгруппироваться под одним зонтом, толкаясь и сопя. Волосы Л были уже все мокрые, как и рубашка.
Вдруг он поднял голову и насторожился. Прищурил глаза, стараясь различить что-то в шуме ливня.
-Слышишь? – наконец спросил он, - люди. Много людей, где-то там, у Центра.
-А, это новый храм поставили. Точнее, восстановили. Сейчас купола ставят*, - объяснила я.
-Пойдем, посмотрим. – нерешительно сказал Л, останавливаясь.
Я удивилась.
-А разве нам не надо к Кримову?
-Успеется, - отрешённо сказал Л, - я очень хочу посмотреть на русский храм.
Я вздохнула и мы свернули в скверик, через который можно было пройти на площадь перед храмом.
Там действительно стояла толпа, большинство людей закрыли зонтики, чтобы не пропустить момент установки куполов и креста. Крест был золотой, купола – ещё медные, но блестящие и звенящие под дождём. Сам храм Святой Екатерины, ещё неотштукатуренный стоял под дождём, как огромный кирпичный корабль или замок какого-нибудь Властелина из второсортных приключенческих романов. Мы с Элом пристроились сбоку толпы и стали наблюдать.
Было холодно и мокро. Люди волновались. Наконец  огромный жёлтый кран наклонился, подцепил первый медный купол и медленно, но верно стал его поднимать. Запел священник, запел хор. Подхватили, не разбирая слов, люди. Купол качался в воздухе, звенел под барабанящим ливнем.
Я могла бы поклясться, что у Л захватило дыхание, его зрачки неестественно расширились. На мгновение, которое длилось несколько минут, мне показалось, что его волосы и глаза, обычно чёрные, приняли голубоватый оттенок и заблестели. Указательный палец он засунул в рот и улыбнулся. Но Боже мой, это было действительно ошеломляющее зрелище! Вслед за первым куполом вверх поплыл второй, третий… это продолжалось около часа. А потом начали поднимать крест. Хор запел громче, горожане выли с ним и атмосфера создавалась, прямо скажем, гипнотическая. Крест сиял, слепя глаза, и его свет отражался в каждой капельке дождя, и я не могу написать всего, потому что просто не помню – всякие вспышки подобного рода быстро стираются из памяти, остаются лишь ощущения, о которых вы, дорогой читатель, можете только догадываться…
Всё действо заняло не больше двух часов, уходили мы от храма мокрые и счастливые. Как добрались до нужной мне парадной зелёного дома – не помню, ибо оба были под впечатлением.
Я открыла скрипучую дверь и мы очутились в тёмном, застланном линолеумом коридоре.
-Значит так, - тихо сказал Л, - ты лучше молчи; а если неймётся, говори только то, что я скажу и только когда я скажу, ладно?
Само слово «ладно» предполагало то, что я могу и не согласиться, но интонация не оставляла сомнений – выбора у меня не было.
-Ладно, - обиженно протянула я. Однако, это просто бесчеловечно! Я тут тружусь, воскрешаю, из сил выбиваюсь, а он… Мысленно я решила наплевать на его слова и при первой же возможности сказать что-нибудь значимое и важное первому встречному. Л, судя по всему, просёк мои намерения и так посмотрел, что у меня зашевелились зубы. Нахмурившись, я отвернулась и ногой пихнула первую попавшуюся, довольно обшарпанную дверь. Дверь, однако, не пихнулась, но Л, как всегда, решил интеллигентно выпендриться.
-А вот в Японии..
-Начинается! Я уже наслышалась про «в Японии»!.. Ты же англичанин, разве не так? Далась тебе эта Япония!
-А вот в Японии двери не обшарпанные. – упрямо повторил детектив.
Я почувствовала, что хочу засунуть ему в ухо анальную свечку.
-У нас тоже не обшарпанные. Не везде. – как можно спокойнее сообщила я, - просто такой район попался, вот подальше – там мдоооооо…. Золотые унитазы! – я снова толкнула дверь. Никакого шевеления.
-А нафиг? – не понял Л.
-А нефиг! – гордо ответила я, с ожесточением колошматя в дверь.
Л потянул ручку. Дверь открылась. Я почувствовала острую необходимость сказать что-то умное, но не успела.
Мы вошли в полутёмную комнатку, которая явно задумывалась как кухня. Формой она больше всего походила но гроб. В комнате помещалась плита, некогда бывшая белой, три табуретки и стол, покрытый куском линолеума, видимо, вырезанного из полового покрытия. На стенах на крючках висели грязные полотенца, поварёшки и прочая кухонная утварь. Посреди комнаты, увешанная кучей рваных передников, стояла бабуська в голубом ситцевом платочке. Её лицо показалось мне смутно знакомым, но где и когда я его видела, я так и не смогла вспомнить. Бабуська помахала поварёшкой, чтобы разогнать клубы дыма, висящие в комнате и кивнула нам. Л кивнул в ответ и почесал одну ногу другой. Гениальный жест.
Я прокашлялась.
-Кримов тут живёт?
Бабуська поправила платочек на голове.
-Помре он.
-Как? – удивлённо воскликнула я, стараясь показать удивление.
-Нет, капельку. – ехидно хмыкнула та, пожевав губами.
Я сделала страдальческое лицо.
-Вот вы шутите, а он был моим другом! Я к нему из…из Японии ехала!
Л открыл было рот для какого-то важного дела, но свершить его не успел.
-Был друг, да весь вышел, - как-то злорадно отозвалась бабка, помешивая суп. – А что там в Японии?
-Там двери необшарпанные! – отчеканила я.
-Поди ж ты, - удивилась обитательница кухни, - а ну как обшарпаются, тогда что?
Я задумалась. Надо признаться, меня саму интересовало – что делают японцы с обшарпанными дверями? Не выбрасывают же, в самом деле?
-Красят! – подсказал Л.
-Красят! – сообщила я.
-О-о. – глубокомысленно протянула старушенция, - какие трудолюбивые…Даже жалко этих японцев. А ну как землетрясение или еще что? Всё порушится, земля потрескается, машины потонут, небоскрёбы лежмя полягут…Помрут, как пить дать помрут.
Л стал похож на недавнего утопленника.
-А мы? – с энтузиазмом юного натуралиста спросила я, - а если у нас землетрясение?
-А чего? Потрясёт и перестанет. Да и какое землетрясение на болоте? – удивилась та. – Кстати, - её голос вдруг приобрёл какой-то странный оттенок, как будто помолодел и понаглел, - если вас интересуют обстоятельства смерти Кримова, можете пройти в конец коридора и поговорить с его соседями.
Л кивнул. По его глазам было видно, что он просёк все, что только можно и сделал все возможные выводы.
Мы вышли. Бабка подняла со стула засаленный мобильник и набрала номер.
Л ушёл вперед оп коридору, а я отстала и припала к двери ухом.
-Алло? Душенька, были двое.
-…
- Что? Да, двое.
- …
- Из Японии. Интересовались.
- …
- Детектив, говоришь?
- …
- Ну и что делать?
- …
- Да? Ну ладно.
Она положила трубку и потянулась до хруста в костях. Я была готова биться головой об Фудзияму. Голос этой старухи разительно переменился – теперь это был абсолютно молодой женский голос. И я была уверена, что слышала его раньше.
Я хотела во что бы то ни стало сказать это Л, похвастаться и вообще произвести впечатление человека полезного, но потом… Что-то меня удержало. Что-то непонятное. Сначала я решила, что это просто проделки того Л, который может управлять моими мыслями, но потом поняла, что это не так. Л хотел, чтобы мы закончили расследование поскорее -  он наверняка бы заставил меня рассказать Л все детали, если уж ан то пошло. Нет, партизанскую позицию я приняла сама, осознанно. Если Л такой умный – пусть сам во всём разбирается. А я тоже буду собирать факты, самостоятельно. Воображение тут же услужливо нарисовало картину: Я нашла убийцу, заковала его в наручники, а рядом стоит смущённый Л и говорить: «Ну, ребята… Мы же вместе искали убийцу, просто Лиза оказалась проворней и наблюдательнее…» Мысль эта гладила меня по головке и вручала воображаемые шоколадки, но стоило мне посмотреть на непроницаемую рожу Л, как она тут же улетучилась и спасовала, хоть и продолжала сладко урчать что-то из космоса. Ну в самом деле, какого хрена?! Надо всё ему рассказать…
«Потом!» - сладко шепнул гаденький голосок, - «Когда он будет потерян и ударится в меланхолию. Ты спасёшь его самовлюблённую душонку, ну разве это не прекрасно!?»

Л толкнул дверь и я едва не задохнулась от удушающего запаха, преследовавшего меня в морге. Глаза моментально заслезились, нос зачесался, желудок скрутило и ладони вспотели. Я заранее знала, что долго так не продержусь, но старалась придать своей физиономии такое же философское и отстранённое выражение, как у Л и вообще осмотреться.
Мы очутились в первой половине комнаты, разделённой шкафом на две части. Вторая половина была завешена ситцевой занавесочкой, прикреплённой к шкафу. Там, куда попали мы, стоял диванчик, дешёвый, но чистенький, сервант с уймой старых парафиновых свечек (шесть из которых потухли, а семь догорали) и букетиком ивана-да-марьи в водочной стопке. Так же тут помещался стол с чёрной скатертью и бутылью водки, на котором стояла, перевязанная чёрной ленточкой, фотография человека с круглым серым, очень неприятным лицом, нечесаными волосами и затравленным взглядом.
За столом сидели четыре человека. Один, худой прыщавый юноша с засаленными, забранными в хвост волосами, в рваных на коленке спортивных штанах, нервно покачивал головой взад-вперёд и причмокивал толстыми, влажными губами. Второй, низенький, толстый, раскрасневшийся от выпитой водки дядька в старом пальто без подкладки, отчаянно сутулился и морщил лоб, отчего становился похожим на шарпея. Девушка, молодая, но смертельно бледная, с кое-как обстриженными серыми волосами, закутанная в засаленное чёрное платье, затягивалась тонкой сигаретой и мелко дрожала. Четвёртый человек одет был во всё чёрное, шляпа почти соприкасалась с воротником, отчего его лица вообще не было видно. На коленях у него имелся чемоданчик.
Л собрался что-то сказать, но вдруг всё остановилось.
Вообще всё.
Волосы Л снова поменяли цветовую гамму.
Хренов хамелеон.
Л уставился на человека с чемоданчиком.
Как на гуманоида, сплясавшего чечётку на крыше Кремля.
Я была в ошизе.
Хоть убей, не помню, что происходило в эту грешную секунду.
Почти не помню.
Только звонкий голос.
Никогда больше Л не говорил таким звонким голосом.
-В..Ватари?
А потом он упал в обморок.

Столько английских слов сразу я не слышала даже на уроке в английской школе. Ватари, который оказался потомком англосаксов, вскочил из-за стола, опрокинув стул и, причитая, бросился к лежащему телу. Смысл всей англобелиберды, произнесённой человеком, был примерно следующим: «Ой-ой-ой! Кажется, он вырубился». При этом субъект, которого Л назвал Ватари, бормотал минут десять кряду, садился рядом с ним и снова вскакивал, махал руками и очень по-стариковски охал. Шляпа, что неудивительно, упала, и я наконец рассмотрела его лицо – морщинистое, благородное, как у каких-нибудь английских лордов и наивно-взволнованное. Глаза у него блестели и, в отличие от глаз обычных старичков, не были мутными, а даже наоборот, чистыми и глубокими, хоть и маленькими. Его аккуратные седые усы испуганно топорщились, а брови постоянно двигались.
-Quick! Young lady, call a doctor, a doctor, we need a doctor… - забормотал он, приподнимая голову Л.
-I think we don’t. – Гордая за свой прекрасный акцент, ответила я, - It seems to me that he’s waking up. – У меня были только две пятёрки в четверти, в том числе и по английскому.
Л, действительно, приходил в себя. Он чихнул, как и тогда, когда я впервые обнаружила его на полу своей комнаты, нахмурился и вдруг резко сел, оттолкнувшись руками от пола. Его иссиня-чёрные глаза раскрылись и несколько минут обводили всех присутствующих, в том числе и соседей незадачливого уборщика фирмы «Малая Невка». Вдруг зрачки резко уменьшились, хотя на лице детектива не показалось ни следа удивления, волнения или чего-нибудь ещё. Он поджал к груди левую руку, а потом осторожно так, как будто боясь спугнуть наваждение, протянул её в сторону улыбающегося усатого лица, нависшего над ним.
-Вамми-сан, - тихо сказал он, странно улыбаясь. Усатый, тоже улыбаясь, обнял Рюзаки за плечи и так сильно прижал к себе, что мне показалось, что я слышу хруст хрящиков. Л, однако, судя по всему, был абсолютно счастлив и на такие мелочи, как хруст суставов, внимания не обратил. Тут я вспомнила, кто этот дядька – Л много рассказывал о Ватари и о том, как он скучает – Л упоминал, что ТАМ им не разрешали видеться, не называя причин. Впрочем, как я поняла, причин назвать было некому. Л не любил распространяться о загробной жизни, а я, несмотря на моё врождённое любопытство, почему-то очень не хотела его расспрашивать. Всё, что я поняла – он был где-то между небытием, адом и раем, в пространстве мучительного и вечного умирания. «Может, я до сих пор там умираю», - грустно говорил он мне, - «а это всё – больные галлюцинации». Я спешила уверить его, что всё не так и, кажется, у меня это получилось…
И вот теперь он, видимо, окончательно и бесповоротно понял, что жизнь не сон, потому что, умирая нельзя испытывать счастье, а именно этим он сейчас и занимался. Ватари держал его крепко и чуть не плакал от умиления.
-Watari, but… How did you get here? Someone used the Note? Near?
-It’s Mello, - улыбнулся Вами, - he is such a kind-hearted kid; he wanted me to surprise you.
- He successed after all. – улыбнулся Л, и вдруг перешёл на русский, - Ватари, это Лиза.
Люди за столом молчали, затаив дыхание. У меня снова закружилась голова от ужасного запаха, царящего в квартире.
-Ах, так это вы – та самая девочка, о которой Мелло прожужжал мне все уши? – очаровательно улыбнулся дядечка, нашаривая на полу шляпу и отряхивая его. Он говорил с сильным акцентом, но слов не коверкал. – У него просто рот не закрывался, я еле его успокоил… Такой взрывной молодой человек… - Ватари вздохнул и покачал головой, будто бы укоризненно, но я заметила улыбку, тщательно спрятанную в усы.
-Ох, ну да… - пробормотала я, - это я и есть. Л про вас очень много рассказывал. Он очень скучал.
-Правда? – англичанин просиял, - о, я всегда знал, что он никогда не забудет своего старину Ватари… - он сильнее прижал голову Л к себе и поцеловал его в темя. Л даже не сопротивлялся, наоборот, тоже прильнул к вами и что-то промурлыкал.
Я была в ауте. То есть я, конечно, понимала, что у Л должны быть близкие люди, но никак не могла себе представить, чтобы этот невозмутимый тип обнимался с кем-то с такой нежностью. Так маленький внучек жмётся к любимому дедушке, который подарил ему конфету. Л в роль любимого внучка не входил ни каким боком.
Скоро обнималово закончилось, и оба разом посмотрели сначала на меня, а потом на людей, которые, похоже, уже перестали понимать, что тут творится.
-Я как раз расспрашивал этих замечательных людей об их печально известном соседе, - начал Ватари, - они дали мне много полезной информации, мальчик мой. Я, собственно, ехал сюда, чтобы перехватить вас с Лизой, но вас долго не было, так что я пока побеседовал с товарищами. Только вот так и не смог понять, откуда этот ужасный запах. Все в один голос утверждают, что он с половины Аркадия, но никто не знает, откуда именно.
Л нахмурился, встал и подошёл к шторе. Рывком отодвинул её, ткань взметнулась, и в комнате завоняло пуще прежнего. Я зажала рот рукой, в глазах потемнело.
-По-моему, в комнате ещё один труп, - сказала я.
-не думаю, - равнодушно заметил Л. Чёрт, кажется, он снова стал собой! – А это что? – он вошёл в комнату, игнорируя запах и подошёл к дырявому красному полотну, висящему на стене. На полотне висели ножны от какого-то декоративного кинжала, вроде того, какими торгуют около Лицея. – Странно, такой бедный человек вряд ли мог позволить себе купить зачем-то декоративный кинжал. К тому же, такой дорогой. Это вам не какая-нибудь дешёвка, тут настоящие камни. И где он сам, почему ножны пустые?
-Аркаша сказал, нож спёрли, - сказала дама и залилась слезами.
-Без ножен? – у Л лоб полез на затылок, - а смысл? В ножнах дорогие камни. Не думаю, что какой-то бандит настолько туп, что украл оружие, не взяв такое сокровище. И опять же – откуда ЭТО взялось в квартире такого человека, как уборщик фирмы, пускай и преуспевающей?
-Это наградной, от его прапрадеда, - объяснил мужик в пальто. – по крайней мере, Аркадий сам так сказал.
-Ну, если Аркадий что-то сказал, это ещё ничего не значит, – пожал плечами Л. – слово мёртвого мало весит, верно?
Наступила неловкая тишина, но Л, нисколько не смущаясь, сел на корточки и принюхался. Я чуть не померла на месте. Я бы так точно не смогла. Голова у меня уже кружилась.
-Лиза, позвони Женеве и скажи, что нам срочно требуется помощь экспертов. Пусть помелет языковой мышцей и убедит коллег выслать нам бригаду. Мне плевать, как это у неё получится.
Ничёссе! Вот это я понимаю, подход… Сделай мне это, не важно как, но чтоб было сделано.
Я хотела набрать номер, но как только достала мобильник, тот сразу же зазвонил. Звонила как раз Женева.
-О, я как раз тебе собиралась.. – начала я и быстро выложила ей пожелания Л, правда, немного завуалированные вежливостью.
-Вы с Ватари уже встретились? – рассмеялась она в трубку, - такой обаятельный дедок… А ребят я, пожалуй, вызову. Не настоящую бригаду, конечно, а так, товарищей. Мы ведь хотим сохранить всё в тайне, так?
Я её не видела, но могла поклясться, что Женева подмигнула трубке.
-И ещё… - её голос вдруг стал неуверенным, - сегодня вечером за пирогом я вам кое-что расскажу. Я понимаю, надо было раньше, но…
-Как ты сказала - за пирогом?
-Всё, поки-поки!
Я ошарашено посмотрела на отрубившийся мобильник, но потом повернулась и пироги вылетели у меня из головы.
Л успел обнюхать помещение и понять, откуда идёт запах. Он, судя по всему, сочился из-под пола, потому что одну половицу они с Ватари уже благополучно выломали, и под ней обнаружилась наспех выдолбленная ниша.
В нише лежали две розовые лепёшки.
Это были многострадальные высосанные мозги.

-Мэтт, неси нашатырь.
-What?
-нашатырь.
-What da fuck is that na-sha-whatever?
-Matt, bring that little green bottle.
-Be right back.
-Hold her head.
-Carefully!
Я открыла глаза. Обморок – вещь неприятная, но как всё-таки хорошо проснуться у себя в кровати! Ухажёры, однако, не удосужились даже стащить с меня сапоги, не говоря уже о мокром плаще.
Первое, что я увидела, была философски нахальная морда какого-то рыжего субъекта.

0

22

обственно рожи я увидела немного, так как большую её часть занимали жёлтые водолазные очки, а сверху на них ниспадала ярко-красная чёлка. Молодой человек оказался очень высоким и худым, с острыми локтями. Та часть лица, которую я  видела, была нездорового бумажного оттенка, как у заядлых курильщиков или непроходимых программистов. Губы были тонкие, гибкие и потрескавшиеся, немного загнутые уголками вниз, что, на фоне вздёрнутого носа, придавало физиономии какой-то мрачно-сатирический оттенок. Я не без удивления заметила на его шее несколько заживших ранок, а когда я поднялась и села на постели, увидела, что вся его одежда покрыта дырочками от дроби. Конечно, увидела я это не сразу, ибо раньше я тупо смотрела на мой старенький передник, который парень неумело завязал там, куда смог дотянуться. Сидел он, мягко говоря, неважно, к тому же был весь покрыт свежими пятнами какой-то съедобной мерзости вроде варенья или манной каши.
Сзади, сияя, как медный таз, подскочил Мелло и выдал какое-то дикое приветствие одновременно на немецком и русском. Звучали примерно, как «Халлоствуйте». Мэтт покосился на него с таким видом, как будто тот, по меньшей мере, только что выбрался из мусоропровода. Немец, от переизбытка чувств, дал Мэтту хороший дружеский подзатыльник. Тот вжал голову в плечи и нахмурился с видом оскорблённого интеллигента.
-Welcome back! – улыбнулся Мелло, кивнув мне. И обернулся к рыжему, - Quit fucking around, let’s get back to da cake. (Хватит тут посторонними делами заниматься, пошли пирог печь)
- Cake? – моему изумлению не было предела, - вы пирог готовите?
Парочка дружно закивала – Мелло радостно, Мэтт – обречённо.
-Пирог Эль! – сообщил блондин, готовый, кажется, сплясать казачка от гордости. А потом вдруг глубокомысленно добавил, - Всё в полном шоколаде!
Импровизирует, лингвист.
-А где Л? Ниа? Отами? Женева? Что с мозгами в полу? – вспомнила я.
-Л говорит на морг.
-Чего-о?
-Л пошёл морг говорит про мозг, – нашёлся полиглот, - Ватари на низу с Н и О. Женева пошла еда.
- Куда-куда пошла?
-Еда. Магазин.
-Ах, вот оно что.
-Да. Для пирог.
Мэтт выразительно молчал. Я кожей почувствовала, что парень этот -  мягко говоря, не самый несносный болтун на свете, но молчит не от презрения ко всему сущему, как Ниа, а из каких-то личных, весьма, наверное, философских побуждений.
-Пошли ins kuche(на кухню)? – Мелло склонил голову набок и стал похож на лукавого фламинго. Для пущей убедительности он поджал одну ногу и чуть не упал, но вовремя схватился за Мэтта, который почти никак на это не отреагировал.
Я кивнула и попробовала встать. К моему удивлению, ноги не подогнулись и я выстояла. Сняв мокрый плащ и калоши, и бесцеремонно бросив их на пол, я потянулась и последовала на кухню за мальчиками.
Только теперь я поняла, что когда Мелло сказал, что «всё в полном шоколаде», эта была не метафора, а вполне себе констатация факта. Всё действительно было в полном шоколаде. И не только в нём.
Не знаю уж, что там они делали до моего прихода, но по кухне явно прошёлся не один смерч.
На столе лежали газеты, россыпи сахара, манки и муки, стояли чашки, два чайника, банки с джемом и восемь плиток шоколада, две из которых початые. Поверх всех этих прелестей скромно примостились миски с какими-то непонятными субстанциями – розовой, желтоватой, шоколадной и, прости Господи, синей. Надо ли уточнять, что львиная доля содержимого этих мисок была расплескана по полу, стенам и даже по потолку. На плите тоже было Вавилонское Столпотворение. На одной конфорке жались две алюминиевые плошки, духовка истерически тикала, шумела вода. Мелло уже подскочил к столу и стал, судя по всему, вершить начатое: кромсать мясным ножом черешни, дабы выковырять косточки. Сок забрызгал ему руки, кофту и перекошенную от маниакальной злости физиономию. На его лице было чётко написано: всех убью, но кость достану. Рядом с ним стояло пластмассовое ведёрко с засахарившимся мёдом и истекало оранжевыми сладкими слезами в ожидании своей участи.
-What the fuck is going on here? (Боже мой, что здесь происходит?) – завопила я.
-The cake is going on(Здесь происходит торт), - отрапортовал Мэтт.
-Bloody bastards! (Негодники!) – моему возмущению не было предела. – Вы во что кухню превратили, ироды?
Мэтт загримасничал от умственного напряжения, наконец вспомнил нужное слово и выдавил:
-Из-вее….ни….те.
-What the f*ck? You two should f*cking make out or I f*cking f*ck you two bloody motherf*ckers!!! (Я тебя сейчас головой об стену извиню! Убрались тут оба быстро, пока я не вышла из себя!)
-Did I say something wrong? (Я что-то не то сказал?) – Испугался Мэтт. Хотя «испугался» - сильно сказано. Точнее так – соизволил побеспокоиться.
-You’ve done quite well (Да не, нормальненько так), - отозвался Мелло, воюющий с черешнями, - Wassup, Lizzy? Besides, could ya PLEASE help me with those bloody cherries, I’m awfully tired.
Фантастика. Не одного матерного слова за всё предложение – ни английского, ни немецкого. Зовёт меня Лиззи. Не реагирует на выпады.
Влюбился, сцук.

Зато у меня ноги чесались сделать этому полиглоту Эловскую Подсечку Дракона. Или хотя бы главный приём национальной борьбы под кодовым названием «Топор – в  - пробор». Мелло это заметил.
-Liz? Uh, don’t look at me that way. Seriously, that’s making me nervious. Ya know, I am like, very sorry ‘bout what happened to ya kitchen, but I’m like, gonna uh, clean It up later. (Лиз? Э, не лупай на меня так. Чё-то нервно мне как-то. Знаешь, я того, не хотел чтоб так вышло, в смысле с кухней. Но вот те крест, я, типа всё уберу кагбэ).
Я готова была расплыться кавайной лужицей. Какая обходительность! Какие манеры! Наряду с его прошлым поведением это было просто фантастикой.
-Отлично! – нахально сообщила я, - ловлю на слове! Ты сейчас же берёшь тряпку в зубы и скоропостижно тут всё вытираешь. А Мэтт – я покосилась на рыжего одним из своих знаменитых покосов имени Абадонны, - Мэтт тебе помогает.
Мэтт потушил сигарету о скатерть и тяжко вздохнул.
-О Господи! Что эти двое сделали с кухней? – раздался сзади праведный глас. Я обернулась и увидела Женеву.
-А, ты уже проснулась, - кивнула она мне и тут же снова обратила взор свой на беспорядок, - десять минут назад этого не было! – воскликнула она, ставя на стол большой пакет и вынимая из него форму для выпечки, пакет апельсинов и брикеты мороженного. – Я нашла-таки твои тыщи, буквально вот за формочкой сгоняла, а они!.. Кстати, Л мозги сдал? Когда он будет, не знаешь?
Я покачала головой. Женева поглядела по сторонам и, подленько ухмыльнувшись, достала из кармана пачку апельсиновой жвачки. От меня это не скрылось.
-Ах вот куда мы казенные тысячи деваем! – сощурившись прошипела я.
Женева сделала Очень Испуганное Лицо и попыталась защититься от меня формочкой. Мелло мучал черешни, Мэтт курил в стороне.
Сразу после Женевы объявился Ватари. Объявился он давольно шумно, ибо с первого же шага на кухню поскользнулся в луже варенья и, охнув, грохнулся на пол.
-Ой, Вы не ушиблись? – моментально среагировала я.
-Ушибся, - грустно признался англичанин.
-Где? – уже по-настоящему испугавшись, спросила я.
-Морально, - пояснил тот, - я ушиблен психически. Такого погрома я не видел с тех пор, как Л и Бейонд устроили разборку на тему кто дальше кинет баночку с вареньем. Слава Богу, мне по средствам было нанять достойных уборщиков…
Я помогла англичанину подняться, утрясая в своей непутёвой голове новую информацию.
-А кто такой Бейонд? – наконец спросила я, краем глаза замечая, что Женева уже заливает в форму тесто, слой за слоем – малиновое, синее, жёлтое…
-О, - Ватари замялся на секунду, на челе его обозначилась дума. – один мой… бывший ученик. Я, видишь ли, был всерьёз обеспокоен тем, чтобы найти для Л наследника – как ты понимаешь, небезосновательно. Этот мальчик, Бейонд, был очень способный… Только…
-Только что? – мне стало интересно. Л, Ниа, Мелло, Мэтт, теперь вот этот Бейнод… Сколько их там ещё?
-Он был очень вспыльчив и неуравновешен, - сообщил Вами, пряча глаза, - то есть, он прекрасно научился это скрывать, но себя не переделаешь… Я совершил огромную ошибку – решил, что он спокойно побудет на заднем плане, пока Л – Господи, как тяжело об этом было думать тогда! – пока Л не умрёт… Но Бейонд, этот чудный мальчик… Он так обиделся, так обиделся…
-He fucking broke away and killed a good sum of people but L fucked’em out! (А потом он на**й свалил и прикончил кучу людей, но Л его разъ*бал!) – пояснил Мелло, - I’ve wrote a huge book ‘bout it, you definitely should read it!(Я целую книжыщу написал, прочти обязательно!)
Я понимающе кивнула.
-L would never managed himself (Л бы сам не справился). – Вдруг подал голос Мэтт, - There was some kind of girl helping him. Misora Naomi. (ему одна девушка помогла. Мисора Наоми). – Он кивнул Женеве? – Ya resemble her a bit. (Ты на неё похожа).
-Да? Спасибо! – расцвела Женева.
-Kira killed her.(Её убил Кира), - добавил Мэтт.
Женева сникла.

-Грустно, - изрекла она.
-Mello, I think, 15 minutes have passed already. – Подал голос Мэтт. Мелло выпучил глаза и с воплем «Shiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiit!!!! » - кинулся к духовке.
-А вы, собственно, какой торт готовите? – поинтересовалась я у Женевы, домазывающей края формы тестом. Ватари, закатив глаза и бормоча под нос что-то в духе «Кого воспитал, Господи…», вышел из кухни и сгинул в столовой.
-Мы? Это всё они! – заявила любительница жвачки и апельсинов, ябедническим жестом указывая в сторону Эмок, пытающихся, чертыхаясь, извлечь из духовки какие-то подгорающие зефиренки, - А уж они сказали, что будут импровизировать.
Вдруг за моей спиной кто-то негромко кашлянул. Я обернулась и увидела Ниара, глядящего на меня с самом подозрительским видом.
-Риза?
-От ризы слышу. Я – Лиза.
-Не суть. Мне надо с тобой поговорить.
Я удивилась, но послушно последовала за альбиносом в нижнюю комнату. Отами увлечённо делала бумажные самолётики из кусков газетной бумаги, которые были сложены в углу на макулатуру. Самолётиков был уже целый аэрофлот, и девочка, похоже, не собиралась останавливаться.
-Р…Л-л-р-лиза. – с усилием сказал Н, - Я хочу, чтобы ты знала: Я подозреваю тебя в убийстве Кримова.
Сказать, что я была удивлена, ошарашена, было бы изрядным приуменьшением. От такого заявления я натурально охренела.
-С чего это ты взял?
-Я ведь всё-таки детектив, не забывай.
-Но почему…
-Я не обязан раскрывать подозреваемому ход своих рассуждений.
-С чего ты…
-Ты свободна.
-А ты козёл. – Сообщила я, - выметайся из моего дома.
-Нет.
-Тогда я тебя убью.
Я сама не поняла, зачем сказала это. Какой дьявол тянул меня за язык? Теперь-то я в курсе, но тогда ещё не знала, хотя могла бы, в общем-то, догадаться. Но отнекиваться в духе «ой, что это я сморозила!» - было бы неправильно.
Ниа вопросительно изогнул надбровную дугу.
-У меня есть тяжёлый стул. Крутящийся. Все наверху, никто не успеет. Я сломаю тебе позвоночник, - неизвестно откуда находя в себе холодность говорить это, прошипела я. Глаза у меня прищурились и я – самое ужасное – почувствовала, что действительно вполне в состоянии сейчас вот взять и убить его. Стулом.
Отами делала самолётики.
Похоже, Ниа вполне оценил ситуацию.

Он нагнул голову так, что белая чёлка полностью закрыла глаза, отбрасывая серую тень, развернулся и вышел.
-Злобный пигмей детектед. – буркнула я, надеясь, что он не услышит. Злобный пигмей не услышал.
Тут послышался скрежет отмычки, и дверь в прихожую отворилась. Вернулся Л. Примечательно, что комплект мозгов у него уже был только один – свой собственный. Остальные он, видимо, куда-то благополучно сбагрил.
-Я звонил твоей маме, она задержится. – Безапелляционно буркнул он.
-А откуда ты знаешь теле… а, ну да. – Фыркнула я, вспомнив, с кем имею дело. Я не удивилась бы, если бы узнала, что он уже переговорил с доброй половиной моих учителей от моего имени, навешал им второсортной лапши и теперь они уверены, что я буду месяц отдыхать на Гаваях по важному поручению самого Председателя Министерства Образования. А что, с него бы сталось. Л тем временем стаскивал резиновые сапоги.
-Они мне натёрли всё, что только могли. – Жаловался он, - впрочем, то, что не могли, тоже натёрли. Иначе как обьяснить то, что у меня жутко чешется левое ухо? Ума не приложу, как девушки ходят на каблуках. У вас смещён центр тяжести, да?
Я рассмеялась. Нет, каким бы невыносимым типом он не был – расчетливым манипулятором, хладнокровным служителем закона или убийцей несчастных, осуждённых на смертную казнь, он был чертовски обаятельным человечком!
-Это потому, что ты их без носка надел, - объяснила я, - Мне тоже без носка натирает.
-Как связаны носок и каблук, скажи на милость? – голосом обиженного интеллигента спросил Л, - Вы с Мэттом уже поручкались?
-Я кивнула. Снизу послышался звук складывающегося карточного домика и гневное сопение Отами. Никак эта парочка уже добралась до наборных прабабушкиных карт с золотой гравировкой.
-Он славный парень, но немного с заскоком, - поделилась я.
-С чем? – Л не упускал возможности пополнить словарный запас.
-Ну… С приветом.
-А-а, приветливый? – догадался детектив.
-Ну типа. – Отмахнулась я.
-Я на лестнице встретил Ватари, он пошёл за вином.
-У меня есть вишнёвый ликёр и Южнобережный Мускат, полусладкий. – вспомнила я, - Но мама строго-настрого запретила их трогать.
-Я, кажется, уже упомянул, что твоя мама задержится.
-В любом случае, когда она вернётся, она не погладит меня по головке, если узнает, что в нашей квартире поселился дед, четыре пацана и две девочки, одна из которых шизанутая японка, а другая режет трупы; а потом эта милая кампания выпила её любимое вино, которое ей прислали из Крыма и разнесла кухню к чёртовой бабушке…бабушке! А бабушку на чай позовём? Чисто для поддержания порядка.
-Знаешь, - вдруг сказал Л, нахмурившись, - такого со мной ещё никогда не было. За все мои жизни. Никогда важное совещание по поводу раскрытия преступления на проходило в столь неформальной обстановке. Даже в моём последнем деле о Кире у нас было всё, как у людей – штаб, в который никто из посторонних не мог проникнуть, квалифицированные служащие, множество видеокамер, приборов и куча подозреваемых. А сейчас – уму непостижимо! – мы сидим в какой-то квартирке на окраине бывшей Царской Резиденции, которая уже давно считается второсортной деревенькой; из того, кем можно манипулировать – ну там, на смерть посылать и всё такое – у нас только две особи женского пола, причём обе маловменяемые. Обычно как бывает – один детектив, который сидит в штабе, много агентов, много подозреваемых. А у нас? Детективы – пять штук, снайпер – одна штука, девочки – две штуки, а в штабе сидит надувная резиновая кукла и изображает Ниара. И ни одного подозреваемого.
-Yes, baby – it’s Russia! – выпалила я и добавила, сникнув, - а подозреваемый уже один есть. Ниар считает, что это я убила Кримова.
-Фантастический патриотизм… - фыркнул Л, - а что до Ниара… Я это предвидел. И мало того, в чём-то он прав.
-Что-о?! – я изобразила крайнюю степень возмущения и вытаращила глаза, - То есть ты тоже считаешь, что это я зачем-то убила незнакомого дядьку, высосала мозги и далее по тексту? Опомнись! Я не Ктулху, я не хаваю моск! По крайней мере, не в прямом смысле! Ну, Элюндрище, я от тебя такого не ожидала!
-Сдуйся, я вовсе не это имел ввиду. Просто сама посуди, с какой точки зрения на это смотрит Ниар. Его вызывают для расследования некоего таинственного дела. Всё совершенно секретно, никто не в курсе. Он приезжает и обнаруживает, что я воскрес, а при мне ошиваются какие-то гражданки. С одной всё понятно – она – сотрудница морга и может косвенно влиять на ход расследования. С тобой сложнее. Соль в том, что ты меня воскресила. Но! Ниар меня никогда в жизни не видел. Откуда ему знать, что я – настоящий Л, а не некий притворщик, состоящий в сговоре с тобой? Далее – ты не раз картинно отказываешься помогать следствию, намерено вовлекаешь посторонних людей…
-Неувязочка, - заметила я, - ты же сам сказал, что Женева – никакая не посторонняя, что она косвенно чего-то там может. Но вовлекла-то её я!
-А твоя мама? А бабушка?
-Ну знаешь! Когда у тебя в квартире сидят пять детективов, готовые друг друга перекусать, а между делом поплавать в Колоничке и испечь торт, это довольно сложно скрыть от предков, ты не находишь? А вы сами торчите тут, вместо того, чтобы сидеть спокойно у себя в штабе!
-Я не могу вернуться в штаб, - пожал плечами Л, - и на то есть веские причины.
-Хорошо, тогда другой вопрос: Если Ниар никогда в жизни не видел тебя в лицо, почему он так отреагировал, когда я сняла тебя на мобильник?
-Боюсь, решающим аргументом тут всё-таки было моё имя, сказанное вслух. И вообще, - добавил он и глаза его стали холодные-холодные, - по-хорошему тебя надо бы… как это по-русски…execute.
-Exe-cute? Топор-кавай? Или кавайный топор?
-Топор по-английски «ахе». – Заметил Л, - но ты не так уж далека от истины. Убить бы тебя надо, если играть по правилам. Но! Убить я тебя всегда успею, а сейчас ты мне нужна для высоких целей. К тому же, кто знает, как себя поведёт тетрадь жизни, когда с её хозяйкой расправятся таким возмутительным образом.
В глазах у меня потемнело, ноги подкосились.
-Ч..Чего? – почти жалобно спросила я, краем сознания ощущая, что сейчас снова упаду в обморок, а другим краем, что неплохо бы пропустить этого напыщенного индюка через мясорубку.
У Л идиотская привычка делать именно то, чего от него никак не ждут. Вот и сейчас он как-то странно улыбнулся, как будто делал это впервые и звонко рассмеялся.
-Ты что, поверила? Ахахах!.. Ну что, ты, успокойся. На тебе лица нет. У тебя должно быть повышенное артериальное давление. Тебе надо скушать тортика.
Мне захотелось недолго, но со вкусом побиться головой об стену. Вместо этого я сделала лицо, иллюстрирующее высказывание «девушки не мыслят, девушки замышляют» или «Хитрый план. Такой хитрый» и поставила Элу подножку. Тот, неловко взмахнув руками, с грохотом упал на ковёр в прихожей, а я, гаденько похихикивая, побежала на кухню, где столкнулась нос к носу с Мелло. Мелло пребывал в самом благодушном расположении духа, посему попытался что-то сказать, но от избытка переполнявших его эмоций ограничился мычанием. Я помычала в ответ и проскользнула мимо него на кухню.
На кухне меня встретил Памятник Безымянному Геймеру с сигаретой наперевес. Он наклонился над плитой, чтобы дым уходил в вытяжку и языки синего пламени отражались на его жёлтых очках. Только я подумала, что вот! – появился единственный цивилизованный субъект в этой группе варваров, как он затушил сигарету, аккуратно стряхнул пепел в пепельницу, подошёл ко мне и задумчиво, но давольно ощутимо ущипнул за грудь. Потом с таким же отстранённым видом засунул нос в вырез кофты, удовлетворённо кивнул и пошёл к окну, полюбоваться лужайкой перед домом напротив.
Засранец.

Я жила в одной квартире с психами и извращенцами. Ладно бы я просто жила с ними в одной квартире, так ведь нет! Я жила с ними в одной МОЕЙ квартире. Это замечание было существенным и здорово действовало на нервы. Один надо мной издевается, как над подопытным кроликом и постоянно опускает ниже плинтуса. Второй явно имеет на мой счёт какие-то грязные, пусть и по-своему романтичные, мысли. Третий подозревает меня в убийстве. Четвёртый щиплет меня за чувствительные места. Пятая вообще не от мира сего. А шестой всем этим заведует. Весело, блин!
-Женеее-ва! – позвала я. Всё, что мне было нужно – эта та самая ложка сахара в бочке кокаина, которой являлась наша апельсиновая мадонна.
Её какнивчёмнибывальская физиономия тут же высунулась из ванной.
-Чёго? Я тут руки мою, это гадкое тесто такое липучее! Почти как турецкая жвачка, - пожаловалась она.
-Пожалей меня. – Потребовала я.
-Жалею, - охотно кивнула Женева, - А что случилось?
Я в красках поведала ей свои мрачные мысли. Мэтт, всё ещё стоявший у окна, поднял голову и прислушался. Потом хмыкнул.
-Ты лучше бабушку позови, - Женева потянулась, - может, поможет соорудить этот несчастный выродок рода пирожкового.
Резон звать бабушку действительно был. Я оглядела кухню и убедилась, что если процесс приготовления торта если и сдвинулся с мёртвой точки, то явно не в сторону ренессанса. Краем мозга я чувствовала, что есть в этом бренном мире дела и поважнее кулинарных изысканий, но другим краем уже продумывала, что я скажу бабушке, когда попрошу её помочь мне в этом нелёгком деле. Я кивнула Женеве и оставила её наедине с Мэттом, от всей души надеясь, что он её тоже за что-нибудь ущипнёт. И откуда во мне столько злости?

В прихожей я снова не вписалась в поворот, и на этот раз врезалась в Ватари, вернувшегося из магазина с вином.  Он улыбнулся мне сквозь усы и направился на кухню.
Радуясь возможности наконец улизнуть из этого бардака, я выскользнула на лестничную площадку. Босые ноги в момент закоченели на ледяном полу. Я зябко поёжилась и постаралась проникнуться уникальностью момента: я была совсем одна, вокруг было тихо и, казалось, так можно простоять вечность, не думая о мертвецах, убийствах, хитроумных замыслах и коварных планах врага, а просто дышать свежей краской, которой недавно покрыли стены подъезда, переминаться с ноги на ногу и поглядывать в окно на заходящее солнце.
Но увы – время идёт, и в самые безмятежные моменты жизни ты ощущаешь его ход глухими ударами собственного сердца, которое никак нельзя остановить – если, конечно, ты не индийский йог, да и то это искусство, кажется, уже утеряно и среди них… Иногда кажется, что секунды бегут слишком быстро и ты пытаешься успокоить их, задержав дыхание или зажмурив глаза. Только оно всё рвано идёт, хочешь ты этого или нет. Иногда хочется укусить себя за большой палец от бессилия, сильно-сильно. Как будто сказать себе и самому миру: «Да, время я остановить не могу! Зато я могу кусаться! Во!» А иногда – чаще всего так и бывает, ты ложишься на диван и говоришь: «Ну и пусть себе идёт. Ну его нафиг. Я спать буду.» - и лежишь, не обращая на него внимания. Даже если надо делать уроки, писать реферат, сочинять стихи, спешить на встречу, включать фильм…
Так я и стояла, босая, посреди коридора, пока сзади не отрылась дверь и оттуда не высунулся Л.
-Лиз, ну какого шинигама? Мы там вкалываем, как шестнадцать крепостных ОМОНовцев, а ты тут прохлаждаешься! Где твоя бабушка?
-Эээ?.. – озадаченно протянула я, - потом подумала и добавила, - Ааа…
Л прошлёал по каменным плитам к двери и решительно нажал на звонок.
За дверью завозились, послышался звук звонка и показалась набигудившаяся бабушка.
-Что-то ты, друг сердечный, зачастила. То неделями не видимся, то каждый день бегаешь. О, а вот и болезный. Так же босиком, на тех же плитах, что улучшает узнаваемость. Только ты не о моём склерозе, а о своём здоровье бы подумал. Вчера ещё весь в соплях был.
Л смутился и что-то пробормотал.
-Не бубни, не бубни. Иди хоть тапки одень.
-Ба-а, - вкрадчиво начала я, - у меня тут ребята погостить пришли…Дружки нашего тяжелобольного…Так вот, они взялись торт делать, а как – не знают. Намутили, набурдили, - я картинно закатила глаза, - такое болото устроили! Не поможешь им, а? – и ангельская улыбка. О да, я мастер мимических перевоплощений!
Бабушка почесала бигудю.
-Отчего же, отчего же, - деловито пробормотала она, - можно и помочь. Звать-то их как?
-Блондина – Мелло, рыжего – Мэтт, - не переставая улыбаться, тоном ученицы, вызубрившей урок, сказала я, - седого – Ниар, девочку – Отами, а дяденьку – Ватари.
-Ты что, приют открыла? – усмехнулась бабушка, - Инструменты-то есть?
-Полный шкаф! – отрапортовала я.
-Я уберусь сразу после чаепития, - процедил он, - но имей в виду, я буду следить за тобой.

0

23

Я уже хотела идти за бабушкой, как вдруг, ни с того ни всего, вспомнила то, о чём по идее должна была давно уже забыть.
-И ещё… - её говорила мне Женева перед тем, как я упала в очередной обморок, - сегодня вечером за пирогом я вам кое-что расскажу. Я понимаю, надо было раньше, но…
Что раньше? Что ты нам такое расскажешь? Что-то важное? Или не очень? А может, признаешься в чём-нибудь? И если да, то в чём?
Л осторожно взял меня за руку и посмотрел мне в глаза его фирменным проникновенным взглядом. Я снова увидела своё отражение в его чёрном глазу, и мне стало нехорошо.
-Задумалась о чём? – спросил он холодно.
-Задумалась. – С вызовом ответила я, - как тут не задумаешься.
-Действительно. – почти прошептал Л, - как не задумаешься.
Его пальцы на секунду сильнее вцепились в мою руку, как будто он с помощью телесного контакта собирался прочитать мои мысли. Я, однако, не поддавалась. За несколько дней ошеломляющее чувство детского умиления, которое я испытывала к этому гражданину, выветрилось, остался только холодный интерес – «Ну-кась, что он ещё выкинет?»
Хотя я, конечно, преувеличивала. Он мне нравился, этот обаятельный гениальный интриган, но вот загвоздка – был кто-то, кто мне нравился ещё больше. Я не из тех, кто не смеет себе в этом признаться и по ночам рыдает в подушку, удручённые своими противоречивыми чувствами, поэтому я с полной самоотдачей могла заявить, что Л, конечно, милый и вообще, но мой маленький корявенький загнивающий кусок плоти, чья непосредственная обязанность – перекачивать кровь по артериям, неровно бьётся к совершенно другому человеку.

-Пошли тарелки ставить, - весело сказала я. – Скоро пирог жрать будем!
Л задумался, потом наклонил голову и довольно улыбнулся.
-Пирог – это хорошо. Мало того, это просто прекрасно.
Ну вот. Как легко с ним находить общий язык.
На кухне бушевала бабушка, пытающаяся соорудить из всей той бурды, которую сотворили мальчики что-то, хоть мало-мальски напоминающее пирог. Надо отдать ей должное, справлялась Агнесса Ивана неплохо. Первым делом она налила на каждый корж вишнёвой водки, которую достала непонятно откуда, потом слепила какие-то устрашающие башенки и поставила их сверху. Залила получившуюся конструкцию глазурью, понатыкала наспех скрученных кремовых розочек и посыпала присыпкой для кулича. Получилось внушительно. Я поставила чайник. Мелло и Мэтт уже закончили убираться и теперь стояли рядом, насупившись, как небезызвестные Труляля и Траляля из Алисы в Стране Чудес. Фамильный фарфор я доставать не рискнула и обошлась маленькими блюдцами чёрного стекла и аккуратными чашечками из того же набора. Всего нас было девять человек, включая бабушку и Ватари. За микроскопическим круглым столом было очень сложно разместить нас всех, но я не боялась трудностей. После того, как чашки были расставлены, чай разлит, пирог водружён в центр стола, а из кладовки вытащена последняя табуретка, все наконец-то соизволили занять свои почётные места. Атмосфера напоминала чинный семейный ужин в викторианской Англии, не хватало только газеты в руках у Ватари, трубки и Л, монокля у Мелло и пудры у бабушки.

***
Die Rede ist gut, aber der Still ist ein Gross FUCK. (Изложено неплохо, но стиль оставляет желать лучшего).
Deine M(ephistophelis)
(Твой М(ефистофель))
***
Вот за что я его и люблю. Всё чётко, предельно ясно и с освежающей долей иронии.
Козёл.
Это он написал, когда я отбежала от компьютера сделать бутербродик. Сейчас я его жую (в смысле бутербродик, а не Мелло) и икра падает прямо на клавиатуру. Знали бы вы, как сложно печатать одной рукой! И этой же рукой убирать икринки!
Но я отвлеклась.

Итак, наша весёлая компания сидела за столом. Ватари жестом опытного дворецкого отколупал каждому по куску пирога-дворца. На столе терпеливо ждала своей участи початая бутылка чилийского красного сухого и пакет сока для Отами. Ниар старался на меня не смотреть и делал вид, что вовсю занят повязыванием Отами салфеточки вокруг шеи (что за варварский обычай!). Ватари расплывался перед бабушкой в улыбке, поминутно переспрашивал её имя и подкручивал седой ус. Л делал вид, что внимательно наблюдает за Женевой, но сам нет-нет, да и кидал взгляд в мою сторону. Сама Женева тонким острым ножом резала пирог на аккуратные ломтики, стараясь не задеть розочек. Тем временем Ниа уже закутал Отами в салфетку и стал учить её строить башенку из вилочек, воткнутых в кусок торта. Мелло и Мэтт о чём-то оживлённо беседовали, точнее, это Мелло оживлённо беседовал, а Мэтт достал из кармана приставку и с серьёзным лицом стал в неё играть. Когда Мелло заметил, что я на него смотрю, он оскалился и помахал мне вилкой. С вилки слетела кремовая розочка и спикировала Ниа в волосы. Мелло и Мэтт заржали. Женева хихикнула. Л оставался недвижен, как скала. А вот я хрюкнула так, что (написать стыдно) у меня из носа вылетела сопелька и упала на стенку бокала, отчего тот бздынькнул. Мелло от смеха свалился на Мэтта, тот выронил приставку, которая, сделав «мёртвую петлю» в воздухе, свалилась в руины торта. Женева, издав непродолжительное «ыыы», упала грудью на стол и забилась в конвульсиях, Ватари полез за приставкой и уронил шляпу в тарелку. Бабушка, однако, тут же её выудила и, сказав «пойду, постираю», наступила мне на ногу. Я ознула, вцепилась в Л и мы вместе кубарем полетели на пол. Сверху на нас упал кусок торта.
Полный абзац. А я-то надеялась поддержать атмосферу светского ужина!
***
Ватари откупорил вино.
Тут Л встал и с важным видом позвенел вилкой о бокал.
-Попрошу собрание не ржать! Лиза, неси тетрадку. – он властно обернулся ко мне, ткнув в меня вилкой.
-Слушаю и повинуюсь, о Наимудрейший. – фыркнула я и пошла в свою комнату.
Тетрадь обнаружилась на столе, рядом с окровавленным лобзиком. Мелло, как всегда, проявил себя как любитель зрелищных и пафосных церемоний. Если писать, то роман, если запусткать – то космонавта, если вены резать – то лобзиком. Я брезгливо взяла её и поспешила обратно.
-Итак, - многозначительно сказал Л, обведя взглядом всех присутствующих, - Итак.
-Если вы не против, я пойду, - засобиралась Бабушка, - у меня там Доктор Хаус начинается, мне никак нельзя пропустить.
-Как вам угодно, - равнодушно ответил Л, пожав плечами.
Когда непосвящённая покинула помещение, Л поднял вилку на уровень глаз и снова сказал:
-Итак.
Мы собрались сегодня здесь, чтобы обсудить дело о нескольких убийствах, явно косящих друг под друга, но совершённых, скорее всего, разными людьми. Дело о Мозгососе. Как все мы помним, мы, кроме Ниа и Отами оказались здесь благодаря Лизе.. как, ты говорила, твоя фамилия?
-Я не говорила, как моя фамилия, - холодно заметила я.
-В самом деле? – фальшивым голосом поинтересовался Л, - ну да ладно. Так вот, все мы примерно ознакомлены с первоначальной картиной происшедшего, однако, чтобы её хоть сколько-нибудь разъяснить, нам надо выслушать показания Ватари и наши собственные домыслы по этому поводу.
Ватари откашлялся.
-Как только меня.. экхем.. воскресили, Мелло тут же сообщил мне о деле и ознакомил с деталями. Для получения более полной информации, мне пришлось воспользоваться интернетом.
Отлично – подумала я, - так он ещё и в мой комп лазал. А у меня там на рабочем столе фурри яойная картинка >_<.

Я стремглав поехал на квартиру к Аркадию и обнаружил, что добрался раньше вас с Лизой. Тогда я допросил Питера, Энди и Джулии, соседей покойного. Вот, что я узнал:
Недели за три до смерти Дмитрия Кримова пропал кинжал, на отсутствие которого Л обратил внимание. Дмитрий на все расспросы прятал глаза и говорил, что, мол, украли.
Потом Кримов привёл домой некоего субъекта, почти не разговаривающего, примерно одного с ним роста и назвал своим новым собутыльником. Недели да две-две с половиной да своей смерти Кримов вернулся домой с обезображенным лицом и сказал, что поссорился с этим человеком.
Потом к Дмитрию пришёл ещё один, совершенно не похожий на первого. Это был интеллигентный парень в дорогом костюме и сказал с серьёзным лицом, что ему нужно переговорить с Кримовым. Они с Дмитрием заперлись у него в комнате, а через несколько часов Кримов вышел оттуда, потерянный и шатающийся, явно чем-то шокированный. Они с Кримовым ушли, и вернулся Дмитрий один, поздно ночью и сразу завалился спать.
Ещё через неделю исчезла кочерга из кухни, в комнате чем-то завоняло, а на следующий день Дмитрий исчез. Вот всё, что они сказали. – Покладисто проповествовал Ватари.
-Ну, это многое объясняет! – глубокомысленно воскликнул Л.
Не знаю как вам, уважаемый читатель, мне это не объяснило ровным счётом ничего. Единственное, мне показалось, что очень подозрительно выглядит то, что собутыльник Дмитрия «почти не разговаривал». Где это видано, чтоб собутыльники не разговаривали!? Да они трещат без умолку, лезут под руку и вообще всячески мешают…
*последние два предложения торопливо делитнуты*
- Судя по всему, этот мнимый собутыльник Дмитрия отравил его, оттащил куда-то тело, потом художественно набил себе морду и притворился Кримовым. – вдруг сообщил Ниа.
Потрясающе. Ну с чего, скажите на милость, он это взял?!
Л серьёзно посмотрел на альбиноса.
-Это вероятнее всего.
-Но тут у нас есть два варианта. – Продолжал Ниа, ковыряясь в тортике, - либо Дмитрий с самого начала знал этого некоего типа и был с ним, что называется, «в делах», либо некто – назовём его NN – запудрил ему мозги и в самом деле просто тупо с ним познакомился, напился и далее по тексту, а бедняжка Кримов ничего не подозревал до самого начала агонии.
-Мне кажется, вероятнее второе. – вдруг подал голос Мэтт. Он говорил с акцентом даже по-английски, так что я не могла понять, из какой же он, чёрт возьми, страны. – Вряд ли бы Дмитрий стал тащить домой да ещё и представлять соседям человека, с которым он «в делах».
-А вы уверены, что они действовали не по обоюдному согласию? – осторожно спросила Отами. Вот уж от кого не ожидала. Эта тихоня весь вечер сидела на руках у Ниа, не проронив ни слова – я уж думала, она вообще говорить стесняется. Ан нет, просто сидела хомячком, копила информацию, чтобы вдруг указать на брешь в гениально собирающейся мозаике. – В смысле, может NN нарочно подменил Кримова, а тот куда-нибудь смылся?

-Это нам покажут анализы мозгов. – Ответил Л, разрабатывающий в куске торта шахту по добыче клубничинок. – Если одни из них принадлежат Кримову, вряд ли он куда-нибудь смылся. Да и вообще – установлено же, что смерть произошла от отравления мышьяком, агония длится две недели, Кримов исчез за две недели до смерти, соответственно, две недели он бился в агонии! Он физически не мог никуда смыться, не болтай глупостей. – осадил её Л.
О как. Ну я тупая.
-Итак, ситуация более – менее вырисовывается. – Подвёл итог Мэтт, - жил-был Кримов. Познакомился с NN. NN его отравил, утащил и притворился Дмитрием Кримовым. Потом к этому Лжедмитрию приходит некто интеллигентный. Видимо, он о чём-то догадывается, потому что NN травит и его и тоже куда-то увозит. Корда некто интеллигентный и Дмитрий оба умерли, NN достаёт их мозги стыренной из дома Дмитрия кочергой и прячет в доме Дмитрия, а потом сваливает сам. Так я вижу.
-И видишь, мнится мне, абсолютно правильно. – одобрил Л. – Итак, здесь всё более-менее ясно.
-А Пётр Лузанов! – чуть не подскочил на стуле Мелло, - голову даю на отсечение, что это он и есть тот самый «некто интеллигентный», помните, он ведь а) реальный экстрасенс и б) это он типа пошёл «справедливость восстанавливать», да ещё чё-то бормотал про то, что один человек займёт место другого… Сто пудов он. Стало быть NN пришил Кримова и Лузанова, а потом кто-то пришил самого Кримова.
-Естественно. – Покровительски кивнул Л.
-Погодите, а кинжал? – вспомнила я. Л устало посмотрел на меня, как на единственную помеху в его потрясающей жизни.
-Что – кинжал?
-Кто кинжал украл?
-У тебя есть идеи?
-Нет, но…
-У меня тоже нет. Вот когда появятся, тогда мы к нему вернёмся. Итак, граждане, кто хочет высказаться?
-Я – сообщил Женева. – Я, по правде говоря, уже давно хочу. – Л постучал вилкой о чайник, призывая к тишине. Женева потупилась.
-Тебя, Лиз, не колышет, почему я вот так – раз! – взяла и поверила во всю эту лабуду, которую ты мне наговорила при встрече? – начала она издалека. – Ведь это, мягко скажем, звездец как неправдоподобно. Так вот. Когда я дала вам ту бумажку – помните? – Женева снова замялась.
-Помню – ответил Л, - она до сих пор у меня. Клочок из тетради Смерти.
-Так вот, когда я вытащила её у него из кармана… - продолжила она, веско обведя взглядом присутствующих, - у меня потом глюки начались. Ну, то есть я сначала подумала, что это глюки.
-Хочешь, угадаю? – влезла я, - голубая хрень с жёлтой косичкой?
-Вот именно. И с выцарапанными глазами. – кивнула Женева.
-Na so was! (ну ни фига себе!) – Мелло, видимо, забыл все матерные слова от морального потрясения.

Так вы тоже его видели, да? – Жени поставила локти на стол и положила подбородок на руки. – Он сказал, что его зовут Рейзор, а потом понёс какую-то ахинею про то какой он несчастный и как его все достали.
-Рейзор! – вспомнила я. – Л ведь писал про него. Не ты, - я повернулась к Рюзаки, - тот, другой Л. Он писал – «если встретишь Рюука или Рейзора – передай им мой пламенный привет». Вот, оказывается, это кто.
-Ну вообщем-то да, это я.
Я вздрогнула. Л и Женева тоже. Остальные с удивлением смотрели на нас.
-Лиз. – тихо сказала Женева, - Это он. Он сзади.
-Кто? – подскочил Мелло, доставая свой разряженный револьвер и целясь мне за спину. Я оборачиваться не хотела.
-Скажи ему, чтоб положил бесполезную игрушку. – Проговорил Он за моей спиной, - эта штука ему не понадобится – ведь в ней нет патронов. К тому же, я пришёл сюда не для бессмысленного членовредительства.
-Чего тебе надо, Рейзор? – сухо спросил Л, глядя за меня. Я всё ещё сидела столбом, так и не решаясь повернуть голову. Я была сыта по горло трупами и чудовищами.
-Мне уже ничего не надо, - грустно сказал синигами, - это Рюук тут развлекухи ищет, а я ужасно устал. Но возможно, я просто должен вам явиться, ведь таковы правила? У вас есть кусок тетради.
-Кстати о куске. – буркнул Л, - где вся тетрадь?
Некоторое время царило молчание. Потом послышались какие-то булькающие звуки. И наконец, словно устав сдерживаться, Бог смерти расхохотался.
-А нет тетради! – рявкнул он, - и глаз у меня больше нет! Я порвал эту грязную тетрадку на тысячу кусков, а глаза выдрал! Да ты обернись, - на моё плечо опустилась синяя рука. Я почувствовала, что морально готова к новому обмороку. – Я не кусаюсь. Дай обрывок этим ребятам подержать – Рейзор кивнул на Мелло, Мэтта, Ниа, отами и Ватари, напряженно наблюдающих за нами, - пусть тоже меня увидят. Ты, мальчик, спрашивал, кто хочет высказаться? Я хочу! Поверьте, такому синигами как мне, есть что рассказать.
Мне и так-то было малостъ не по себе, так теперъ ещё этот чёртов бог смерти решил, видимо, высказатъся. Мне безумно захотелосъ вдруг залезтъ под стол и спрятатъся где-нибудъ за ногами у мелло.
-Я чувствую, вам не по себе? - устало заметил Рейзор, отчего я ещё болъше сконфузиласъ, - уверяю вас, я не причиню ни малейшего вреда ни вам, ни кому-либо из здесъ присутствующих. Видите ли, я... связан некоторыми обязателъствами... - он тряхнул своей лъвиной гривой.
Теперъ у меня хватило смелости обернутъся и посмотретъ на него ещё раз. Правда, я тут же поспешно повернуласъ обратно: оченъ уж он был страшный со своими вырванными глазами.
-Ведъ Л мне строго настрого запретил разбалтыватъ что-либо из истории преступления, - сказал он таким тоном, что сразу стало понятно, о каком именно Л идёт речъ. - а к преступлению я имею, увы, самое прямое отношение. - Все слушали, затаив дыхание. я пыталасъ придуматъ, как бы так незаметно скушатъ остаток тортика. Л сделался сумрачен и задумчив (прочитал мои мысли? С него станется.) - А пока, - продолжал синигами, - Л разрешил мна сообщитъ толъко три факта, которые я и скажу вам позднее. А пока я хочу рассказатъ немного о себе. Ведъ я никогда не хотел бытъ богом смерти.
-Интересно, - перебил рго Л, - а у тебя был выбор?
-Выбора у меня особого не было. Но но, чем я занимался было мне не по душе. И я слышал легенду, ходящую среди синигами о том, что бог смерти, порвавший свою тетрадъ и отдавший глаза человеку за просто так, в подарок, может и сам статъ человеком.
Я охнула, Л вскинул отросшие за несколъко дней брови.
-Но, как вы уже поняли, это толъко легенда. - грустно добавил Реизор, - и никакой фактической основы, она, увы, не имеет. Я разорвал свою тетрадъ и вырвал глаза, но ровным счётом ничего не произошло.
-А кому досталисъ твои глаза, если не секрет? - сосредоточенно спросил Л. Я заметила, что Отами что-то лихорадочно строчит на крыле бумажного самолётика.
Рейзор криво усмехнулся.
-Не секрет. Ну да вы, кажется, знали его. Он умер, - с грустью добавил синигами, - Бейонд его звали.
Мелло внезапно поперхнулся тортом и закашлялся.

Beyond? – Кашляя, переспросил он, - Beyond Birthday?
Я вспомнила душещипательную историю о маньяке, любившем варенье и желавшем стать идеальным преступником идеального детектива. Значит, у него были глаза синигами… Интересно.
-Так вот откуда они у него… - пробормотал Л, - Ну а что с тетрадью?
-То-то и оно, что ничего хорошего, - Рейзор протянул свою костлявую руку и взял со стола кусочек торта. – Обрывки листов рассеялись по всему миру, но так как инструкций к ним не полагается, происходящим казусам нет предела. .. А я должен выбирать кого-то одного, за кем следовать – я же не могу разорваться! – зло и отчаянно закончил он и отправил торт в рот. – Вкусная штука, - сказал он, подумав, - Вы, люди, понимаете толк во вкусных штуках.
-Скажи… - тихо спросил Ниа по-английски. – Что тебе известно о Тетради Жизни? И вообще обо всей этой истории? И о втором Л? И что за…
-О тетради мне известно немного, - перебил его Рейзор, - она была сделана Королём Смерти для своего пользования. Однако Тетради Смерти в общем-то управляли вполне возможными ситуациями – смерть ведь частое явление среди людей, верно? – то Тетрадь Жизни делала невозможное по людским меркам, а для того, чтобы творить чудеса, нужно иметь душу. Без этого никак. И Тетрадь эту душу имеет. Говорят, когда она ещё не была тетрадью, она была весёлой дьяволицей.… Но точно этого никто не знает. Вот и всё. Я даже правил её не знаю.
-А второй Л? Он украл её у Короля Смерти? – спросила Женева, пододвигая к себе тарелку дабы пресечь попытки шинигами завладеть её тортиком.
-Да, он украл её. И сбросил в этот мир. Ему нужен был Л, причём живой, и какая-нибудь особа, которая бы приютила, кормила его, одевала и вообще была полезна.
Я фыркнула.
-Они ведь с Л неразрывно связаны… - продолжил Рейзор. Л напрягся.
-С кем это я связан? – нахмурился Л. Я понимала парня – странно вот так внезапно узнать, что всю сою жизнь ты был с кем-то «неразрывно связан» и ничего об этом не знал.
-Тебе виднее, - пожал плечами Рейзор. – Только я с ним уже виделся. И он мне строго-настрого запрети разбалтывать хоть что-то, имеющее отношение к расследованию, кроме того, что я сейчас вам скажу. Он сказал, иначе будет неинтересно.
-Ну и? – не выдержала я, - валяй, давай, свои три факта.
Л раздражённо на меня посмотрел, но ничего не сказал.
-Факт номер один. – Покладисто ответил Рейзор. Было видно, что он и сам хочет побыстрее покончить с этим делом и быстро куда-нибудь исчезнуть. – учтите, я сообщу только сам факт, пояснять я его ни коем образом не буду. Итак: Лайт Ягами отдал свои глаза Варваре.
Произошло лёгкое шевеление. Все, видимо, здорово приужахнулись и собирались задать кучу вопросов, но слова Рейзора о том, что объяснять он ничего не будет, ещё никто не забыл. Л совершенно слился со своей кофтой, А Мелло, напротив, стал красным, словно пытался замаскироваться среди вишенок на тортике. Все напряженно молчали. Наконец первой заговорила, как ни странно, я, потому что у Мастера Прерывающего Молчание – Женевы в тот самый момент был полный рот торта.
-Это тот самый, да? – Тихо спросила я, - Кира?
Мелло выдал вереницу немецких ругательств, но даже они звучали необычно холодно, строго и сухо. Так, что мне даже на секунду показалось, что он призывает демонов.
- Значит, глаза. – Задумчиво сказал Л, - Это, надо полагать, глаза шинигами. Лиза, тебе это ни о чём не говорит?
Я очень удивилась, что он обращается ко мне, а не к кому-нибудь из своих коллег.
-Э-э… - Я изо всех сил старалась не ударить в грязь лицом. Пока я глубокомысленно тянула этот звук, у меня получалось, но стоило мне действительно что-то сказать, как я поняла, что это было зря.
-Л-лайт стал богом смерти? – сделала я слабенькую попытку.
Л даже хмыкнул, выражая своё презрение ко мне как к мыслящему существу.
-Само собой разумеется. Я о другом.
Я пристыжено замолчала.
-О чём другом? – насуплено спросила я, - никакой Варвары я не знаю.
-Ты-то, может, и не знаешь. А вот убийца наверняка знает. – пояснил Л, - Помнишь, что она нам говорила через Эльмиру?

«Я заставлю её», «Если попадёшь на глаза моим глазам», или как-то так… Я на сорок шесть процентов уверен, что речь шла о том, что убийца заставит свою знакомую, Варвару, обменять на глаза бога смерти.
Повисло молчание.
-Так это правду говорил о тебе Рюук, - протянул вдруг Рейзор, - Я сначала не верил, что ты такой уж гений.
-Да ну, какая уж тут гениальность, - небрежно отмахнулся Л, - Это же и идиоту понятно.. А с другой стороны, я могу и ошибиться, так что разглагольствовать рано. Давай второй факт.
Я ужасно обиделась, но виду не подала. К тому же на этого потрясающего парня просто невозможно было долго обижаться!
-Факт второй, не особенно содержательный. Специально для Н. – Рейзор взял взял ещё кусочек тортика и с удовольствием проглотил, не жуя,- Лиза никого не убивала. И вообще она не виновата.
Тут уж я поперхнулась чаем.

0

24

http://upload.bbfrm.ru/pixel/d182f7e9631d1c527021265fad986c98/1/Гость/tetrady_smerti_fanfiki_yaoj/388061.jpg

http://upload.bbfrm.ru/pixel/62eb884ce4fcaed7226299d6f8fdf527/2/Гость/tetrady_smerti_fanfiki_yaoj/388061.jpg

http://upload.bbfrm.ru/pixel/d908d74c393f41da6e1da845c49fa9a2/3/Гость/tetrady_smerti_fanfiki_yaoj/388061.jpg

0


Вы здесь » [Аниме это жизнь] » Другие фанфики » Фанфики по Тетради смерти


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC